Отверженные все на север пробрались
и тайно стали жить… и дожились…
Так думал я и тёплые виденья
пленив моё огромное сомненье
в Италию на юги увели
и показали этот край земли
Деревия над морем расцветая
и тонкий аромат распространяя
и люди босиком там ходят
Ины купаются. иные рыбу удят
Кто хочет умирать — тот умирает
и торговать никто не запрещает
В широкополой шляпе проходить
и тут же на песке кого любить
Спокойно на жаре едят лимоны
(они собой заполнили все склоны)
и открываешь в нужном месте нож
отрезал. ешь и денег не кладёшь
А спать ты ночью можешь и без дома
и не нужны огромные хоромы
и шуба не нужна от царских плеч
просто на землю можешь смело лечь
и спи себе. и ихо государство
тебе не станет наносить удар свой
Конечно та Италия была
Италии отлична пожилой
Она совсем другой страной была
совсем другой страной
Я образ тот был вытерпеть не в силах
Когда метель меня совсем знобила
и задувала в белое лицо
Нет не уйти туда — везде кольцо
Умру я здесь в Саратове в итоге
не помышляет здесь никто о Боге
Ведь Бог велит пустить куда хочу
Лишь как умру — тогда и полечу
Меня народ сжимает — не уйдёшь!
Народ! Народ! — я более хорош
чем ты. И я на юге жить достоин!
Но держат все — старик. дурак и воин
Все слабые за сильного держались
и никогда их пальцы не разжались
и сильный был в Саратове замучен
а после смерти тщательно изучен
Не вошедшее в книгу «Русское»: из «Четвёртого сборника»
(архив Александра Жолковского)
«О гнусное мышление. Ужасное мышление…»
О гнусное мышление. Ужасное мышление!
Уйди ты от меня!
Приди ко мне ты — творчество
столь странное столь спящее
А ты же — у! мышление! —
Уйди ты от меня
О разрушитель юности
мышленье завлекательно
Высокое. узорное. совсем монументальное
Его колонны вверх!
Скорей рассыпься вовремя
поганое мышление
туманное строение
погибель чудаков
«Ольга написала мне письмо…»
Ольга написала мне письмо
В холодный многомиллионный город
Письмо Ольга написала
И в письме она вспоминала 
