Кто вспоминает собаку
тот обо мне вздохнёт
Но через всю аллею
белый женский живот
«Тихая луна позарастала. Наступил оркестр…»
Тихая луна позарастала. Наступил оркестр
и двенадцатый час
Всё бьёт — всё ходит. Ничто не остановилось
Речь идёт о чувствах и луне
Сквозь кусты пробирается. Пробираясь трещит
и видит. Благоухают. Видны лица
О синие травы
о хрустящие травы
о сочное выполнение пейзажа
грустные ботинки
слёзы покинутого. он увидел покинувшую —
лежит под деревом. её обнимают
ты светишься — прошлое время!
Лезарбры. Ветви и сучья лезарбров
Шелестят. щёлкают. навевают судьбу
и я согрет — увидела серая птичка
оттисни и меня на лице твоём —
полночь!
уложил мой дикий вскрик в коробку
Замер.
прислушивается
Жадная музыка августа
тридцатилетняя полная шея
до свиданья до свиданья милые
никогда больше никогда
больше никогда никогда никогда
«Хорошо в жару отдать себя в чужие руки…»
Хорошо в жару отдать себя в чужие руки
в руки врага
или в руки любимой женщины
только эти двое бывают достаточно близки
они знают нас так — насколько позволит приблизиться
ненависть и любовь
пусть в жару эти близкие делают что хотят
переворачивают. кладут. уносят. забирают
семя. жизнь ласки. кровь
Хорошо в песке и на террасе где нет тени
где пески подступили и уже засыпали львов и вазы
(или без львов и ваз — деревянное просто)
хорошо растекаясь лежать
а они над тобою хлопочут
слабо голые или прозрачно дрожащие
от той радости что им досталась
…обувь. камешки. гвозди. пылинки. занозы
и на дереве старом рубцы
на металле. и болтик и гайка и шайбочка
и нанесённый песок в винтовую нарезку
и муравей и бесцельная гадость стоножки
шеи дальних песчинок
и ближние лапки передних
— Вознесение. мост через пыль и Европу в Египет
И культура как скука страницами перелистала пустыню
знойный символ растрёпанной книги
перевёрнутой в прошлом
летящей
и вот уж опала
моя сила в мозгу
и сквозь шею вся вниз полилась
и наполнила орган
как крылья летящие через века 
