Захар Прилепин – Полное собрание стихотворений и поэм. Том 1 (страница 144)

Рукой я ухватился за карниз. подтянулся и полез вверх. Заглянув в окно увидел её. Она лежала на постели полураздетая ноги её были там где подушка а голова почти упала на пол. она плакала. Вдруг она взглянула на окно…

Ты всё держишься за своё «я». Признай, что я больше и тебя и тех с тобой. Признай и служи мне

Лечил я её красным вином нагревая его в горячей воде. Открытое вино дымилось. Было спокойно. она лежала — выделяясь на белом белье. лечил я её друзья мои — красным вином и приготавливая его уж надышался и был пьяным

Резво скачущие ноги девочки вызывают в памяти другие ноги. другой девочки только более развратной и противной. Давно… та девочка любила выделывать балетные па и при этом специально становилась чтоб показывать мне свои всякие места. она была странная уродина эта девочка хотя на вид красивая

Всё у меня слипается. навязла клейкая масса своих и всеобщих кусков жизни. я переступаю через призрачные чернозёмные ямы. неожиданно выхожу из призрачных чернозёмных кустов. Я наклоняю голову среди деревьев. она в шляпе. шляпа белая и широкая. лепечет на солнце. а пальчики просвечивают. Дамский велосипед. корзинка с клубникой. вяжущее средство дубовой коры. Вечер. светлое платье. загорелые руки. бледная улыбка — мертвецы теперь все. все мертвецы

В последнее время на террасе стал часто возникать дедушка с особенной улыбкой и вообще старая плоть его. он стоит в отдалении на террасе и она заполнена туманом

Во мне есть плодородия — сказал я год спустя — но нету того чем ядят и пьют и делают более сложные движения. Всё во вторник пожрало искусство. Я как напоенный искусством. Яд! яд! — вскричал я.

1971 год

«Русское»: из сборника «Азия»

(1972)

«Мухи летают и летают фразы…»

Мухи летают и летают фразы Вечер продвигается но не весь сразу Брат улыбается. тихо помидор ест а сестра качается. а в сестре задор есть А сестра поёт песенку неведомую русскую очень несчастливую — то широкую то узкую Говорится в этой песенке настоящими словами как любил один одну. и друг друга целовали А вечер замедленно в России происходит Брат поднимается и через дверь выходит А сестра растрогана своим собственным пением слеза покатилася. мешается с зрением За ней другая катится. и мокрое пятно Уже на белом платьице. Да это всё равно! Ведь никто и не любит-то и городок маленький и книжки все печальные. а в октябре — валенки

«Это было когда уезжал…»

Это было когда уезжал В Арзамас я тогда уезжал Это было когда уезжал и приеду когда я не знал это было что я уезжал В это утро в кровати дремал только луч меня нежный ласкал Засмеялся и всё разломал одеяло своё разломал Да я жалкий в кровати я спал Дни же к осени стали идти Поры времени трудно найти Благодатно плодов нагрести Ещё солнце довольно в пути и ещё не бледнеет оно так как будто оно полотно А враги — те ещё не живут и не знают что я уже тут это было когда ещё зал моей памяти он отдыхал — я тогда в Арзамас уезжал С чемоданом свободный стоял кто же лично меня провожал А меня этот мой провожал мой отец со мной рядом стоял Он меня в Арзамас провожал Я был юн и экзамены сдал на губе моей пух вырастал моя тётушка всё мне кивала и к груди меня та́к прижимала Я стеснялся. отец мне кивал я из поезда тихо дрожал А деревья! А кроны их! — дни моей юности в нежной тени уже тучи ещё но не злой Я уехал учиться — Бог мой! Я уехал где залы огни А Лимоновы стали одни