Ты всё смеялась и смеялась
и очень редкие слова
Кроме меня — никто не видит
Ты всем нужна — но это ложь
День забинтованный обидит
хотя на многое похож
На то что было между нами
я слой забвенья положу
о не ходите с холодами
такими мокрыми ступнями
по очень тонкому ножу
«Тогда я был трезвый и милый…»
Тогда я был трезвый и милый
Хороший исполнен добра
Но ты же меня не любила
Ты в платье качаясь ходила
Из страусова пера
А я был здоровый и милый
хороший — ведь только вчера
А ныне меня ты любишь —
меня ты любишь вослед
Что толку? Губить — не погубишь
Зачем же меня ты любишь
за беглым пламенем лет
«Мой мальчик — всё. Закрыт покой…»
Мой мальчик — всё. Закрыт покой
пиши свои страницы
Она ласкательной рукой
конечно будет уж с тобой
но что нам эти лица!
Ах эти лица все её
Пришли довольно поздно
Я понимаю — здесь жильё
Закон преследует своё
И не судите грозно
Но точно — лица все её
пришли гораздо поздно
Цени меня. профессий нет
— а человечья сила!
Так вот — весь я — страстей букет
/уже писал/ а ты мне «нет»
Ведь нас же ждёт могила!
Мы не поехали с тобой
и зимний лес остался
один с открытой головой
В падении за красотой
он больше не встречался
Идут поминки. сорок дней
сидящий муж. сидящий с ней
Ах что мне это дело!
чего я думаю всегда
Быстротекущие годы
Эй! смойте всё умело!
Не включённое в сборники
«Был пирожник — дядя Слава…»
Был пирожник — дядя Слава.
Был творожник — дядя Гриша.
Был мороженщик — Матвей.
Был укротитель зверей — Гордей.
То к пирожнику пойдёшь,
То к мороженщику в гости,
То творожник творога
даст тебе на ужин.
А то укротитель зверей,
Весь в зелёном, звать — Гордей, 
