мной обожаемых больше нет
будьте прокля́ты!
…что я! Простите безумный бред
вы ль виноваты…
«Ты бренной власти захотел…»
Ты бренной власти захотел
Ты врос крылом и смерть наука
отточенный и страшно бел
ты научился жить без звука
Ну что ж — хвала тебе — хвала
Чего хотел — того добился
и как холодная зола
лежать без цели научился
Светает. мех. Главы́ церквей
Остатки судеб. бледной ложки
кусок — рукою ты обвей
и напитайся понемножку
ты свежей гречневой крупой
которая в жару томится
а после и́з дому! Постой
не улетай прошу как птица
Но как со звуком совладать
Рассудок валянки валяет
Ещё и войлок. Он опять
своей стеною напрягает
Как много собрано волос!
в их страшной цели разобраться!
и брюшки многих жёлтых ос
ползут немедленно кусаться
Ты уничтожила меня
моя научная свобода
У загорелой двери дня
стою немедленно у входа
Вот вышло белое одно
оно мучительно и вяло
и сумасшедший как пятно
скользит назад под одеяло
Ты мой остаток помоги
За этой дверью обнаружить
Где я! Скажи мне и не лги
молчанье. только пальцем стружит
Горячий ветер на лице
кусок родительнейшей кожи
и тут как бомба! об отце
ведь он же так же умер тоже!
«Моя радость в согретой постели…»
Моя радость в согретой постели
меня ждёт — человека меня
но я в творческой старой метели
засиделся её заслоняя
Вот пошла сверху манна словесная
ты прости меня, я позабыл
что ты тоже по роду небесная
мы зависим от мощных светил
и проходят созвездья звериные
и скрипит рычага поворот
дни для Бога как прежде старинные
а для нас всякий день оживёт
Что ж сижу я под манной небесною
собиранием занят глухим
и лежат твои ласки телесные
не доставшись ни мне ни другим
«По снежному вечному снегу…»
По снежному вечному снегу
я в чёрной телеге поеду 
