Захар Петров – Муос. Падение (страница 52)

И все же, несмотря на то, что в следотделе у меня были свои люди, твой переход туда не входил в мои планы, а проиграть комбинацию по твоему возвращению в спецназ было непросто. Но будь уверена, я бы что-нибудь придумала, если бы не осознала потом, что Вера-следователь открывает мне новые горизонты. Примерно тогда же от агентов-психологов среди военных, участвовавших в войне с диггерами, и из поселений стали поступать сведения о псевдопророческой песне диггеров о Деве-Воине. И тут я поняла, что ты – именно та, кто сможет дать новое дыхание загибающейся Республике. Загипнотизировать тебя у меня не получилось, вернее почти получилось, и кое-что ты мне все-таки успела сказать там, в кабинете. Ты лепетала что-то несвязное про родителей и про Бога, но потом быстро прочухалась и с тех пор всегда держалась настороже, подступиться к тебе было тяжело. Но это только раззадорило меня, я стала тебя плавненько подводить к твоему призванию – стать Девой-Воином. А ты отказалась от последнего шанса спасти Муос, и теперь он обречен. Я раньше думала, что тем толчком, который развалит Республику, будет окончательное разрушение дренажных систем и потоп, но теперь я уверена, что этим деструктивным фактором стала ты. Ты развалила государство, гнилую, но все еще пока работающую машину по поддержанию порядка. Депутаты уже пришли в свои поселения и рассказали о том, что произошло с Советником. Теперь жди череду восстаний и проявлений неповиновения, которые Силы Безопасности подавить уже будут не в состоянии. Республика развалится на десятки воюющих друг с другом кусков. По туннелям и переходам потекут реки крови. На Поверхность выходить в ближайшие годы никто не будет, а значит, голод и эпидемии накроют Муос. Добавить к этому чистильщиков и не вычищенных до конца цестодов, для которых такая ситуация – заветная мечта. Но самое страшное в этом будущем для людей – отсутствие надежды, которую могла дать им ты…

– Красивый рассказ, Жанна, и даже почти правдивый. Почти… Но есть несколько обстоятельств, о которых ты не рассказала в нашу предыдущую встречу и умолчала сейчас. Для начала – это «Черная Пятерка», которая подчинялась непосредственно Советнику, а значит, тебе, Жанна.

– Ах да, Черная Пятерка – романтическое название, не правда ли? Но это было не моим изобретением, она существовала до меня – эдакая личная гвардия Советника Главного администратора. Хотя не скрою, что явлением она оказалась довольно полезным и часто используемым…

– Большинство случаев использования Черной Пятерки за последние пять лет мне известны. Но вот что никак не укладывается у меня в голове: зачем ты устроила бойню в Монастыре после того, как сымитировала там монашеский разврат? Вроде бы цель была достигнута!

– Не до конца. Я рассчитывала, что когда я с Первым следователем разыграю этот душещипательный сценарий, самые фанатичные поборники православия, узревшие меня нагой в келье монаха, окончательно разочаруются в своей святыне и разорвут монахов на части – так по моим расчетам должно было случиться. Но, как я поняла, религия выводит человека из сферы предсказуемого. Прихожане в то Вербное Воскресенье посмеялись, повозмущались, большинство ушло, но многие и остались. А значит, удар по православию не был смертельным, и цель моя не была достигнута. Поэтому пришлось проиграть запасной вариант – обработали этого полувлюбленного в меня отца Андрея, он начеркал под гипнозом ультиматум соседнему поселению и сам же отнес его администратору. А уже через день Черная Пятерка, переодевшись в монахов, перебила всех, кто вышел на это якобы спорное поле. С восьмидесятипроцентной вероятностью поселение должно было само покарать Монастырь, но этого опять не случилось – слишком въелись эти предрассудки в их сознание: вроде бы и в Бога уже не особо верят, но и на Монастырь боятся идти. Пришлось акт возмездия вместо них опять же выполнить Черной Пятерке. Ну а потом пришел все тот же Первый следователь, провел «объективное» расследование, и все священники оказались вне закона…

– Примерно так я это себе и представляла… Второй момент, о котором ты умолчала – это передатчик и связь с Москвой. Весь Муос уверен, что передатчик вырубился вскоре после Великого Боя. Что же мы узнаем на самом деле: до сих пор осуществляются сеансы связи.

– Ложь о прекращении радиосвязи была распространена задолго до меня. Это Главный администратор посчитал, что нечего отвлекать народ от насущного труда бесполезной информацией о чем-то далеком. Но потом, став негласным главой государства, я подумала – а почему бы и нет… и по моему указанию радиоконтакт был восстановлен. Что ж тут плохого?

– Восьмой следователь, изучив стенограммы передач, выяснил, что Москва нашла утерянный вертолет, на котором когда-то прилетел в Муос Присланный и ремонтом которого он сейчас активно занимается, чтобы прилететь в Минск, в ответ на твою системную дезинформацию о наших делах и намерениях. Прочитав твои сообщения, я чуть не разрыдалась и уверена, что если москвичи до сих пор не прилетели, то это связано только с технической невозможностью сделать это. Так зачем тебе так нужен был этот прилет?

– Неужели ты и в этом видишь что-то предосудительное?

– Конечно. Во-первых, прилетев, они сразу бы поняли, что дела здесь обстоят не так, как сообщалось им посредством радиосвязи. Во-вторых, один из членов Черной Пятерки перед смертью успел мне поведать, что где-то в Улье построен примитивный макет вертолета по рисункам погибшего Командора и что они регулярно отрабатывали захват этого вертолета…

– У меня была мысль закодировать каждого из Черной Пятерки, чтобы в случае чего они поступили с собой так же, как Начсот и Советник, да все как-то руки не доходили. Как результат, кто-то обязательно проболтается… Москва – это целина, непаханое поле для психологической службы, далекая перспектива. Захватив вертолет, мы бы закодировали экипаж, и они стали бы нашими людьми. Пара рейсов – и несколько инспекторов-психологов, возможно, даже я сама, оказались бы в Москве. Вербуя агентов-психологов по всем заселенным станциям московской подземки, мы в конце концов осуществили бы там маленькую бескровную революцию, и выходцы из Муоса правили б там. Если бы здесь дела стали совсем плохими, можно было бы эвакуироваться туда. Как тебе проект?

– Проект – ничего. Только тут еще одно обстоятельство, о котором ты умолчала, всплывает. Тот атомный заряд, который я в Цестодиуме обезвредила, ты ж его для Москвы готовила и, значит, с помощью вертолета туда переправить собиралась. Совершенно у меня в голове не укладывается – зачем?

– Сразу поправлю тебя – заряд готовила не я, а Главный администратор. Ему он нужен был как эдакое воплощение силы, которой владел бы только он. Я, если честно, боялась этого заряда – он же мог весь Муос погубить, что едва не случилось. Когда Главный администратор ушел в иной мир, я думала поначалу работы по созданию ручного привода прекратить и от заряда избавиться. Но заряд – не камешек, просто так его не выбросишь, вот я и решила использовать его подальше от наших территорий, в Москве. Поэтому работы были доведены до конца, а потом случилось то, что случилось…

– Так что ты собиралась сделать с зарядом в Москве?

– Ну-у-у… Это был бы такой гарант безопасности нашей экспансии. Если бы москвичи нас раскусили, можно было бы их первое время пошантажировать, а если бы они не послушались… Атомный взрыв в центре московской подземки, конечно же, не уничтожил бы московское метро – все же их мир побольше нашего, – но уж точно отбил бы желание сотворить акт возмездия за неудавшуюся экспансию на ближайшие полсотни лет.

– Раз мы заговорили про заряд, Жанна, не могу не вспомнить о чистильщиках. Ты же помнишь, что у меня с ними свои счеты? И вот, побывав среди этих деградантов, я не могу никак понять: почему же они до сих пор существуют? Почему Республика их до сих пор не уничтожила? Ведь это не диггеры и не ленточники – несколько операций спецназа во главе со следователями, и про чистильщиков забыли бы навсегда. Но они ведь все это время жили, ползали на задворках Республики, обращали, убивали, а потом чуть весь Муос не погубили. Когда перед моим уходом к чистильщикам ты инструктировала меня об их внутриклановых порядках, именах и связях, я задалась вопросом: откуда у Инспектората столько информации об этих нелюдях? И почему эта информация касалась всего, что было до гибели Мелхиседека? У любого прознавшего про твою контору и методы ее работы напрашивается одно-единственное рациональное объяснение всему этому – среди чистильщиков у вас был свой агент-психолог, и это не кто иной, как Мелхиседек. Но если Мелхиседек – основатель клана чистильщиков, то когда же он стал агентом-психологом: до создания клана или уже став чистильщиком? Ответь мне, Жанна…

– Вот тебе только осталось обвинить меня в том, что я чистильщиков послала к тебе в поселение, чтобы вырезать твою семью! Быть может, ты не заметила, что я ненамного старше тебя и инспектором-психологом стала значительно позже тех событий? Но в общем твои предположения верны. Я не особенно интересовалась историей клана чистильщиков, знаю ее только по дошедшим до меня скупым отчетам самых первых инспекторов-психологов новой Республики. Все знают, что в Великом Бою погибло большинство землян, ни для кого не секрет, сколько после этого осталось инвалидов. Единственное, что никогда не афишировалось, – сколько солдат и ополченцев стали психическими калеками. Причем, как правило, это были самые лучшие воины, психика которых не выдержала череды смертей, а ведь им приходилось убивать не только ленточников-мужчин, но и женщин и детей. Их разум, эмоции, рефлексы на несколько суток целиком перестроились для нужд убийцы, а вернуться в прежнее состояние не смогли. Вернувшись в свои поселения, такие воины стали серьезной проблемой для мирных жителей, в каждом из которых они хотели видеть подлежащего уничтожению ленточника. Свихнувшихся участников Великого Боя как-то удалось собрать из их поселений, но вот что делать с ними дальше – было непонятно. Убить всех? Отправить на каторгу? Вернуть обратно в поселения? Вот тогда-то и было принято не такое уж глупое, на мой взгляд, решение: создать из них новый клан, руководитель которого будет находиться под контролем Республики. Наспех придумали для них философию. Подобрали вождя из ветеранов – того самого Мелхиседека, он и сам был полусвихнувшимся, но с определенной харизмой и с достаточно высоким уровнем интеллекта. Капитально промыли ему мозги, залив пожизненное беспрекословное подчинение инспекторам-психологам, и отправили всю эту команду психов за пределы Республики – туда, где прозябали пока что независимые поселения. От чистильщиков Республике была только польза – во многих отношениях они оказались куда выгодней Черной Пятерки. Мелхиседек под чутким руководством инспекторов-психологов водил свою ватагу к самым строптивым поселениям, и уже вскоре их посланцы на коленях ползли в Инспекторат, умоляя, чтобы их приняли в Республику, лишь бы спасли от чистильщиков.