Захар Чернобыльский – Без метро 2055. Хроники мёртвых городов 1 (страница 1)
Захар Чернобыльский
Без метро 2055. Хроники мёртвых городов 1
Глава 1
Обоняние вернулось к Клыку раньше, чем зрение. Затхлый запах сырого бетона, перемешанный с металлической вонью старой крови и чем-то сладковато-тошнотворным — гниющими внутренностями. Он открыл глаз (второй заплыл так, что превратился в щёлку) и попытался пошевелиться. Рёбра отозвались вспышкой агонии, заставившей его закусить губу до крови.
Плен.
Эта мысль пришла не сразу, но когда пришла — обрушилась ледяной водой. Он висел на ржавых цепях, прикованный за запястья к потолочной балке. Ноги едва касались пола, пальцы судорожно искали опору. Вокруг, в полумраке подвала, угадывались силуэты других людей. Кто-то тихо скулил в углу, кто-то уже не издавал ни звука.
Дверь наверху лязгнула. Тяжёлые шаги застучали по металлической лестнице.
— О, наш боец очухался, — голос принадлежал Шакалу, главарю этой мясорубки, которую люди в округе называли «Бойня».
Шакал был не один. С ним спустились двое: тощий Верзила с глазами наркомана и огромный Гвоздь, вооружённый монтировкой. За ними, волоча ноги, плёлся ещё один человек — новенький, судя по испуганному лицу.
— Смотри сюда, боец, — Шакал пнул новенького в колено, заставляя упасть на колени. — Это урок для тех, кто думает, что может просто так уйти из Гнездовья. Ты вчера двоих моих положил. Хорошо положил, чисто. Я это уважаю.
Он подошёл к Клыку вплотную. От него разило перегаром и потом.
— Поэтому смерть твоя будет не быстрой. Ты посмотришь.
Шакал кивнул Гвоздю. Тот подошёл к новенькому, схватил его за волосы, запрокидывая голову. В руке Гвоздя блеснуло лезвие заточки — самодельной, острой, как бритва.
— Нет, пожалуйста, нет! Я всё отдам! — заверещал новенький, дрыгая ногами.
Гвоздь хмыкнул и полоснул. Это был не профессиональный удар, а именно мясницкий, рваный. Лезвие вошло в шею сбоку, вспороло кожу, мышцы и застряло где-то в позвонках. Кровь хлынула не струёй, а толчками, горячим фонтаном, окатив лицо Клыка и забрызгав стены.
Клык зажмурился, но запах — запах свежей крови и содержимого кишечника, которое выплеснулось следом, — въелся в ноздри. Тело новенького ещё дёргалось, когда Гвоздь отпустил его, и оно рухнуло лицом в лужу.
— Нравится? — ухмыльнулся Шакал, вытирая руки о куртку Клыка. — Это цвет жизни, Клык. Красный. А завтра ты сам будешь такого же цвета.
Они ушли, оставив Клыка висеть над трупом, который ещё некоторое время вздрагивал в агонии, прежде чем замереть навсегда.
***
Ночь Клык провёл в забытьи, балансируя на грани беспамятства. Висел он уже почти двое суток. Плечевые суставы выворачивало, кисти рук превратились в две опухшие культи. Но мозг работал. План созревал медленно, как нарыв.
Утром пришли снова. На этот раз Шакал пришёл один, с автоматом наперевес.
— Ну что, боец, поговорим? — Шакал присел на корточки, глядя снизу вверх. — Где схрон? Тот самый, довоенный, с «калашами» и цинками. Ты ж туда ходил, я знаю. Мои люди видели тебя в том квадрате.
Клык молчал, только смотрел в глаза Шакалу тяжёлым, мутным взглядом.
— Упрямый, — Шакал вздохнул, словно сожалея. — Ну, значит, по-плохому.
Он вытащил из кармана пассатижи. Обычные ржавые пассатижи.
— Будешь говорить — подохнешь быстро. Не будешь — будешь подыхать долго. Выбирай.
Клык сплюнул на пол сгусток крови. Шакал пожал плечами, подошёл и с размаху ударил его пассатижами по лицу. Хрустнула скула. Клык взвыл, дёрнувшись на цепях, и тут же потерял сознание.
Очнулся он от того, что его били по щекам. Шакал брызгал ему в лицо водой.
— Не ссы, боец. Это только начало. Гвоздь!
Гвоздь спустился, волоча за собой ржавый бак с водой. Вода была ледяной, пахла химией.
— Освежим нашего друга, — кивнул Шакал.
Гвоздь опрокинул бак на Клыка. Ледяная вода обожгла разбитую кожу, попала в открытые раны. Клык закричал — не от боли даже, а от неожиданности. Мышцы свело судорогой. Он начал биться на цепях, пытаясь уйти от холода, но цепи только глубже врезались в израненные запястья.
— Будешь говорить? — лениво спросил Шакал.
Клык молчал, сотрясаясь в ознобе. Тогда Гвоздь подошёл и просто, без замаха, ткнул его монтировкой в живот. Удар был не сильным, но точным — в солнечное сплетение. Клыка вырвало желчью прямо на себя. Он повис на цепях тряпичной куклой, ловя ртом воздух.
— Ладно, — Шакал махнул рукой. — Оставь. До завтра дотянет — продолжим. Сдохнет — пойдём искать другие пути.
***
К вечеру Клык понял, что это его последняя ночь. Либо он сдохнет здесь от боли и холода, либо его добьют утром. Но умирать просто так, лёжа в собственных нечистотах, он не собирался.
Он начал раскачиваться. Медленно, едва заметно, используя остатки сил. Цепи скрежетали о балку. Каждое движение отдавалось в вывернутых плечах такой болью, что перед глазами плыли алые круги. Но он продолжал. Час, другой. Пот заливал глаза, смешиваясь с кровью из разбитой брови.
Где-то за полночь ему удалось набрать достаточную амплитуду. В высшей точке маха он рванул корпус в сторону, закручивая цепь вокруг балки. Раз, другой, третий. Металл скрежетал, но держал. Тогда он расслабился и резко упал всем весом вниз.
Треск! — одна из скоб, держащих цепь, не выдержала и вырвалась из прогнившей балки. Клык рухнул на пол, прямо в засохшую лужу крови. Руки, всё ещё скованные цепью над головой, оказались заломлены назад в неестественном положении. Он завыл от боли — плечо вылетело из сустава.
Но он был свободен.
Несколько минут он просто лежал, пытаясь перевести дух и справиться с тошнотой. Потом, стиснув зубы, начал шарить рукой по полу. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое, металлическое. Заточка. Та самая, которой вчера убили новенького. Гвоздь, видимо, обронил её в спешке. Клык сжал рукоятку.
Острый конец. Кровь на лезвии засохла коркой.
Он заполз в угол, прижался спиной к стене и принялся ждать. Боль в плече пульсировала в такт сердцебиению. Он вправил сустав сам, просто упёршись плечом в стену и резко дёрнув корпусом — хруст был такой, что он взвыл в голос, закусив ворот куртки. Но рука заработала. Плохо, но заработала.
***
Рассвет он встретил в том же углу, сжимая заточку. Первым спустился Верзила. Ему было поручено проверить, жив ли пленник. Он спускался по лестнице, зевая и почёсывая всклокоченную бороду.
— Эй, бродяга, ты как там? — лениво бросил он в полумрак.
Ответа не последовало. Верзила шагнул вперёд, вглядываясь в темноту, и в этот момент Клык рванул из своего укрытия.
Он не был бойцом — он был загнанным зверем. Удар пришёлся Верзиле в пах. Тот охнул и согнулся, и Клык тут же, не давая опомниться, вогнал заточку ему снизу в челюсть. Лезвие вошло в мягкое нёбо и упёрлось в мозг. Верзила дёрнулся, забился в конвульсиях, но Клык уже выдернул оружие, и на него хлынула тёплая, густая кровь.
Тело ещё падало, а Клык уже хватал автомат, висящий на плече убитого. Передёрнул затвор. В магазине было полрожка.
Сверху послышались крики. Грохот сапог по металлу.
Клык не побежал вглубь подвала — там было тупик. Он рванул к лестнице, навстречу голосам.
Первый, кто попытался спуститься, получил очередь в лицо с трёх шагов. Пули разворотили череп, забрызгав стены серым и красным. Тело покатилось по ступеням. Клык перешагнул через него и выскочил на первый этаж разрушенного здания.
Здесь было светло. Солнце било в пустые оконные проёмы. И здесь его ждали.
Гвоздь стоял в десяти метрах, вскидывая монтировку для броска. Клык выстрелил первым, но пуля ушла в молоко — трясущиеся руки не слушались. Гвоздь метнул монтировку. Она врезалась Клыку в плечо, ломая ключицу. Клык взвыл, выронил автомат и покатился по полу.
Гвоздь бросился к нему, на ходу вытаскивая нож. Он был огромен, этот мясник. Навис над Клыком, занося нож для удара в сердце.
Клык не думал. Он просто выбросил руку вверх, туда, где в рукаве был спрятан заточка. Гвоздь напоролся на лезвие всем весом. Нож вошёл ему под рёбра, провернулся, и изо рта Гвоздя хлынула алая пена. Он захрипел, выпучив глаза, и повалился на Клыка, придавив своей тушей.
Клык с трудом выполз из-под трупа, хватая ртом воздух. Автомат валялся в стороне. Он подполз к нему, схватил и, шатаясь, побрёл дальше по коридору.
Шакал ждал его в бывшем актовом зале. Он сидел в кресле, положив ноги на стол, и лениво целился из пистолета во вход.
— Ну заходи, боец, — усмехнулся он. — Пора заканчивать этот балаган.
Клык вошёл. Шакал выстрелил сразу — пуля раздробила косяк у самого уха Клыка. Клык упал, перекатился и дал длинную очередь поверх столов. Шакал спрыгнул с кресла, прячась за бетонной колонной.
— Кончились патроны, бродяга? — крикнул он. — Слышу, щёлкает!
Клык нажал на спуск — действительно, щелчок. Пустой магазин.
Шакал вышел из-за колонны, держа пистолет на изготовку. Он шёл медленно, смакуя момент.
— Жаль, что ты не захотел говорить. Мы бы неплохо сработались.
Клык сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Руки его висели плетьми, из разбитой головы текла кровь, заливая глаза. Он смотрел на приближающегося Шакала и ждал.