Юзуки Асако – Масло (страница 61)

Китамура и Юи засобирались домой и, попрощавшись, побежали на станцию. Когда Рика вышла из душа, она обнаружила в гостиной Рэйко и Синои, сидящих друг напротив друга. На мгновение ей показалось, что их лица слишком близко, и она вздрогнула.

Синои улыбнулся, поймав на себе ее взгляд. В последнее время он выглядел гораздо лучше. Щеки у него слегка налились, кожа порозовела — видимо, потому, что они много и с аппетитом ели.

Рэйко сосредоточенно втягивала лапшу из глубокой пиалы.

— Быстрая лапша «Саппоро» со сливочным маслом. Мое коронное блюдо. Рэйко сама попросила, — с гордостью пояснил Синои.

Ничего себе… Рэйко всегда была такой придирчивой к качеству блюд. Рика почувствовала себя оскорбленной — старалась готовить, и на тебе!

— Бывают периоды, когда хочется именно такой вот незатейливой еды. Чтобы наслаждаться домашней стряпней, нужны силы. Понятие «личное пространство» и к еде применимо, — добавил Синои.

Должно быть, он часто ужинал лапшой быстрого приготовления.

Осуждение в глазах Рики, видимо, стало слишком явным, и Синои внес ясность:

— Рэйко ведь не ребенок и сама способна решить, чего и сколько ей хочется съесть. Не нужно слишком уж ее баловать. Она та еще взбалмошная принцесса… Нет, не принцесса — королева.

Рэйко оторвалась от лапши и бросила на него строгий взгляд. Рику даже не удивило, как быстро эти двое поладили. На ее памяти никогда прежде мужчины не общались с Рэйко так легко и непринужденно. Исключая Рёске, конечно.

До ноздрей донесся пряный аромат специй. Завитушки лапши в пиале выглядели упругими — похоже, заварились идеально.

Это сложно объяснить, но Рике казалось, что с Рэйко Синои говорит как-то особенно душевно. Уж не была ли его бывшая жена похожа на Рэйко характером? Пожалуй, его дом чем-то похож на дом Рэйко. Этот сладкий запах от духовки и чуть поскрипывающие деревянные полы… Вполне возможно, Рика напоминает Синои дочь, а Рэйко — жену. Поэтому им троим так легко друг с другом.

Рэйко отодвинула опустевшую пиалу.

— Я хочу пойти на кулинарные курсы, которые посещала Манако. Ты говорила, что тебе дали два места. Если ты не хочешь — я могу и одна пойти. Не ради тебя, а потому что мне самой интересно, что там может обнаружиться.

Неожиданно Рэйко поднялась с места и распахнула окно. Одна мысль о холодном ночном воздухе пробрала Рику до мурашек, и она пробормотала:

— А мне вы сделаете такую же лапшу?

Синои улыбнулся и отправился к плите.

Ветер с улицы оказался неожиданно теплым. Пахнуло ароматом приближающейся весны, и это ощущение будоражило. Мир вокруг беспрестанно меняется, даже если ты стоишь на месте. Старые отношения исчерпывают себя, но взамен — а может, и не взамен, может, параллельно с ними — создаются новые и постепенно набирают силу, как молодые побеги.

Если подумать, весна — прекрасное время, чтобы начать учиться чему-то новому.

До повторных слушаний по делу Манако оставалось два месяца.

13

Я родилась в Токио, но росла в Ясуде, а в школе училась в Агано, это префектура Ниигата. Те места, где я жила, называют колыбелью молочного хозяйства Ниигаты.

От Ясуды до центрального вокзала в Ниигате — около сорока минут на машине. А уж там, в Ниигате, есть все, чего можно пожелать, — и магазины, и кафе, и кино. Так что у меня никогда не было ощущения, что я нахожусь в глухой провинции.

Но зимой, конечно, было грустно. Выпадал снег, и в Ниигату уже не выберешься, мы оказывались заперты в своей глуши. Вокруг стояла такая тишина, словно весь мир вымер. Но на ферме по соседству с нашим домом жизнь продолжалась. Холод сковывал все вокруг, а в коровнике царило уютное тепло. Зимой коровы дают густое, словно сливки, молоко, сладковатое на вкус. Может быть, из-за этих воспоминаний я так безудержно люблю молочные продукты.

За коровами я могла наблюдать часами, не обращая внимания на запах навоза, а летом — на мух. И меня, конечно, поражало отсутствие быков. Мысль о том, что для беременности телкам нужна лишь сперма, которую привозят издалека, что они никогда в глаза не видели быка, казалась устрашающей.

Когда я приехала в Токио, поступив в университет, меня неприятно удивило, какие невкусные там молочные продукты и рис. А еще больше поразило, что столичные девушки ни того, ни другого стараются не есть. Если и едят, то самую малость. Все эти барышни, старающиеся жить «правильно», со временем начали меня раздражать.

Вот что однажды произошло в университетской столовой. Я обедала, как всегда, одна и случайно подслушала беседу четырех студенток за соседним столом. Все они были приезжие, кто-то снимал квартиру, кто жил в общежитии. Я так поняла, что парня не было ни у кого из этой четверки. Одна жаловалась, что чувствует себя неуютно в родном городе, когда приезжает на каникулы, другая, напротив, никак не могла освоиться в Токио. Кто-то из них мечтал накопить денег, кто-то — похудеть. И все эти глупости они вываливали друг на друга. Вначале все четверо выглядели невеселыми, но постепенно на лицах появились улыбки, и вот они уже начали со смехом строить планы на совместную поездку. Покидая столовую, девчонки выглядели довольными и беззаботными. Эта переменчивость уязвила меня. «Они ведь никак не решили свои проблемы, с чего такой довольный вид?» — с раздражением подумала я. Ну нет, уж лучше я буду одна. Мне не нужно изливать душу кому-то. Я сама со всем справлюсь, ни за кого не цепляясь.

Вскоре после этого я бросила университет и начала встречаться с состоятельными приятными мужчинами, чем и зарабатывала на жизнь.

Признаюсь как есть. Да, я люблю мужчин, но я вовсе не вульгарная, похотливая женщина, которая только и думает, что о противоположном поле. Просто женщин я терпеть не могу.

И это вовсе не обида за то, что они меня не принимают. Очень многие мужчины, с которыми я водила знакомство, были несамостоятельными и избалованными, но с этими их недостатками мне куда проще смириться, чем с притворством, непостоянством взглядов и злобным нравом женщин.

В Агано есть скульптура под названием «Три грации», изображающая трех танцующих девушек. Такая же стоит и на вокзале в Ниигате. Я с детства ненавидела эту скульптуру. До такой степени, что пару раз клеила на нее жвачку или специально пачкала мороженым. Быть такого не может, чтобы женщины, еще и красивые, дружно делали что-то все вместе. Если их трое, то одна точно окажется не у дел, а пара других сдружится против нее. Еще больше злило, что все три грации были худыми. Из-за того, что мать с детских лет с болезненным упорством пыталась посадить меня на диету, я ненавижу любые упоминания о «снижении калорийности» и «упражнениях для похудения».

Я знаю, что о моей фигуре много злословили. Все эти люди просто не понимают, что на самом деле привлекает мужчин в женщинах. Наверняка они влачат крайне унылое существование. Мне их искренне жаль.

Не нужно соревноваться с мужчинами.

Это ведь очень просто. И почему женщины никак не могут этого понять? Неужели все человеческое им чуждо? Хочу заявить во весь голос: женщина должна стать богиней. Я надеюсь, как можно больше людей прислушается к моим словам — ради этого я даже смирюсь с несправедливым наказанием за проступки, которых не совершала.

И я не имею в виду, что женщины должны отказаться от собственных желаний. Напротив. Истинная широта души, любвеобильность и умение принимать людей рождаются лишь тогда, когда в жизни женщины нет лишений, стресса и тревог. Какие тревоги могут быть у богини? Поэтому я ем что хочу и сколько хочу. Ни в чем не ограничиваю себя и стремлюсь исполнить все свои желания. Если подумать, моя ненависть к женщинам — результат отношений с матерью в детстве…

— Я — Минами Кадзуко. Мне порекомендовала вас Сигэмори, автор кулинарных статей.

Рике не впервой было использовать псевдоним в работе, но в этот раз звучание чужого имени казалось ужасно непривычным. Ведь перед ней не политик и не телезвезда. Испещренная морщинками белая кожа, серый свитер, оттенок которого в зависимости от освещения выглядел то освежающе холодным, то теплым… Весь облик Садзаки Миюко, «мадам» кулинарных курсов, дышал спокойствием и сдержанностью.

Миюко и ее муж, шеф-повар, держали известный в Токио ресторан французской кухни, который получил две мишленовские звезды и своим гостеприимством покорил сердца именитых иностранцев. Рика не раз встречала фотографии Миюко в журналах для состоятельных женщин. У нее была репутация безупречной леди — строгой, собранной. Но сейчас, вблизи, в глаза бросилось другое: Рика заметила в ней и расслабленную мягкость, и обаяние, как у защищенной от любых невзгод маленькой породистой собачки в корзинке. Миниатюрная, худощавая, с острыми скулами и огромными глазами, Миюко выглядела превосходно — и высокая прическа, в которую были уложены ее белоснежные густые волосы, ей очень шла.

— Меня зовут Иино Марико. Я домохозяйка, дружу с Минами со студенчества, — представилась Рэйко.

Рика волновалась за нее, ведь Рэйко давно никуда не выходила. Она то и дело украдкой поглядывала на подругу, после того как они встретились на станции Роппонги. Однако Рэйко держалась прекрасно. Красный свитер Юи хорошо на ней сидел, лицо слегка подкрашено. Казалось, она стала совсем такой, как во времена работы в компании. Рике отрадно было видеть бодрую Рэйко. В последнее время она начала переписываться с Рёске и выводить Мелани на прогулку. Да и вообще все было хорошо. Синои, похоже, нисколько не напрягало, что в его квартире кто-то живет. Сама Рика половину недели ночевала с Рэйко. А Юи с Китамурой взяли за привычку заглядывать туда между делом. И никто никому не мешал, наоборот, они все тянулись друг к другу.