Юзуки Асако – Масло (страница 51)
Злые слова Кадзии, пропетые конфетным голосом, прочно поселились в моем сердце. Рику я ни за что не хочу потерять. Если подумать, еще с нашей первой встречи мои чувства к ней напоминали неразделенную любовь.
Услышав сопение, я обернулась и увидела Мелани. Протянула к ней руку и зарылась в длинную, мягкую шерсть, в которой уже было полно седых волосков. Холод, застывший на кончиках пальцев, отступил. Да, вот оно. То самое тепло. Когда я погладила корову на ферме у Акиямы, меня охватило нестерпимое желание обнять Мелани. Одним своим присутствием она дарит покой и радость, а взгляд ее влажных черных глаз — абсолютную любовь. Как здорово было бы стать для кого-то таким же существом, как моя преданная собака. Преданная мне — и преданная мной. Прости, Мелани.
Весь день — больше восьми часов — я убиралась. Вычистила туалет и ванну, а третий этаж буквально вылизала до блеска — даже самый чистоплотный человек не нашел бы к чему придраться. Покончив с уборкой, взялась за готовку ужина. Если слишком оригинальничать, Екода найдет еще больше поводов для недовольства. Так что, подумав хорошенько, из купленных утром продуктов я приготовила короккэ[75] и суп кэнтин дзиру[76].
Екода вернулся домой в восьмом часу. Едва усевшись за стол, он тут же заявил:
— Терпеть не могу конняку. И морковь.
Наглая ложь! — я едва сдержалась от того, чтобы не сказать это вслух. Ты ведь ел одэн[77] и борщ, которые тебе готовила Манако! Еще и приговаривал: какая вкуснотища, и добавки просил. Правда, рис в суп добавил, заслужив неодобрительный взгляд Манако.
Скучающе ковыряя короккэ, Екода вдруг буркнул:
— Сразу она вспомнилась…
Похоже, этими словами он решил взвинтить меня. Но мне только этого и надо было. Старательно маскируя интерес в голосе, я осторожно спросила:
— Она? Та женщина из Ниигаты, с которой ты жил пару лет назад? Помнится, вы познакомились с ней по переписке, как со мной, да?
Спрашивая, я выловила из его нетронутой тарелки с супом конняку и морковь. В нашей короткой переписке Екода как-то обмолвился, что ему уже приходилось жить с женщиной под одной крышей, так что мой вопрос прозвучал естественно.
— Ага. Она очень вкусно готовила, так вкусно, что я прямо вспомнил те времена, когда мать еще была здорова.
— Какая прекрасная женщина…
— А вот и нет! Вовсе нет! Она была уродиной. И жирной. Настоящая жирдяйка!
Екода по-жеребячьи прыснул, и у меня по спине пробежали мурашки — стало жутковато находиться рядом с ним. Хотя слова напоминали дразнилку младшеклассника, в глазах любителя аниме горела ненависть ко всему на свете.
Когда я росла, в моем окружении были злые мальчишки. Они с садистским удовольствием дергали девочек за волосы и строили всякие пакости. Я умела постоять за себя, поэтому меня не трогали. Однако я никак не могла понять, почему все игнорируют то, что они делают. Я пыталась обратиться к старшим с просьбой вмешаться или сама делала замечания хулиганам, но ничего не добилась. Вернее, добилась того, что меня начали избегать — причем, даже девочки, над которыми издевались. Мама объяснила: мальчики так делают, когда им нравится девочка, но они стесняются открыто это признать, мол, так всегда было. Но меня такое объяснение не устроило, и в итоге мне до того стали противны мальчишки, что я попросила перевести меня в школу для девочек.
Заговорив о Манако, Екода оживился так, что и не узнать. Размахивая руками, он продолжал свои откровения:
— Хоть она и была жирдяйка, было в ней что-то приятное — пожалуй, на троечку потянет. И кожа красивая — в общем, не совсем запущенный случай. Постепенно она даже начала мне нравиться. А главное — голос у нее был замечательный. Если у женщины приятный голосок — она выглядит намного привлекательнее…
«А у меня голос низковат», — подумала я.
Какое-то время Екода разглагольствовал о том, на голос какой из героинь аниме похож голос Манако, — сыпал незнакомыми мне именами. Рассеянно наблюдая за тем, как с треском ломается под зубцами вилки аппетитная корочка короккэ, я поняла, что ему вообще неважно, есть я рядом или нет.
— К тому же она так старалась мне угодить — явно неровно ко мне дышала.
Этот Екода не способен учиться на своих ошибках. Что бы с ним ни стряслось, никаких выводов он не сделает. Так и будет считать, что весь мир крутится вокруг него, а недостойные людишки только и ждут возможности ублажить его. Окажись я на его месте, я бы уж точно после истории с Манако завязала с сайтами знакомств и не пускала незнакомок к себе в дом.
— А ты ее любил? — прямо спросила я.
Екода мгновенно скорчил недовольную рожу. В детстве одноклассники частенько корчили мне такую. Может, мое худощавое тело отталкивает мужчин и напрочь отбивает в них всякое желание?
— Вы встречались?
Екода причмокнул губами, втягивая щеки.
— Нет, конечно! Ни за какие коврижки! Если б она в постель ко мне залезла — я бы ее вытолкал!
Наверняка даже Кадзии было сложно общаться с таким женоненавистником. Я изменила формулировку вопроса:
— А ведь вы были из одного города. Может, даже встречались там прежде… — Сказала и вперила в него внимательный взгляд, чтобы не пропустить ни малейшего изменения в выражении его лица.
— Кто его знает. Не помню.
Больше он ничего не сказал. Посчитал ли он меня подозрительной?
То, что Екода вообще никак не прокомментировал ужин, вызвало у меня новую волну раздражения. Еда вышла безупречной: хрустящие золотистые короккэ, внутри которых скрывалась приправленная сыром и карри горячая начинка. Что может быть лучше, когда ешь одну лапшу?
— Вкусно получилось?
Екода пробормотал что-то невнятное. Второй день я нахожусь здесь и не слышала от него ни одного слова похвалы или благодарности.
Я делаю то же, что и Манако… Но что-то все равно упускаю. Мне захотелось закричать ему в лицо: «Что еще тебе надо?! Чего недостает?!» Наша взаимная неприязнь становилась все очевиднее.
— Что лучше сделать на завтрак — выпечку или рис?
Даже то, как Екода мгновенно бросил: «Выпечку», словно само собой разумеющееся, показалось мне отвратительным. В сердце вспыхнуло желание поменьше контактировать с ним завтра.
Вот бы Рика была мужчиной…
На завтрак я решила приготовить домашние булочки и яйца с беконом. Пришлось встать пораньше и повозиться.
— Бейгли я сама испекла. На сковородке. Ешь, пока горячие, — сказала я, когда он спустился вниз. Рё в такие моменты всегда ласково гладил меня по голове и хвалил, однако Екода скучающе кивнул.
— Во сколько ты вернешься с работы?
— Ты вчера заходила в мою комнату? — задал он встречный вопрос.
Скажу я «да» или «нет» — все равно останусь в проигрыше. Так что я молча улыбнулась и пожала плечами.
Лицо Екоды вытянулось еще сильнее.
— Уж не врешь ли ты? Как-то ты не похожа на жертву насилия, да и мужчин не боишься.
Бинт и повязку с глаза я уже сняла — решила, что хватит, только на всякий случай синяк пририсовала тенями. Похоже, Екоде вовсе не нравится чувствовать себя великодушным. Но почему он так легко принял Манако и так хорошо отзывался о ней в ходе судебного процесса?
— А, ладно. Все равно сегодня-завтра ты уедешь.
Его голос вдруг зазвучал равнодушно — поразительно быстрая смена настроения. Конечно, мне не хотелось задерживаться в доме Екоды, но я не собиралась уходить, так как ничего пока не выяснила.
— Что тебе на самом деле от меня надо?
Взгляд его стал необыкновенно проницательным. И как он только жил с Манако, весь такой мнительный? Все страннее и страннее…
— Мне ждать тебя где-то к восьми? — уходя от ответа, я подняла на него глаза. — Приготовлю на ужин что-нибудь, что можно быстро подогреть.
Я старательно изобразила теплую, по-матерински ласковую улыбку. Сердца мужчин от таких тают, однако в ответ получила короткий презрительный взгляд.
Дверь за Екодой захлопнулась. Какое-то время я так и стояла в коридоре. Мелани высунула нос из-под котацу, с любопытством поглядывая на остатки завтрака. Я дала ей кусочек булочки, собрала посуду в раковину и включила воду. Ударившись о дно, холодные капли брызнули в лицо, и это немного привело меня в чувства.
Зачем я вообще расстилаюсь перед этим типом? Чего я пытаюсь добиться, кроме намеченного? Что мне надо сделать, чтобы поставить самой себе «сто баллов»? Я ведь давно выросла из возраста, когда можно во всем винить родителей.
На ужин я решила приготовить сливочное рагу с мясом без добавления морковки: после вчерашнего похода в магазин остались картошка, лук и брокколи. Выбор блюд для меня дело привычное: просто нужно учитывать имеющиеся продукты и знать предпочтения того, для кого еда готовится. Обычно для сливочного рагу я использую соевое молоко, но — все еще под впечатлением от фермы Акиямы — мне хотелось настоящей молочки.
Главное при готовке соуса бешамель — не жалеть масла и вливать холодное молоко быстрой рукой. Уж сегодня-то я заставлю Екоду похвалить ужин. Подумав об этом, я фыркнула: как будто я не могу уйти, пока не получу от него похвалу.
Я замерла, глядя на крутящийся над головой вентилятор. Даже в такой момент в сердце на мгновение вспыхнула гордость за проведенную уборку — ни пылинки на лопастях!
Постепенно обретающую форму мысль я постаралась поскорее отбросить. Потому что чувствовала: стоит признать это, и я не смогу вернуться к прежней жизни, а вдобавок еще и признаю полное поражение в противостоянии с Манако.