Юзуки Асако – Масло (страница 32)
Рика уже готова была поверить Манако, однако одернула себя, вспомнив ночную улицу, по которой она шла к раменной, и то, каких усилий ей стоило приготовление кекса. Синои ей помог, но руки до сих побаливали после долгого взбивания теста.
При виде полной женщины, которая любит готовить и любит вкусно поесть, большинство мужчин тут же решат, что она очень покладистая, домашняя и уж точно не будет тянуть одеяло на себя. Но так ли это?
Рика уже поняла: гурманы по своей природе — искатели-авантюристы. Их жизнь наполнена вызовами и открытиями, которых требует кулинария. Освоив азы, они ставят перед собой цель добиться совершенства. Смешивают ингредиенты, как алхимики колдовали над своим эликсиром бессмертия. Перечитывая блог Манако, Рика пришла к выводу, что в чем-то кредо этой женщины можно назвать стоическим. Потреблять лишь то, что тебе хочется, — и никак иначе. И безусловно — стоическое прилежание во всем, что относится к пище.
Матери, которые ежедневно стоят у плиты, при выборе блюд руководствуются возможностями и интересами семьи, но никак не тем, что бы они хотели съесть сами. А вот Манако в какой-то момент начала готовить лишь то, чего просила ее душа. Вкусы кавалеров, состояние их здоровья ее нисколько не интересовали. Потому-то и блюда были столь дьявольски вкусными. Манако искренне наслаждалась процессом готовки, готовка никогда не была ей в тягость. Шикарный бёф бургиньон, а не какое-нибудь простенькое рагу она готовила потому, что ей самой хотелось поесть именно это.
Но жертвам Манако такое и в голову не приходило. Все они были уверены, что ее хлопоты — это проявление искренней любви к ним, и с наслаждением съедали все, что она приготовит.
Между прочим, Макото мыслит очень похоже. Рика приготовила пасту, а он посчитал это попыткой продемонстрировать хозяйственность в расчете на брак, потому и отреагировал так негативно. Но ведь все не так. Рика приготовила пасту для себя, и только для себя. Вот она и получилась такой вкусной.
— Мать я ни капли не люблю, но с сестрой мы прекрасно ладим, — оторвал ее от размышлений голос Манако. — Она всегда была неуклюжей и беззащитной — шагу без меня не ступит. Ах, сколько же в Ниигате всего вкусного… Я очень хочу, чтобы вы попробовали местные блюда. И еще попрошу вас заглянуть на кладбище к моему отцу. Наверняка могилу занесло снегом…
Рику захлестнула волна тепла. Кажется, Манако говорила искренне — никогда раньше такого не было.
— Побывав на моей родине, вы поймете, почему я так люблю масло. Только позаботьтесь о теплой одежде. В феврале в Ниигате очень холодно и снежно. Это вам не Токио, где при малейшем снегопаде поднимают шумиху.
На губах обольстительницы Манако, обвиняемой в убийстве, отправляющей в свою «снежную страну» журналистку в самое холодное время года, сияла по-матерински нежная улыбка.
7
Такие тонкие, что кажется, можно переломить их руками, как сладкое безе… Лодыжки незнакомой девушки напомнили Рике о конфетных гусях из «Ночи на галактической железной дороге»[60].
Окна первого этажа синкансэна располагались на уровне платформы, и Рика невольно загляделась. Плотные колготки и хлипкие, не по сезону, туфельки… Владелица точеных ножек — лица ее Рика не могла разглядеть — растерянно топталась на месте, видимо, пыталась понять, куда идти. Интересно, какая она внешне, эта девушка? Рике захотелось обхватить тонкие лодыжки пальцами. Сама она такой хрупкости была лишена.
Наконец неизвестная девушка определилась с направлением и удалилась. Рика с сожалением проводила ножки взглядом, посмотрела на собственные ноги в толстых колготках и грустно усмехнулась. Она вняла предупреждениям Кадзии, внимательно промониторила прогноз погоды в Ниигате и выбрала для поездки массивные, высокие ботинки до колен, которые делали ее и без того располневшие ноги похожими на мужские.
Рика не стала раскрывать коллегам из «Сюмэй» причины своей четырехдневной рабочей поездки. В курсе был только шеф редакторского отдела. Едва услышав, что ей удалось добиться согласия Кадзии Манако на эксклюзивное интервью, он тут же загорелся и предложил всяческое содействие, включая оплату расходов.
— Какая ты молодчина! Наверняка статья привлечет внимание читательниц! Ты правда сумела так хорошо поладить с Манако, что она болтает с тобой обо всем, кроме убийств? О, так выходит, ты и поправилась в последнее время потому, что собирала материал? Потрясающее рвение. Я впечатлен.
Такая форма похвалы нагоняла тоску, но если Рика возьмет интервью у Манако, скорее всего, именно шеф будет доводить до ума ее материал перед публикацией. Похоже, убедить его сделать упор на личные воззрения Манако, а не на детали преступления, будет непростой задачей.
Рика открыла баночку виски с содовой и сделала глоток, наслаждаясь полузабытым ощущением свободы. К семье Кадзии Манако она отправится завтра утром, а сегодняшний день ничем не занят. Сердце плясало от одной только мысли, что можно провести в поезде целых два часа наедине с собой.
Синкансэн пришел в движение. Задумчиво глядя в окно на пробегающие мимо здания, Рика убедилась, что сзади никто не сидит, и откинула спинку кресла. Но тут над ухом неожиданно послышался знакомый голос:
— А вот и я!
Первое, что увидела Рика, обернувшись, — знакомые колготки. Кто бы мог подумать, что обладательницей тонких ножек окажется Рэйко.
Со времен работы в пиар-компании ее подруга привыкла к коротким командировкам, однако в этот раз у нее было на удивление много вещей. Чемодан на колесиках, да еще и объемная дорожная сумка. Ненакрашенное лицо Рэйко, утонувшее в шарфе, казалось совсем юным, почти детским.
— Ничего, что я навязалась?
— Все в порядке, я рада повидаться. Давненько мы не выбирались никуда.
Рэйко размотала шарф и сняла пальто. До Рики донесся нежный аромат — от других людей она такого ни разу не слышала.
— В Ниигате холодно и снег идет. Ты не легковато оделась? — осторожно спросила Рика, старясь, чтобы вопрос не прозвучал как упрек.
— Все в порядке. Я ведь в Канадзаве выросла, так что к холоду привычнее тебя буду. Удобную обувь тоже захватила, и одежды у меня с собой много.
Рэйко ловко убрала чемодан и сумку на багажную полку и села рядом. Вагон был полупустым: лишь группка из четырех пожилых женщин наискосок от них да нескольких мужчин-одиночек — видимо, командированных.
Рика украдкой бросила взгляд на свои ноги. В сравнении с ножками Рэйко они и правда выглядели почти как у слонихи. Угловатость Рэйко была заметна даже сквозь свитер, а кожа казалась белой до прозрачности и такой тонкой, что это вызывало беспокойство. Пожалуй, ее можно было принять за подростка. Или все дело в том, что сама Рика поправилась, и от этого ее восприятие изменилось?
Когда Рика написала Рэйко, что собирается съездить на родину Манако, чтобы встретиться с ее семьей, подруга тут же прислала ответ:
«
Рика тут же выложила все детали поездки. Уже потом у нее появились мысли, что Рэйко станет помехой… Но подруга больше не писала, и Рика решила, что та просто так спросила, не собираясь ехать. И вот Рэйко сидит рядом с ней, а Рике хочется ее коснуться — вдруг она растает, как дым.
— А Рёске не возражал?
— Нисколько. Пожелал нам хорошей поездки. Кстати, я на всякий случай вчера сделала себе визитки.
Рика округлила глаза, когда увидела карточки в руках Рэйко.
— Фотограф?
— Ага! Притворюсь фотографом, когда пойду с тобой к семье Кадзии.
— Ну и шуточки у тебя, — улыбнулась Рика, надеясь замять тему, однако Рэйко была невозмутима.
— У меня со времен работы в пиар-отделе осталась хорошая камера. Если кто-то из членов семьи Манако откажется говорить при посторонних, я найду, чем заняться. Но, Рика, можно сопровождать тебя хотя бы там, где мое присутствие не вызовет вопросов?
— Это не очень удобно… Я ведь ни начальство, ни сестру Манако не предупреждала, что со мной кто-то будет…
— Послушай, Рика, скажу прямо: если ты будешь продолжать в том же духе, толкового материала у тебя не выйдет. Боюсь, твое интервью только укрепит образ Кадзиманы, который уже создали СМИ. Оно, конечно, привлечет внимание поначалу, но не больше.
Город за окном убегал все дальше и дальше. Свет ламп в вагоне неожиданно начал казаться слишком резким.
— Ты слишком восхищаешься Манако и даже не пытаешься увидеть больше, чем она хочет показать, — продолжала Рэйко. — Нужно абстрагироваться от ее точки зрения и взглянуть объективно, чтобы добиться правды, которую она не хочет признавать.
Хотя Рика слушала Рэйко с бесстрастным выражением лица, в душе она злилась. Не на Рэйко, которая разложила все по полочкам, а на саму себя — ведь подруга была права.
— Кстати, а ты уже решила, где мы будем ужинать? Приедем-то уже в девять вечера. Давай зайдем в ресторанчик, который я присмотрела? Он недалеко от вокзала, и там можно попробовать местную кухню. Ночью очень холодно, так что лучше выбрать что-то заранее, чтобы далеко не ходить. Давай я забронирую нам столик к приезду?
Рэйко выбирает, Рика следует за ней. Так повелось еще со времен студенчества. Однако Рика знала: подчиняясь Рэйко, порой можно открыть совершенно новые горизонты, которые она никогда бы не обнаружила самостоятельно.