Юзуки Асако – Масло (страница 25)

Номер на двадцать четвертом этаже она забронировала, не дожидаясь, пока Макото успеет ответить на приглашение. Решила, если у него не получится прийти — она просто выспится хорошенько. Но смотреть в смартфон она побаивалась — ее страшила реакция Макото. Ведь в последний раз, когда Макото хотел заглянуть к ней, она отказала ему. И вот теперь зазывает в отель… Разве это не эгоистично — звать парня, когда нужно ей? И вообще она делает это из-за прихоти Кадзии… Но с другой стороны, почему ее так смущает, а если честно, то и пугает, необходимость проявлять инициативу? Разве в отношениях мужчина и женщина не равны?

Рика уселась на двуспальную кровать. В глаза бросился электрический чайник — примерно такой же, как у них в комнате отдыха в издательстве. Она не знала, куда себя деть от волнения. Не подумает ли Макото, что ей не хватает секса? Что она этим недвусмысленным приглашением в отель упрекает его? И как быть дальше, если он не придет?

В какой-то момент ей начало казаться, что в углу комнаты притаилась скрытая камера и за ней со смехом наблюдают знакомые. Она откинулась на подушку и закрыла глаза.

Стук в дверь раздался после часа ночи, выдернув ее из уютной дремы. Она не сразу поняла, где находится. Пахло зеленым чаем. Не чаем — ароматизатором, которым пользуются в этой гостинице. Рика встала и поплелась к двери.

Макото…

— Прости, что припозднился.

— Ничего. Это ты прости, что сдернула тебя.

По взгляду Макото Рика поняла, что ему немного не по себе. На мгновение он замер на пороге, затем прошел в номер. Скинул пиджак и плюхнулся на кровать.

— Как же я устал…

Рика присела рядом и неуверенно потянулась к нему.

— Ты так занят, а я…

Волосы у Макото мягкие и пушистые, Рике ужасно нравилось перебирать их. А какие уставшие у него глаза…

— Когда Нисибаси получит премию, меня, я так думаю, рядом с ним уже не будет.

Писатель, которого курировал Макото, вошел в число номинантов на литературную премию, результаты должны объявить весной.

— Не будет? Ты говоришь о кадровых перестановках в вашем отделе? Я слышала, они у вас непредсказуемые.

— Да уж. Всё по прихоти начальства. Не знаю, что они там решат, но мне останется только подчиниться, от меня тут ничего не зависит. — Веко Макото дернулось, выдавая чувства, скрытые за безразличным тоном.

— Могу тебя выслушать, если хочешь. Это помогает. Мне будет очень жаль, если Нисибаси у тебя заберут. Ты ведь вел его роман с самого начала, готовил выпуски к публикации[50].

— Рика, не надо… Мы так давно не виделись, и меньше всего мне хочется тратить время на разговоры о работе.

Ого, что-то новенькое. Раньше Макото охотно рассказывал ей о своих проблемах и не боялся показаться жалким. В ответ и Рика открывалась ему. А теперь получается, в их личные отношения просочился холодок. Это оттого, что из-за нехватки времени они стали реже встречаться? Или что-то другое?

Снова вспомнился отец.

Рика любила отца. Он читал ей книжки и тайком готовил полуфабрикатную якисобу[51] из комбини, которую мама есть не разрешала. Несмотря на внешний снобизм, он проливал скупую слезу, когда смотрел «Мужчине живется трудно», — этот фильм показывали каждый Новый год. Но отец очень изменился после того, когда из-за неуступчивого характера ему перекрыли кислород в университете. Он перестал разговаривать с ней по душам. Все чаще выпивал и бранил маму. А ведь ни Рика, ни мама не требовали от него быть опорой семьи. Рика была не против перейти в обычную среднюю школу из частной. И маму вовсе не пугала необходимость выйти на работу, скорее наоборот. Если бы отец просто остался хорошим отцом — этого было бы достаточно.

«Пожалуйста, просто поговори со мной. Я ведь не прошу большего», — однажды услышала Рика дрожащий от слез мамин голос. Но отец, как всегда, промолчал. В последнее время перед разводом он молчал с таким видом, словно даже пара слов нанесут непоправимый удар по его самооценке. Вбил себе в голову, что настоящий мужчина так и должен себя вести.

Наверное, и кавалеры Манако стремились вести себя «как подобает мужчине». Здоровье трещало по швам, но когда Манако таскала их по ресторанам и кормила высококалорийной едой, они не смели признаться, что устали и нуждаются в отдыхе. Что это не их образ жизни. Больше, чем потерять Манако, они боялись ей проиграть. Отчаянно стараясь поспеть за ней, они в итоге пустили свою жизнь под откос. В СМИ писали, что кавалеры Манако были стеснительными и неловкими в общении, однако никто из них не был так уж одинок. О каждом из них кто-то беспокоился, звонил, даже увещевал. Если бы они прислушались к голосам близких, если бы не запали так сильно на Манако, которая затмила всех остальных, они бы не стали жертвами.

— Поясница болит… И глаза устали…

Макото со стоном повернулся и уткнулся лицом в подушку. Рика вновь отметила, какая красивая у него форма ягодиц, и невольно потянулась их погладить.

— Хочешь, сделаю тебе массаж?

— Не нужно, ты ведь тоже уставшая после работы.

Прежде Рика воспринимала подобные реплики как заботу о себе, а теперь задумалась — уж не в той ли это плоскости, что и нежелание откровенничать с ней?

Но в конце концов, для чего она его пригласила?

Осмелев, Рика залезла на кровать, уселась сверху на Макото и запустила руки ему под рубашку, вытащив ее край из брюк. Макото дернулся — она объяснила это тем, что у нее слишком холодные руки. Потерев ладони, Рика принялась массировала поясницу Макото. Кожа у него была гладкой и нежной. Давненько она не касалась его вот так, и теперь полузабытые за три месяца, даже больше, ощущения захватили ее. Будет между ними секс или нет — к наказам Манако, пожалуй, не стоит относиться с таким прилежанием. Вряд ли толстуха откажется от встреч, если Рика не выполнит ее условия. Скорее наоборот — если прийти и честно признаться: «У меня не получилось проявить инициативу», это только потешит раздутое эго интриганки.

Поначалу Макото ерзал, но постепенно расслабился. Руки Рики окончательно согрелись. Вообще, она была мерзлячкой, и, помнится, когда они только начали встречаться, ее удивляла разница в температуре их тел.

Промежность и бедра, принявшие тепло Макото, обдало влажным жаром. Рика вспомнила, как в первые ночи они, крепко обнявшись, слушали сердцебиение друг друга.

Макото повернулся, и Рика, потеряв равновесие, со смехом завалилась на бок. Он стянул рубашку, и Рика прикоснулась кончиками пальцев к его рельефной волосатой груди; ее снова поразило, насколько мягкая у него кожа.

Рика приподняла поясницу, чтобы снять трусики вместе с колготками. Макото встал, покопался в портфеле, откуда с шуршанием посыпались на пол документы, затем стянул брюки, и Рика услышала скрип надеваемого презерватива. Все было прозаично, но стоило ей ощутить пальцы Макото в промежности, как ее соски набухли и затвердели.

Она чувствовала, как тело пробуждается, делается податливым. По комнате разлился сладкий запах — даже не верилось, что он исходит от ее тела. Из-за того, что она не успела достаточно намокнуть, проникновение поначалу показалось болезненным, но очень быстро эти ощущения исчезли, уступив место нарастающему вожделению. На лбу выступил пот. Приподняв голову, Рика встретилась с напряженным, горящим взглядом Макото. По его лицу также стекали капельки пота. Они оба отдались наслаждению. Глядя на лицо Макото, Рика осознала неожиданно ярко — вот оно, то, чего ей не хватало.

Белый потолок начал расплываться, подступал пик наслаждения…

Тяжело дыша, Макото сполз с нее. Разом стало прохладнее. Дожидаясь, пока дыхание выровняется, а взгляд прояснится, Рика приподняла голову и оглядела комнату, как оглядывал бы ее новорожденный, только что появившийся на свет. Впрочем, нет. Новорожденные слишком ошеломлены тем, что с ними случилось, и вряд ли могут что-либо замечать. А вот она заметила, что простыни пропитались потом, и изумленно округлила глаза.

Идти в душ пока не хотелось. Пот на теле Макото быстро высох и совсем не пах. Грудь вздымалась уже не так часто.

— Знаешь, не тебе меня попрекать, — заметила Рика, ткнув пальцем в его округлившийся животик.

Макото искренне улыбнулся в ответ на ее поддразнивания.

— А ты стала очень соблазнительной, — прошептал он ей на ухо, заставив вздрогнуть от щекочущего ощущения. Губы у него были сухими и шершавыми.

Откуда-то из глубины гортани вырвался короткий всклик, похожий на писк птички. Рика прильнула к Макото, устраивая голову на его плече. Наконец-то она может проявить ребячливость, которую всегда отчаянно сдерживала.

С юности Рика привыкла держать себя в руках и не выказывать слабость. Во многом для того, чтобы не расстраивать маму. Ее мать была очень восприимчива к проявлениям телесного. Как только на экране телевизора появлялась хоть сколько-нибудь эротическая сцена, она тут же переключала канал. А когда Рика поступила в университет и начала встречаться с парнем, мать неизменно упрекала ее, если она возвращалась домой слишком поздно. Правда, когда Рика набралась смелости познакомить ее со своим тогдашним молодым человеком, отношение матери сразу смягчилось. Она даже сама рассказала Рике о своем партнере. Скорее всего, мать боялась, что Рика повторит ее путь: поддастся чувствам и откажется от перспектив, которые открывает перед ней жизнь.