Юзеф Крашевский – Собрание сочинений в десяти томах. Том 10 (страница 47)

— Мне вас жалко; столько потерянного времени!

Опять разговор оборвался, но упрямый, дьявольский взгляд ее покоился на художнике.

— Она, очевидно, хочет меня свести с ума! — воскликнул мысленно в отчаянии Ян.

— Как ваше имя? — спросила.

— Ян.

— А фамилия?

— О! Вы бы даже не произнесли ее — варварская. В Италии меня называли Рупиути; пусть это смягченное название послужит мне и здесь.

— У вас есть родные?

— Никого.

— Как? Совсем никого? — спросила она с какой-то радостью: — совсем никого?

— Мать моя недавно скончалась, я в трауре после нее. Это было последнее звено, соединяющее меня с людьми. Теперь я совсем одинок.

— Бедный! — перебила она. — Значит, и вы умеете любить? Значит, я нахожусь в стране, не совсем лишенной чувств? — добавила она, увидев слезы на глазах Яна. — Я не знала матери!

Она опустила голову, но вскоре подняла ее, улыбаясь.

— Разве существует жизнь без чувства? — возразил художник.

— А! На сегодня довольно! — вскочила каштелянша. — Довольно работать, довольно сидеть! Пойдем, покажу вам наши картины. Хотите?

Ян бросил кисти, накрыл мольберт и послушно последовал за ней.

Медленно прошла пани по комнатам впереди Яна, показывая ему несколько полотен французской школы Лезюера, Валентена, Пуссена, портреты Ларжирьера, привезенные ей из Франции. Ян, который особенно высоко ставил Лезюера, восхищался прелестной копией его знаменитой картины, св. Бруно, полной чувства, полной увлекательной и строгой простоты.

— А вы мне покажете какую-нибудь из своих работ?

— Я привез из Италии преимущественно громоздкие картины, которые трудно переносить, — ответил Ян; — притом я на самом деле не знаю, стоит ли их показывать.

— Вы узнали моего Лезюера, моего Пуссена; не сомневаюсь теперь, что вы прекрасно пишете. Хочу непременно видеть ваши работы, пожалуйста, пришлите мне сейчас одну из них, сейчас, сейчас! — добавила, настаивая.

На звонок каштелянши сбежались лакеи; увидев ее с художником, старый камердинер незаметно покачал головой.

— Пусть два человека сходят на квартиру этого господина, — промолвила, указав на Яна, — и принесут мне картину. Какую? — спросила она художника.

— Я иду с ними.

— Нет, нет! Скажите только, какую им взять?

Ян написал карандашом записку Мамоничу (ожидавшему его в квартире), выбрав напоказ прелестную Магдалину, написанную в Риме со знаменитой кающейся Анунциаты и Нарцисса в пейзаже, тоже в Риме написанного, но небольших размеров.

Когда посланные с запиской ушли, каштелянша села и указала кресло вблизи Яну. Она умолкла, но взгляд с не объяснимым упорством постоянно обращала на него. Сколько бы раз он ни задрожал под его впечатлением, скучающая женщина улыбалась про себя. "Cela lui fait de l'effet" [24], - думала она.

— Почему не несут? Разве это так далеко? — спросила погодя ж с нетерпением ребенка. Я так не люблю ждать!

— Довольно далеко.

— Вы где живете?

— Недалеко от замка.

И опять молчание; а среди молчания взгляд, как тихие молнии, предвестницы бури, которые одна за другой мелькают в отдалении на горизонте, проскальзывая бесшумно.

— У вас здесь много знакомых?

— Никого. Один только художник, как и я.

— А! Вероятно тот, который шел с вами, когда мы встретились?

— Вы его видели?

— Я все вижу. Здесь так скучно, так грустно, что ищу всего, чем бы можно развлечься. А, прекрасная идея! Я бы хотела учиться рисовать, — воскликнула она, — и вы меня будете учить!

— Пан каштелян позавидовал бы мне; он сам…

— Несколько лет как не держал карандаша в руках.

Наконец, после довольно долгого ожидания, послышались шаги на лестнице, и вошли лакеи с двумя картинами. Ян подхватил их и поставил в надлежащем освещении. Каштелянша с любопытством вскочила и, взглянув на Магдалину, сказала:

— А! Это шедевр! Настоящий! Вы великий художник! Настоящий шедевр!

Она подошла к Нарциссу.

— И это прелесть, но я предпочитаю Магдалину.

— А я Нарцисса, — добавил каштелян, войдя незаметно и рассматривая картины. — Ваши работы? Искренно поздравляю вас, от всего сердца.

— Зачем все это мне здесь! — промолвил Ян. — Здесь, где художников не понимают, не ценят, не нуждаются в них.

— О! Вы правы! Это страна медведей! Поезжайте во Францию, увидите.

Стали так расхваливать картины, что каштелян кончил, наконец, похвалы желанием приобрести обе.

— Я счастлив, что они понравились. Это пустяк, но если бы я мог им проявить свою благодарность по отношению к вам, я был бы очень счастлив, если бы вы их соблаговолили принять…

— О! нет, нет! Не так! — живо отпарировал каштелян.

Не слушая ответа, Ян схватил шляпу и убежал, наскоро поклонившись и слыша за собой лишь смех обоих, который, неизвестно почему, как-то больно отозвался в его душе. Мамонич ждал его в квартире, но не сам; с ним сидел пожилой, очень бедно одетый человек, седой, немного лысый, в черном заплатанном костюме, с палкой с костяной ручкой в руках. На его лице отчетливо рисовалась какая-то беспокойная жадность, жажда обладания, высшее себялюбие; наименее опытный физиономист и тот не мог бы ошибиться в нем.

— Господин Жарский, — сказал Мамонич, — старый мой знакомый, как любитель, хотел посмотреть твои картины.

Старик покорно поклонился, улыбнулся и тихо сказал:

— Красивые картины. Но куда же унесли при мне две из них?

— К каштеляну.

— Как! Проданы? — спросил он, — а я как раз хотел поговорить относительно Магдалены.

— Да, — добавил Тит, — мы уже два часа ведем торг из-за нее, я уступал ее за 56 дукатов, и мы расходились лишь в пяти-шести, не то кончили бы торг.

— Жаль, так как она уже не моя! — перебил Ян.

— А! Значит, за нее и за Нарцисса ты получил порядочную сумму?

— Я подарил их.

— Вы могли их подарить! — воскликнул старик.

— Ты сделал такую глупость? — промолвил Мамонич, пожимая плечами. — Вместо благодарности будут лишь над тобой смеяться.

— Пусть смеются, я ничего никому не хочу быть должен. Каштелян помог мне, когда я нуждался, рекомендовал Баччиарелли, ему я, может быть, обязан пребыванием в Италии.

— Это другое дело, я забыл, — сказал Тит. — Ты сквитался.

— Нет, — ответил Ян, — я этого не чувствую; я верно еще ему должен.

Мамонич хохотал. Старик стал робко узнавать стоимость различных работ Яна; наконец, промолвил:

— Знаете, что! Это все для меня дорого. Но я собираю работы местных художников, должен иметь и что-нибудь вашего… надо тоже оставить после себя и памятку родным: не можете ли сделать мой портрет? Ведь вы пишете портреты?