Юзеф Крашевский – Перед бурей. Шнехоты. Путешествие в городок (сборник) (страница 52)

Отец говорил, сын слушал, но ноги его дрожали, так ему хотелось одному, вольному как птица, выбежать в свет, в голове его крутились грёзы, потому что, хоть видел город издалека, не был в нём никогда, и никуда ещё не пускали его так свободно на собственный разум и волю.

Без больших запасов его отправил отец, но было несколько грошей в узелке, что-то из вещей в сумочке, ремесло знал, с работой было легко, на силы и здоровье Бог не поскупился, надежды и веры в будущее полны были карманы.

Старик наконец поцеловал его в голову, мать расплакалась, двоюродные братья и сестры пришли, обступили и повисли у него на шее, наполовину смеясь, наполовину плача, а один мальчик, который тянулся к его плечу, жадными, блестящими от зависти глазами глядел на счастливца, шепча:

– Возьми меня с собой.

Янек, упав в ноги отцу, обняв мать, которая его долго не выпускала из объятий, поцеловав братьев, схватил в руки палку, и с сердцебиением переступил порог дома.

На свете было как в раю! Прекрасно, солнечно, весело – вокруг простирался гористый край, полный деревень, заборов, полный деревьев и зелени. Через них бежали журчащие речушки, темнели шумящие рощи, а где-то на горизонте в синей дали… темнела башенка костёла, белели стены города.

Казалось, как бы специально на приветствие путника, всё украсилось, освежилось, умылось и облилось благоуханием.

Он обернулся – родители, плача, стояли на пороге, перед ним улыбался мир. Еще раз он поклонился седым головам отца и матери, и пошел.

Никогда еще не бежал он так скоро, никогда не было ему так легко, хорошо и весело. Широкая дорога, как поглядеть, вела прямо до города, идти по ней велели отец и осторожность, но город был виден, но кто бы хотел тащиться по пыли и колеям старого тракта, когда столько весёлых дорожек тенью, холмами, рощами, берегами ручьев к той же, казалось, ведут цели? Хатка уже исчезла с глаз, дым только её из-за холмов из трубы к небу поднимался.

– Отец слишком боиться за меня, – сказал Янек, – разве я не попаду в город, хоть бы и бросил тракт? А тут жарко, пыль… и скучно идти этой в верёвку вытянутой дорогой.

Он замедлил шаг, пускаясь боковой дорогой, потому что должен был подумать о себе и начать работу по строительству будущего; но на каждом шагу отвлекали его картины. Манило множество зелёных деревьев, сверкали кристальные воды прудов, забавляли виды деревень, белых хаток и людей.

– Нечего так спешить, – сказал он себе, – приду еще очень впору… идти не так далеко, отец старый… он напрасно боиться, он немного заботливый и боязливый.

Дорожка спустилась с пригорка, он прошел по мостику на ручье. Над ним как раз стояла девушка и пряла платок. Красивая девушка, лет пятнадцати, золотые косы до стоп, синие глаза, как незабудки, и розовые уста, словно открытый цветок, а по ним летает, как птичка, песенка. На ней рубашечка, белая, как снег, и пояс, как кровь, красный, но талия… обняли бы ее колечком, аж страх как бы не сломалась. Путник едва ее увидел, припомнил сразу, что не мешало бы спросить о дороге.

– Девушка-малинка, – сказал он, опираясь на поручни мостика и пожирая ее глазами, – а какой дорогой идти в город?

– В город? – с фиглярной улыбкой ответила красивая девушка. – Прямо, прямо, направо, потом налево, круто вправо, немного прямо и попадёте…

– А нет ошибочной дороги?

– О, есть, и много! А почему не шли трактом, когда дорог не знаете?

– Потому что тут веселей и холодней. А далеко? – спросил он, пытаясь продлить разговор.

– А, говорят, что далеко… но я там не была… матушка ходит каждое воскресение.

– Как это? Ты не была в городе?

– Не была, не любопытствую, – отвечала девушка, медленно складывая постиранные платки. – Вот наша хата в пасеке… вот наш яблоневый садик; вот мой ручеек с цветочками; вот колодец, где коровы и козы пьют; вот полюшко и стожек сена… а на что мне город?

– Как твоё имя, девушка? – сказал, приближаясь, мальчик.

– Имя? А на что вам мое имя? – воскликнула она, смеясь и глядя ему в глаза. – Звать меня не будете.

– Кто знает!

– Мы не знаем друг друга, идите своей дорогой!

Сказав это, она подняла платки, но что-то поднять их ей было тяжело. Янек вежливо нашелся и сам их подхватил.

– Я тебе их отнесу… – сказал он охотно.

– А матушка? – шепнула девушка. – Что если ее в хате застанем? Но нет, – добавила она, подумав, – пошла с кем-то по грибы…

Было это будто бы разрешение, Янек два раза повторять его не дал и, взвалив всю ношу, пошел по тропинке.

Но шли не спеша… не спеша, и смотрели друг другу в глаза, улыбались друг другу, шептали, кажется даже, что пожимали друг другу руки… а время убегало, убегало… Наконец показался заборчик, ворота, хатка, двор… девушка оглянулась и вздохнула, Янек рад был идти с ней дальше… велела ему положить платки у порога и живо начала переносить их в дом. Один следовал за другим, а как насмеялись, как нашутились!! Последний узелок отнесла уже девушка и Янек порог за ней хотел переступить, как вдруг живо хлопнула дверь, из сеней послышался смех, а ошарашенный мальчик с удивлением остался перед порогом. Он не знал, что с собой делать, когда маленькое окошко чуть приоткрылось, красивая головка в него выглянула и игривый голосок воскликнул:

– Поздно вам будет в город, будьте здоровы!

Только тогда Янек вспомнил о дороге, вздохнул у закрытого окна, развернулся и пошел с опущенной головой.

А тут же и туча неизвестно откуда показалась на небе, загремело, зашумело и полил дождь как из ведра… Янек помчался искать где бы спрятаться, и о дороге забыл.

Летел, летел вправо, влево, закрываясь полами, наконец добежал до стога сена на лугу и присел под ним переждать дождь. Ветер также быстро унес грозу, дождик с молниями пошёл дальше, а промокший мальчик, немного грустный, не смотря на направление, пустился в дальнейший путь.

Тропинка полностью исчезла из-под его ног, найти ее уже не мог, припомнил, что должен был руководствоваться башенкой костела, но ее из далин, в которые зашёл, видно не было.

Хотел посмотреть на солнце, его съели тучи, не определить, с какой стороны светит… поэтому, полагаясь на судьбу, он ускорил шаги, чтобы идти дальше, дальше.

– А! Проклятая девушка! – говорил он про себя. – Все это я терплю по ее причине, пусть бы её никогда не встретил.

После женщины пришел разум. Как-то из долин он постепенно выбрался на пригорок и попал в лес, а тут уже и солнце из облаков выскочило, и мир снова рассмеялся в его лучах.

В лесу, он видит, какой-то старый дровосек рубит неподалёку колоду на дрова… это была какая-то невесёлая фигура, ей не хватало одного глаза, который где-то потерял по дороге, на нём была грязная рубашка, сермяжка как решето, а из-под нависшего века единственный глаз смотрел какой-то злой насмешкой. Есть иногда такие лица на свете, что сидит в них непонятное лихо, боишься их и притягивают тебя… от их вида дрожь тебя пронимает, а неприятно тебе их миновать, не приблизившись к этому страшилище. Старый дровосек как раз имел что-то такое в своем дьявольском лице. Как только увидел мальчика с узелком на спине, с палкой в руке, блуждающего по лесу, перестал рубить, поднял голову, покивал ею и отозвался, сплевывая:

– Гм, уважаемый старичок… а куда это Господь Бог ведёт?

– В местечко.

– Хо, хо, хо в местечко! Тогда вы достаточно сбились с дороги, я думал, что вы из него идёте.

– Как это? В самом деле? – сказал неспокойно, останавливаясь, Янек.

– В самом деле, но это ничего, только возьмите через этот вот лес и бездорожье налево, а дорожка сама на тракт приведет… холодом, тенью и очень приятной околицей, шесть харчевен одну за другой будете проходить.

Мальчик остановился, лесоруб подошел к нему и начал к нему присматриваться.

– А откуда вы?

– От папы Мацея…

Лесоруб снова покрутил головой.

– Понимаю, наверное, на заработки…

– На работу, на учёбу…

Лесоруб все приближался и строил глазки.

– Дорогой хлопчик, ты, должно быть, устал… мне тебя жаль. Вот сядь отдохнуть на колоду, для местечка еще есть время… я тебе более короткую дорогу покажу, отведу тебя туда, увидишь, сердце мое.

Мальчик также с радостью, что старик так его голубит, сердечно улыбнулся ему, принял предложение и сел с ним вместе на ствол старого дуба… Лесоруб упорно в него всматривался, точно хотел его насквозь просмотреть.

– В городок! Гм! – повторил он. – В городок! Такого молодого одного пустили.

– Потому что я степенный, – сказал Янек с некоторой гордостью.

– Несомненно, а как-то не слишком осторожно… вот если бы где на злых людей нарвался, неприятность бы какую сделали.

– Какую бы неприятность мне сделали?

– Могли бы тебя, беднягу, обобрать…

Янек пожал плечами и сказал, смеясь, поговоркой:

– Голый разбоя не боится…

Дровосек искоса поглядел на узелок.

– Хоть родители бедные, но отправляя такого единственного ребёнка, должны были ему что-то дать на дорогу.

– Чуточку!

– Чуточку, говоришь, прошу! Мне тебя жаль, а то, может, не имеешь ничего… с чем начать, это беда.

И он начал причмокивать и удивляться.