Юз Алешковский – Песни (страница 2)
Позавчера – растратчик Моня Кац.
Обоев синий цвет изрядно вылинял,
В двери железной – кругленький глазок,
В углу портрет товарища Калинина —
Молчит: как в нашей хате образок.
Потолковали. Трахнул самогона я
И самосаду закурил… Эх, жисть!
Стели, жена, стели постель казённую
Да, как бывало, рядышком ложись.
Дежурные в глазок бросают шуточки,
Кричат зэка тоскливо за окном:
«Отдай, Степан, супругу на минуточку,
на всех её пожиже разведём».
Ах, люди, люди, люди несерьёзные,
Вам не хватает нервных докторов.
Ведь здесь жена, а не быки колхозные
Огуливают вашинских коров.
И зло берёт, и чтой-то жалко каждого…
Но с каждым не поделишься женой…
На зорьке, как по сердцу, бил с оттяжкою
По рельсе железякою конвой.
Давай, жена, по кружке на прощание,
Садись одна в зелёненький вагон,
Не унывай, зимой дадут свидание,
Не забывай – да не меня, вот глупая, —
Не забывай притырить самогон.
Советская лесбийская
Пусть на вахте обыщут нас начисто,
Пусть в барак надзиратель пришёл —
Мы под песню гармошки наплачемся
И накроем наш свадебный стол.
Женишок мой, бабёночка видная,
Наливает мне в кружку «Тройной»,
Вместо красной икры булку ситную
Он намажет помадой губной.
Сам помадой губною не мажется
И походкой мужскою идёт,
Он совсем мне мужчиною кажется,
Только вот борода не растёт.
Девки бацают с дробью «цыганочку»,
Бабы старые «горько!» кричат,
И рыдает одна лесбияночка
На руках незамужних девчат.
Эх, закурим махорочку бийскую,
Девки заново выпить не прочь —
Да, за горькую, да, за лесбийскую,
Да, за первую брачную ночь!
В зоне сладостно мне и не маятно,
Мужу вольному писем не шлю.
Никогда, никогда не узнает он,
Что я Маруську Белову люблю!
Песня о Сталине
Товарищ Сталин, вы большой ученый —
в языкознанье знаете вы толк,
а я простой советский заключенный,
и мне товарищ – серый брянский волк.
За что сижу, воистину не знаю,
но прокуроры, видимо, правы,
сижу я нынче в Туруханском крае,
где при царе бывали в ссылке вы.
В чужих грехах мы с ходу сознавались,
этапом шли навстречу злой судьбе,
мы верили вам так, товарищ Сталин,
как, может быть, не верили себе.
И вот сижу я в Туруханском крае, 
