Юваль Харари – Нексус. Краткая история информационных сетей от каменного века до искусственного интеллекта (страница 16)

Мозг удивительно эффективно извлекает любую информацию, хранящуюся в его сети из десятков миллиардов нейронов и триллионов синапсов. Хотя наш мозг хранит бесчисленное множество сложных историй о нашей личной жизни, национальной истории и религиозной мифологии, здоровые люди могут получить информацию о любой из них менее чем за секунду. Что вы ели на завтрак? Кто был вашей первой влюбленностью? Когда ваша страна обрела независимость? Какой первый стих в Библии?

Как вы извлекли все эти кусочки информации? Какой механизм активирует нужные нейроны и синапсы, чтобы быстро вызвать необходимую информацию? Хотя неврологи добились определенных успехов в изучении памяти, никто пока не понимает, что такое воспоминания и как именно они хранятся и извлекаются. Что мы знаем, так это то, что миллионы лет эволюции упорядочили процессы извлечения информации из мозга. Однако после того как люди перенесли воспоминания из органических мозгов в неорганические документы, извлечение информации уже не могло опираться на эту отлаженную биологическую систему. Он также не мог опираться на способности к добыче пищи, которые развивались у человека на протяжении миллионов лет. Эволюция приспособила человека к поиску фруктов и грибов в лесу, но не к поиску документов в архиве.

Кормильцы находят фрукты и грибы в лесу, потому что эволюция организовала леса в соответствии с заметным органическим порядком. Фруктовые деревья фотосинтезируют, поэтому им необходим солнечный свет. Грибы питаются мертвой органической материей, которую обычно можно найти в земле. Поэтому грибы обычно находятся на уровне почвы, в то время как фрукты растут дальше. Еще одно общее правило: яблоки растут на яблонях, а инжир - на инжирных деревьях. Поэтому, если вы ищете яблоко, вам нужно сначала найти яблоню, а потом посмотреть вверх. Живя в лесу, человек усваивает этот органический порядок.

С архивами дело обстоит совсем иначе. Поскольку документы - это не организмы, они не подчиняются никаким биологическим законам, и эволюция не организовала их для нас. Налоговые отчеты не растут на полке для налоговых отчетов. Их нужно туда положить. Для этого кто-то должен придумать, как разложить информацию по полочкам, и решить, какие документы должны лежать на той или иной полке. В отличие от фуражиров, которым нужно просто обнаружить существующий порядок в лесу, архивариусам приходится придумывать новый порядок для мира. Этот порядок называется бюрократией.

Бюрократия - это способ, с помощью которого люди в крупных организациях решили проблему поиска информации и тем самым создали более крупные и мощные информационные сети. Но, как и мифология, бюрократия тоже склонна жертвовать истиной ради порядка. Изобретая новый порядок и навязывая его миру, бюрократия исказила понимание мира уникальными способами. Многие из проблем информационных сетей XXI века - например, предвзятые алгоритмы, неправильно определяющие людей, или жесткие протоколы, игнорирующие человеческие потребности и чувства, - не являются новыми проблемами компьютерного века. Это квинтэссенция бюрократических проблем, которые существовали задолго до того, как кто-то даже мечтал о компьютерах.

 

БЮРОКРАТИЯ И ПОИСК ИСТИНЫ

Бюрократия буквально означает "правление через письменный стол". Этот термин был придуман во Франции XVIII века, когда типичный чиновник сидел рядом с письменным столом с ящиками - бюро. В основе бюрократического порядка, таким образом, лежит ящик. Бюрократия стремится решить проблему поиска информации, разделив мир на ящики и зная, какой документ в какой ящик попадает.

Принцип остается неизменным независимо от того, куда помещается документ - в ящик, на полку, в корзину, в банку, в компьютерную папку или в любую другую емкость: разделяй и властвуй. Разделите мир на контейнеры и держите их отдельно, чтобы документы не перепутались. Однако за этот принцип приходится платить. Вместо того чтобы сосредоточиться на понимании мира как он есть, бюрократия часто занята навязыванием миру нового, искусственного порядка. Бюрократы начинают с изобретения различных ящиков - интерсубъективных реальностей, которые не обязательно соответствуют какому-либо объективному разделению мира. Затем бюрократы пытаются заставить мир поместиться в эти ящики, а если поместиться не удается, бюрократы нажимают еще сильнее. Любой, кто когда-либо заполнял официальную форму, знает это слишком хорошо. Когда вы заполняете форму, и ни один из перечисленных вариантов не подходит к вашим обстоятельствам, вы должны приспособить себя к форме, а не форма приспосабливается к вам. Сведение беспорядочной реальности к ограниченному числу фиксированных ящиков помогает бюрократам поддерживать порядок, но это происходит за счет истины. Поскольку они зациклены на своих ящиках, даже если реальность гораздо сложнее, у бюрократов часто формируется искаженное понимание мира.

Стремление разделить реальность на жесткие ящики также заставляет бюрократов преследовать узкие цели, не считаясь с более широкими последствиями своих действий. Бюрократ, которому поручено увеличить промышленное производство, скорее всего, проигнорирует экологические соображения, не входящие в его компетенцию, и, возможно, сбросит токсичные отходы в близлежащую реку, что приведет к экологической катастрофе в нижнем течении. Если правительство создаст новый департамент по борьбе с загрязнением, его бюрократы, скорее всего, будут настаивать на введении все более жестких норм, даже если это приведет к экономическому разорению населенных пунктов выше по течению. В идеале кто-то должен уметь принимать во внимание все различные соображения и аспекты, но такой целостный подход требует преодоления или отмены бюрократического разделения.

Искажения, создаваемые бюрократией, затрагивают не только государственные учреждения и частные корпорации, но и научные дисциплины. Рассмотрим, например, как университеты делятся на различные факультеты и отделения. История отделена от биологии и математики. Почему? Конечно, такое деление не отражает объективной реальности. Это интерсубъективное изобретение академических бюрократов. Например, пандемия COVID-19 была одновременно и историческим, и биологическим, и математическим событием. Но академическое изучение пандемий разделено между отдельными факультетами истории, биологии и математики (среди прочих). Студенты, получающие академическую степень, обычно должны решить, к какому из этих факультетов они относятся. Это решение ограничивает их выбор курсов, что, в свою очередь, формирует их понимание мира. Студенты-математики учатся предсказывать будущий уровень заболеваемости на основе нынешних показателей инфекции; студенты-биологи изучают, как вирусы мутируют с течением времени; а студенты-историки - как религиозные и политические убеждения влияют на готовность людей следовать указаниям правительства. Чтобы полностью понять COVID-19, необходимо учитывать математические, биологические и исторические явления, но академическая бюрократия не поощряет такой целостный подход.

По мере того как вы поднимаетесь по академической лестнице, давление, связанное со специализацией, только усиливается. В академическом мире действует закон "опубликуй или погибни". Если вы хотите получить работу, вы должны публиковаться в рецензируемых журналах. Но журналы делятся по дисциплинам, и публикация статьи о мутациях вирусов в биологическом журнале требует соблюдения иных конвенций, чем публикация статьи о политике пандемий в историческом журнале. Там разные жаргоны, разные правила цитирования и разные ожидания. Историки должны глубоко понимать культуру и уметь читать и интерпретировать исторические документы. Биологи должны глубоко понимать эволюцию и знать, как читать и интерпретировать молекулы ДНК. То, что попадает в промежуточные категории - например, взаимодействие между человеческими политическими идеологиями и эволюцией вирусов, - часто остается без внимания.

Чтобы понять, как ученые принуждают беспорядочный и изменчивый мир к жестким бюрократическим категориям, давайте немного углубимся в конкретную дисциплину - биологию. Прежде чем Дарвин смог объяснить происхождение видов, ученые, такие как Карл Линней, сначала должны были определить, что такое вид, и классифицировать все живые организмы по видам. Чтобы утверждать, что львы и тигры произошли от общего кошачьего предка, нужно сначала дать определение "львам" и "тиграм". Это оказалось сложной и бесконечной работой, потому что животные, растения и другие организмы часто нарушают границы отведенных им ящиков.

Эволюцию невозможно вместить в какую-либо бюрократическую схему. Суть эволюции в том, что виды постоянно меняются, а значит, помещение каждого вида в один неизменный ящик искажает биологическую реальность. Например, вопрос о том, когда закончился вид Homo erectus и начался вид Homo sapiens, остается открытым. Были ли когда-то два родителя Erectus, чей ребенок стал первым сапиенсом? Виды также продолжают смешиваться, и животные, принадлежащие, казалось бы, к разным видам, не только занимаются сексом, но даже дают плодовитое потомство. Большинство современных сапиенсов имеют около 1-3 процентов неандертальской ДНК, что указывает на то, что когда-то был ребенок, чей отец был неандертальцем, а мать - сапиенсом (или наоборот). Так сапиенсы и неандертальцы - это один и тот же вид или разные виды? И является ли "вид" объективной реальностью, которую открывают биологи, или это интерсубъективная реальность, которую навязывают биологи?