Юваль Харари – 21 урок для XXI века (страница 10)
Мне возразят, что люди никогда не утратят экономическую значимость: ведь даже если они не смогут конкурировать с искусственным интеллектом за рабочие места, то всегда будут нужны экономике как потребители. Но вовсе не очевидно, что мы понадобимся экономике будущего даже в качестве потребителей. Почему бы машинам и компьютерам не взять на себя и эту роль? Теоретически можно представить себе экономику, в которой горнопромышленная корпорация добывает железную руду и продаёт железо корпорации, которая производит роботов, а та, в свою очередь, продаёт роботов горнопромышленной корпорации, которая добывает ещё больше руды, используемой для производства ещё большего числа роботов, и так далее. Эти корпорации будут расти и расширяться до дальних рубежей Галактики, и им потребуются только роботы и компьютеры, а люди не будут нужны даже для того, чтобы покупать их товары.
Уже сегодня компьютеры и алгоритмы выступают в роли не только производителей, но и клиентов. Например, на бирже самыми влиятельными покупателями акций, облигаций и товаров оказываются алгоритмы. В рекламном бизнесе главным потребителем становится поисковый алгоритм Google. Разрабатывая веб-страницы, люди зачастую ориентируются именно на его предпочтения, а не на вкусы того или иного человеческого существа.
Очевидно, что алгоритмы не обладают сознанием, а потому, в отличие от потребителей из числа людей, не способны насладиться покупкой, и на их решения не влияют чувства и эмоции. Поисковый алгоритм Google не может ощутить вкус мороженого. Тем не менее алгоритмы делают выбор на основе вычислений и встроенных предпочтений, и эти предпочтения всё заметнее влияют на нашу жизнь. В том, что касается ранжирования веб-страниц поставщиков мороженого, у поискового алгоритма Google весьма утончённый вкус, и самым успешным продавцом мороженого в мире будет та компания, которую Google поставит на первое место, а вовсе не та, что производит самое вкусное мороженое.
Я знаю это по своему опыту. Когда я публикую книгу, издатели просят меня приложить краткое описание, которое они будут использовать для рекламы в интернете. Но у них есть эксперт, который адаптирует мой текст для соответствия предпочтениям алгоритма Google. Этот человек внимательно читает то, что я написал, и говорит: «Не используйте это слово — замените его вот тем. Так у нас будет больше шансов привлечь внимание поискового алгоритма». Мы знаем, что если сумеем попасть в поле зрения алгоритма, то о числе читателей беспокоиться не придётся.
Но если люди не нужны ни в качестве производителей, ни в качестве потребителей, как гарантировать их выживание и психологическое благополучие? Мы не имеем права ждать, пока кризис разразится в полную силу, чтобы потом начать искать ответы. Потом будет слишком поздно. Чтобы противостоять беспрецедентным технологическим и экономическим угрозам двадцать первого века, нужно как можно быстрее создавать новые социальные и экономические модели. Эти модели должны быть направлены на защиту людей, а не профессий. Многие профессии скучны и монотонны, и сохранять их нет никакого смысла: едва ли кто-то мечтает всю жизнь быть кассиром. Мы должны сосредоточиться на обеспечении базовых потребностей людей, на защите их социального статуса и самооценки.
Одна из новых моделей, которая в последнее время привлекает всё больше внимания, — это универсальный базовый доход (УБД). Концепция УБД предполагает, что государство взимает налоги с миллиардеров и корпораций, контролирующих алгоритмы и роботов, и тратит эти средства на выплату каждому человеку пособия, достаточного для удовлетворения базовых потребностей. Бедных это защитит от потери работы и разрушения экономических связей, а богатых — от нападок популистов[34]. Похожая теория предлагает расширить круг занятий, относимых к «труду». Сегодня миллиарды родителей воспитывают детей, соседи помогают друг другу, граждане объединяются в общественные организации, но всё это не считается работой. Возможно, нам следует переключить что-то в своих головах и осознать, что воспитание ребёнка — это, пожалуй, самая важная и трудная работа в мире. В этом случае нам не будет угрожать безработица, даже если компьютеры и роботы заменят всех водителей, банкиров и адвокатов. Резонный вопрос: кто будет оценивать этот труд и платить за него? Учитывая, что шестимесячные младенцы вряд ли будут платить жалованье своим матерям, эти расходы, по всей видимости, должно будет взять на себя государство. А поскольку нам хотелось бы, чтобы материнская зарплата покрывала базовые потребности семьи, в результате сложится система, мало чем отличающаяся от универсального базового дохода.
Ещё один вариант: государство субсидирует не базовый доход, а универсальные базовые
Никто точно не знает, что лучше: универсальный базовый доход (капиталистический рай) или универсальные базовые услуги (коммунистический рай). У обеих моделей есть свои преимущества и недостатки. Но независимо от того, какой рай кажется вам предпочтительным, главная проблема состоит в определении понятий «универсальный» и «базовый».
Что значит «универсальный»?
Когда речь заходит об универсальном базовом обеспечении — в виде дохода или услуг, — обычно подразумевается
Проблема с подобными государственными или муниципальными моделями заключается в том, что основные жертвы автоматизации чаще всего живут не в Финляндии, Онтарио, Ливорно или Амстердаме. Глобализация привела к тому, что население той или иной страны нередко полностью зависит от рынка сбыта в других странах, но автоматизация разрушает целые сегменты всемирной торговой сети — с катастрофическими последствиями для самых слабых её участников. В двадцатом веке развивающиеся страны, не имевшие природных ресурсов, развивали свою экономику главным образом за счёт продажи дешёвой и неквалифицированной рабочей силы. Сегодня миллионы граждан Бангладеш зарабатывают на жизнь тем, что шьют рубашки на продажу потребителям в США, а жители Бангалора трудятся в колл-центрах, принимая жалобы американских покупателей[37].
Однако с появлением искусственного интеллекта, роботов и 3D-принтеров дешёвый неквалифицированный труд становится ненужным. Вместо того чтобы шить рубашки в Дакке, а затем доставлять их в США через океан, проще купить в интернет-магазине Amazon программу для 3D-печати рубашки и изготовить её в Нью-Йорке. Магазины Zara и Prada на Пятой авеню сменятся центрами 3D-печати в Бруклине, и многие американцы, вероятно, предпочтут печатать одежду дома. А вместо того чтобы звонить в клиентскую службу в Бангалоре с жалобой на поломку принтера, вы сможете обсудить неисправность с искусственным интеллектом в облачном сервисе Google (его акцент и тембр голоса будут настроены с учётом ваших предпочтений). Но у оставшихся без работы швей в Дакке и у операторов колл-центров в Бангалоре не будет необходимого образования, чтобы сменить профессию и стать дизайнерами одежды или программистами. На что они будут жить?
Если искусственный интеллект и 3D-принтеры действительно вытеснят из сферы производства жителей Бангладеш и Бангалора, доход, который раньше получала Юго-Восточная Азия, будет оседать на счетах нескольких технологических гигантов из Калифорнии. Вместо экономического роста и улучшения условий жизни во всём мире мы увидим концентрацию огромных богатств в высокотехнологичных хабах вроде Кремниевой долины и разорение многих развивающихся стран.
Конечно, некоторые развивающиеся экономики, включая Индию и Бангладеш, смогут нарастить темпы и присоединиться к странам-лидерам. Дети и внуки работников текстильных фабрик или операторов колл-центров станут инженерами и предпринимателями, которые будут создавать собственные компьютеры и 3D-принтеры, — но на это нужно время. А времени осталось мало. В прошлом дешёвый неквалифицированный труд служил мостом через глобальную экономическую пропасть, и, даже если та или иная страна развивалась медленно, у неё оставалась надежда рано или поздно достичь приемлемого уровня жизни. Шаги в верном направлении были важнее скорости движения. Но теперь мост шатается и очень скоро может рухнуть. С теми, кто уже преодолел пропасть между дешёвым трудом и высокотехнологичными отраслями, вероятно, всё будет в порядке. Но отстающие так и останутся на другой стороне этой пропасти без каких бы то ни было шансов через неё перебраться. Что делать в ситуации, когда ваша дешёвая неквалифицированная рабочая сила никому не нужна, а у вас нет ресурсов, чтобы создать качественную систему образования и обучить людей новым навыкам?[38]