Юта Пахомова – Леди в синем. Становление (страница 22)

Само осознание того, что ее силы, ее дар, к которому она успела прикипеть всем сердцем и столь опасалась его утратить снова с ней, снова ею осязаем привел ее в неописуемый восторг.

Соня даже не стала вникать в те эмоции, которые сейчас Анис транслировал ей. Она уловила только, сильный интерес и всепоглощающую увлеченность в том деле, которым он сейчас занимался.

Решив не отрывать его от дела, Соня скупо попрощалась с ним и выйдя из медицинского отсека вот ничуть не удивилась тому, что ее уже ждал сопровождающий, чтобы довести ее до ее «Ястреба», на котором она и отправилась домой.

Из-за столь большого накала всех ею испытанных эмоций она совсем забыла свои планы по так сказать завоеванию столь зацепившему ее самцу. При полете домой она вспомнила своих тараканов в скользь, но решила, что времени как теперь она уже знала на это у нее будет достаточно, да и обдумать все стоит тщательно, перед тем как что-то предпринимать.

Ну а дома ее уже поджидал отец.

Отец находился на кухне. Мало кто в теперешние времена умел готовить самостоятельно. Это было больше исключения из правил, чем стандарт. Были в их числе Генри и его любимая дочь София, которую он самолично учил готовить и прививал любовь к этому делу.

Так уж сложилось, что в столь продвинутое время мало кто считал рациональным тратить свое драгоценное время на такие обыденные поступки как готовка. Для этого давно уже придумали специальные устройства. Оно было элементарно в использование и занимало всего пару минут. Вкусовые и эстетические свойства от этого никак не страдали, иногда даже выигрывали. Мало кто считал рациональным тратить время на то, что и так можно получить в считанные минуты.

Все еще можно было найти элитные места, где готовили реальные гуманоиды, но опять же это было крайне редко и такие места обычно были дико дорогими.

Генри за свою долгую жизнь ни разу не пожалел о том, что в свое время мать заставила его научится готовить, что не раз спасало ему жизнь на практике. На его веку ему пришлось за свою карьеру побывать за пределами Зеридской Конфедерации, где жители тех планет не доросли до того же развития, что у них.

Исходя из своего жизненного опыта он и привил Соне любовь к готовке. Она успокаивала, приносила наслаждение и позволяла проявиться творческой стороне ее натуры. Когда ты готовишь не из-за того, что тебе необходимо это сделать, а из-за того, что ты просто этого желаешь, приготовления может быть расценено как творческий процесс с вытекающим наслаждением от поглощения своего искусства.

Вот и сейчас застав отца за готовкой, Соня понимала, что так он пытается расслабиться и привести мысли в порядок. О том, что ему доложили о произошедшем на экзамене можно было не сомневаться. Удивительно лишь было то, что во время того, как ему это сказали никто не пострадал.

Соня облокотилась о недавно плавно отъехавшую в сторону дверь и застыла так на пару минут. Она наслаждалась моментом. Несмотря на всю усталость и все переживания, которые ей довелось за последнее время пережить, именно сейчас, в этот момент она ощущала себя маленькой девочкой, которая тайком подсматривает за тем, что же ее обожаемый папочка делает.

Долго насладится моментом не удалось. Во время того, как Генри потянулся за одной из специй он заметил дочь.

— Ну что ты встала у двери, проходи, садись.

Генри взял все необходимые ему специи и отвернулся к активно бурлящей кастрюле, где томилась шурпа. Это был старинный рецепт блюда, который он привез с собой из одной из своих поездок на другие планеты. Все было элементарно и легко в готовке. Единственное, что с оригинальным блюдом это имело мало общего из-за того, что далеко не все из необходимых продуктов было возможно достать у них в Конфедерации.

Хотя Зеридская Конфедерация и считалась закрытой, но это не значит, что они не вели торговые отношения с другими планетами и Скоплениями планет. Они торговали столь ценным и прочным металлом как наир, который часто использовался при изготовлении холодного оружия, а также частично в кораблестроении.

Желающих приобрести такое добро было множество в независимости от очень большой его стоимости. Из-за всех желающих им обладать в свое время и было принято решение сделать Конфедерацию закрытого типа и усилить венную мощь всех трех планет, для защиты его населения.

Торговля работала хорошо в обе стороны. Они продавали не только наир, но и много других вещей, а в ответ приобретали, то, что считали необходимым: сырье, еду, вооружения и иногда, если это было необходимо они могли даже потребовать определенную личность. Это случалось редко, но гениальных ученых либо медиков найти было не так просто, как того хотелось бы. Их переманивали. Предоставляли все возможные условия для счастливого существования вне своего привычного места жительства, но и сверх большого доступа ко всему не давали.

Соня скинула свои синие кроссовки. У них в доме было не принято ходить в обуви. Поставив кроссовки на им заранее отведенное место, Соня проследовала на кухню, где заняла одно из удобных кресел возле стойки, из-за который можно было наблюдать за готовкой Генри, а также мирно поговорить.

Разговор был им сейчас очень необходим. Они оба это понимали. За тот промежуток времени, что прошел со дня рождения Сони произошло слишком много вещей, а времени, на то, чтобы их обсудить совершенно не было.

Соня была научена не бежать от проблемы. Так ее воспитал отец. Он всегда говорил, что лучше встретиться с проблемой лицом к лицу и найти ей решения, чем бегать от нее всю жизнь и жалеть о упущенной возможности.

Вот и теперь Соня решила сама начать разговор и тем самым закончить угнетающее ее молчание, но перед этим она решила немного схитрить и открыть свой купол, чтобы узнать наверняка, что же сейчас испытывает отец.

Не спеша. Снимая свои защитные слои как кожуру с луковицы, Соня улавливала так уже ей привычные вибрации. В основном преобладало беспокойство и переживание, слегка улавливалось наслаждение от того, что он сейчас занимается приятным для него делом, а также удовлетворение. Девушка посчитала, что последнее относилось к тому, что вся ситуация с ее экзаменом закончилась без больших последствий, но она не могла сказать наверняка.

Интерпретация всех эмоций давалась Соне все лучше и лучше, но до идеального результата все еще было очень далеко.

Убедившись, что ничего сверхъестественного от этого разговора не стоит ждать, Соня решила не закрывать куполом свои способности, а оставить их открытыми. Ей было необходимо научится контролировать, а не только изолироваться от них по желанию.

— Пап… У на с тобой давно не получалось поговорить, но ты должен знать, что после того, как Богиня наградила меня своим даром много чего изменилось, — она тяжело вздохнула и решила раскрыть все карты целиком перед радетелем, от которого не желала иметь тайн.

— Ну что же давай начнем с того, что мы просто поговорим обо все, а потом уже обсудим, что мы можем с этим сделать. — сказал Генри. Он как отец, а главное, как опытный стратег прекрасно знал, что можно получить намного больше необходимых ответов только тогда, когда ты вообще не задаешь никаких вопросов. Легче выслушать своего собеседника в молчаливом ожидании, чем целенаправленно перебивать его подводя к правильной мысли, при этом упустив важные детали.

Соня набрала воздух в легкие и медленно не торопясь его выпустила. Она дала себе пару лишних мгновений на то, чтобы собрать все мысли в кучку и начать все с самого начала.

— Ты не спрашивал каким даром меня наделила Богиня Судьба, но я хочу, чтобы ты знал, потому что этот дар, а также условия его иметь очень сильно спутали все мои планы на мною планируемое будущее… — Соня рассказала отцу все.

Она упомянула про все особенности своего дара, про вынужденную меру придерживаться одной гамы цветов всю жизнь, даже про случайно увиденное виденье. Генри ее не перебивал. Он давно закончил готовку и выключил плиту. Он был замечательным слушателем. За время их разговора он налил им обоим фруктовый чай. Соня на автомате приняла его, но рассказ не закончила. Только в тот момент, когда она стала рассказывать, как проходили ее экзамены на зачисление в ВАЗК, Соня уловила в эмоциях отца переживание с очень сильной гордостью за дочь. На момент, когда она дошла до последнего испытания, эмоции Генри во всю бурлили злостью, решимостью кого-то наказать, а также страхом из-за того, что на его дитя было совершенно почти нападение.

Генри был замечательным отцом и прекрасным военным, но только он сам мог знать, через что ему приходиться проходить, и как себя ломать, для того чтобы не стать наседкой над дочерью и ради ее же блага посадить ее в золотую клетку до конца ее дней, чтобы его единственной дочери не сделали больно. Однако он прекрасно понимал, что от всего на свете он не сможет защитить Софию самостоятельно. Он не может быть всегда рядом, но он может ее подготовить. Он может ей дать все возможные знания, чтобы научить ее как стать сильней, как избежать того, от чего он будет не в силах ее уберечь.

Как любой родитель ему тяжело видеть страдания и боль своего ребенка, осознание того, что это необходимая жертва для того, чтобы дальше ей было легче. Это однозначно стоит того, но как же иногда сложно перебороть себя и заставить себя ничего не делать. Намного тяжелей заставить себя бездействовать, чем допустить вспышку чувств, которые в дальнейшем могут привести только к более плачевным последствиям.