Юсси Адлер-Ольсен – Взаперти (страница 44)

Именно так, к сожалению, произошло с Эдди Янсеном. Буквально пять минут назад Пауэлс прислал сообщение о том, что беглец наконец-то схвачен. Имел ли Эдди Янсен прямой контакт с этим Карлом Мёрком, Уэйн пока не знал. Но как бы там ни было, в самое ближайшее время Эдди станет для организации пройденным этапом.

А Карл Мёрк? Что ж, на него уже объявлена охота, и то, что его достанут — лишь вопрос времени. Прямо сейчас они обдумывали куда более радикальные методы, чем те, что применялись ранее. Да и какая к черту разница! Главное, чтобы это сработало.

ГЛАВА 32

Воскресенье, 3 января 2021 года

МОНА / РОЗА

Не прошло и получаса с тех пор, как Маркус Якобсен взорвал свою словесную бомбу перед зданием Следственного управления, а Мона уже решительно прокладывала себе путь через редакцию таблоида «Gossip» прямиком в кабинет Торбена Виктора.

Напротив главного редактора сидели трое журналистов, каждый со своим блокнотом. Среди них, к несчастью, находился и Пелле Хюттестед. И хотя вошла она далеко не бесшумно, никто даже не удосужился поднять на неё голову.

— Сначала ты резюмируешь, какой теперь может быть стратегия полиции и почему, — напутствовал Торбен Виктор сидевшую перед ним журналистку. — А вы двое других вовсю раскручивайте то, о чём мы уже договорились. И поживее!

— Обидно, да, Мона?! — прошептал Хюттестед с ехидной ухмылкой, проскальзывая мимо неё к выходу.

Значит, непоправимое уже случилось.

Когда они остались наедине, Торбен Виктор попросил Мону закрыть дверь.

— Я соболезную, но наш уговор отныне аннулирован, — произнёс он, а когда увидел, как она возмущённо набрала в грудь воздуха, лишь покачал головой. — Ситуация такова, что истории больше нет, а значит, нет и уговора. Если хочешь кому-то пожаловаться, то жалуйся начальнику убойного отдела. Это он выбил у нас почву из-под ног. Он делает ровно то, что считает лучшим для себя и своего управления.

— Но для Карла это катастрофа, — её голос заметно задрожал.

Он лишь развёл руками:

— Поверь, я и сам расстроен. Сколько шикарных выпусков мы теперь упустим! Но ты должна понимать, что мы обязаны компенсировать этот убыток другими ракурсами.

— И какими же? — решила она уточнить до конца.

— Тем, с чего и начинали. Достанем из закромов и вывалим на страницы всё грязное бельё о коррумпированных копах за последние годы.

— То есть Карла вы трогать не станете?

Он отрицательно завертел головой:

— Далеко не все дела Отдела «Q» и бывшие расследования Карла обходились без последствий для тех, кто в них фигурировал. Ты ведь и сама это знаешь, не так ли?

— Я бы очень советовала тебе придержать эти темы напоследок, Торбен Виктор. Потому что я могу заявить тебе с полной ответственностью: Карл никогда — я повторяю, НИКОГДА — не желал причинить кому-либо вред намеренно.

Его улыбка выражала одновременно и снисходительность, и крайний скепсис:

— Вот и посмотрим, куда это всё нас приведёт, Мона. Вот и посмотрим.

* * *

— И ты даже не пообещала устроить ему весёлую жизнь? — спросила Роза.

Мона тяжело вздохнула:

— Боюсь, в подобных делах он слишком хитёр, чтобы перешагнуть грань между ложью и тем, что можно доказать в суде.

Все на мгновение замолчали, погрузившись в свои мысли. Если и раньше помочь Карлу было задачей не из лёгких, то сейчас всё окончательно катилось к чертям.

Асад почесал под своими разросшимися бакенбардами.

— А вы знаете притчу про верблюда, который терпеть не мог зелёную траву, но обожал сено? — вдруг спросил он.

«Ну и к чему это СЕЙЧАС?» — подумала Роза. Неужели ситуация вокруг них недостаточно серьёзна для его бесконечных верблюжьих историй?

Но Асад упрямо продолжал:

— Так вот, слушайте. Один из верблюдов пришёл к кормушке слишком поздно, и ему досталась только свежескошенная трава. Из-за этого у него в желудке началось брожение, и он стал испускать такие зловонные газы, что погонщик принялся нещадно лупить его палкой.

Тогда этот верблюд толкнул своего соседа: «Слушай, а давай ты отдашь мне своё сено, а взамен заберёшь мою траву?»

Второй верблюд наотрез отказался.

«Ну и отлично, — сказал первый. — Моё дело предложить».

«Почему отлично? От зелёной травы ты же без конца пукаешь, погонщик злится и бьёт тебя!»

На это первый верблюд ответил: «Всё верно. Но разве получить немного тумаков у кормушки — это не лучше, чем тащиться потом по раскалённой пустыне с тяжеленным грузом на спине целыми днями? Если я буду так вонять, погонщик просто не захочет брать меня с собой в караван».

Услышав это, второй верблюд сразу перестал жевать. Он испугался: вдруг другие верблюды тоже это слышали? И пока остальные кругом стояли, пережёвывая свои собственные мысли, эти двое быстренько поменялись местами.

Асад невозмутимо налил себе чашку чая и принялся сыпать туда сахар прямо из сахарницы.

— Если честно, Асад, к чему ты это рассказал? В чём мораль? — спросила Мона.

Он отхлебнул чаю и высыпал в чашку остатки содержимого сахарницы:

— Ну, второй верблюд морали тоже не понял.

Гордон, как человек исключительно вежливый, робко поднял руку:

— Получается, первый верблюд просто соврал? Ведь в пустыню в итоге отправили абсолютно всех верблюдов.

Асад одобрительно кивнул:

— Отлично, Гордон! Умный верблюд в итоге наелся отличного сена, в то время как глупый верблюд, сожравший траву, сплошным метеоризмом прокладывал себе путь сквозь адские пустынные пески и получил столько ударов палкой, что больше никогда не позволял себя одурачить.

Роза недовольно поморщилась:

— Простите меня, эту часть я и сама догнала. Но какое, чёрт возьми, отношение это имеет к «Gossip» и Моне?

— Мы должны заставить их сожрать свежую траву.

— Кого именно?

— Таблоид «Gossip», разумеется. И в первую очередь — этого бледного слизняка Пелле Хюттестеда.

— И что в нашем случае будет выступать в роли травы, Асад? — поинтересовалась Роза.

— Наглая ложь!

— Да чёрт подери, это мы тоже все поняли! Но о чём конкретно речь и зачем?

— Слейте Хюттестеду сочную, невероятно заманчивую историю о Карле и Отделе «Q», которая не имеет вообще ничего… — он замялся на секунду, обнажив свои ровные зубы цвета слоновой кости. — Которая не имеет ничего общего с реальностью. И одновременно с этим мы сольём другим крупным газетам и журналам настоящую, правдивую историю. Они с радостью опубликуют её и в пух и прах разнесут «Gossip» и Хюттестеда за бездарную работу и отсутствие проверки фактов. Глядишь, мы после такого навсегда избавимся от этого репортёришки. Ну, что скажете?

Роза задумчиво прищурилась.

— Гордон, когда ты улетаешь в Голландию? — спросила она.

— Завтра утром. Тамошний комиссар полиции не смог принять меня раньше.

— Отлично. Значит, именно тебе выпадает высокая честь сфабриковать фальшивую информацию для «Gossip» и Пелле Хюттестеда, идёт?

Тот с готовностью кивнул и довольно потёр руки.

— Кстати, должна вам сказать, что у нас появился союзник в лице нашего старого знакомого Терье Плоуга! — добавила Роза, и Асад согласно закивал. — Сегодня утром он позвонил мне и рассказал, что именно полиция Вестегна[89] обнаружила на территории фирмы «DKNL Transport» вчера поздно вечером и ночью. Он утверждает, что Ханнес Тейс физически не мог находиться в машине в тот день, когда сбили адвоката Карла. К тому моменту он уже добрые сутки был мертв. Это однозначно показало утреннее вскрытие по содержимому его желудка. В ротовой полости и между зубами покойного до сих пор оставались частички гамбургера. Проверка по банковской карте показала, что Тейс купил его в Макдоналдсе на Юллингевай в Рёдовре 26 декабря в 10:09 утра. А пустая упаковка от него лежала на самом верху мусорной корзины в его офисе. С учётом того, что труп всё это время находился в неотапливаемом кузове грузовика, эксперты с огромной уверенностью называют дату смерти — второй день Рождества, 26 декабря. То есть за день до наезда на адвоката.

— Ты ведь сфотографировала ту записку, которую мы нашли в папке в офисе «DKNL Transport»? — спросил Асад.

Роза кивнула и выудила мобильный телефон.

— Вот, посмотрите сюда, — сказала она, указав пальцем на экран.