Юсси Адлер-Ольсен – Взаперти (страница 22)

— В ваше обвинение, среди прочего, входит дело о расчлененном мужчине в ящике под строительным вагончиком Георга Мадсена на Амагере, — заговорил следователь из DUP после того, как представился. — Однако мы выяснили, что труп в ящике и разложенные рядом улики, скорее всего, являются фальшивкой, сфабрикованной под это дело. Не исключено, что этот мужчина — вообще случайная жертва. Теперь мы также убеждены, что фотография, найденная в том же ящике с телом, где вы, Анкер Хёйер и убитый стоите плечом к плечу — это фотомонтаж. Сделано умело, спору нет, но картинка совершенно точно склеена из двух разных снимков: на стыке пикселей есть минимальная разница в масштабе. Кроме того, мы полагаем, что монеты с вашими отпечатками пальцев и отпечатками Анкера Хёйера были изготовлены специально для этого случая. Кто-то очень сильно постарался упаковать их так, чтобы отпечатки не стерлись, и это само по себе выглядит крайне подозрительно.

Карл глубоко вздохнул, расправив легкие. Хотя они с самого начала это предполагали, услышать такое из официальных уст было настоящим облегчением. Вообще, по закону он должен был потребовать присутствия своего адвоката, но ради таких хороших новостей ему было откровенно наплевать на формальности.

— Откуда именно были взяты ваши отпечатки, мы пока не знаем, но они зафиксированы необычайно четко. Старший следователь Лауст Смедегорд предполагает, что их могли снять с бокалов, бутылок или любых других предметов, где остался четкий след, и уже затем перенесли на монеты.

Он закончил фразу, опустив взгляд в свои бумаги, а Карл издал тихий вздох облегчения. Это чувство на мгновение вытеснило все мрачные мысли — ровно до тех пор, пока следователь снова не поднял голову.

— По остальным пунктам обвинения наше расследование продвинулось не так далеко. А они, в силу своего характера, разумеется, считаются крайне тяжелыми, так что все прочие статьи остаются в силе.

Карл опустил голову. Сколько же времени теперь уйдет на всё это?

— Возможно, вы еще не в курсе, но, к сожалению, сейчас в дело активно сует свой нос желтая пресса, которая по косточкам разбирает ваше прошлое. Так что друзей в судебной системе у вас сейчас немного, да и у нас в ведомстве тоже. Если вы не против, я готов перейти непосредственно к вашему допросу.

Через полтора часа этот тип уже собирался в обратный путь — в свой офис в Орхусе.

«Бедолага, пилить в такую даль по такой паршивой погоде», — подумал Карл.

Все остальные обвинения оставались в силе, как он и сказал. Соучастие в убийстве, торговля тяжелыми наркотиками, уклонение от уплаты налогов и должностные преступления самого гнусного пошиба — прокурор не стеснялся в выражениях. И все же только сейчас Карл наконец почувствовал уверенность, что дело пойдет по правильному руслу. Пока этим занимается DUP, любая предвзятость исключена, в этом он был убежден на все сто. Они перевернут каждый камень, и пока не доказано обратное, будут вести его дело параллельно с расследованием возможного соучастия Анкера Хёйера. Не говоря уже о том, что они крайне скептически отнесутся к тем обвинениям, которые состряпал глава юридической службы из отдела по расследованию преступлений против личности

В их мире, слава богу, человек оставался абсолютно невиновным, пока его вина не будет доказана в суде. И неважно, насколько мелким или масштабным было дело, они всегда находили ресурсы, чтобы докопаться до самой сути.

«Нам в Дании повезло, что за дело берутся нейтральные следователи, когда людей из полиции обвиняют в криминале», — подумал он.

— Я бы хотел переговорить со своим адвокатом по видеосвязи, это возможно организовать? — спросил он чуть позже у надзирателя, который сопровождал его в туалет.

— Конечно, — ответил тот. — Есть свободное время на завтра, в районе тринадцати часов.

Карл нахмурился — ждать нужно было без малого сутки.

— Я слышал, на воле вовсю пишут про мое дело. Вы что-нибудь об этом знаете?

Надзиратель неопределенно покачал головой: — К сожалению, нет. Вы лучше с адвокатом своим об этом потолкуйте, — коротко отрезал он.

ГЛАВА 17

Среда, 30 декабря 2020 года

МАЛЬТЕ

Кое-кто из персонала изолятора слегка ворчал из-за того, что тюрьма Вестре прислала им еще одного подследственного, ведь свободные места были сильно ограничены. И если бы не решение Службы исполнения наказаний о том, что этот Мальте на какое-то время назначен своего рода телохранителем для самого медийного на данный момент заключенного Дании, его бы сразу перенаправили в другой следственный изолятор.

Теперь конвоирам пришлось объяснить ему ситуацию: будь у них две свободные камеры подряд, Мальте поселили бы прямо по соседству с Карлом — в камеру № 7 на цокольном этаже. Однако в текущих реалиях ему выделили камеру на этаже прямо над Карлом. Если окна у обоих будут открыты, они смогут общаться через них.

Мальте это устраивало. Это могло создать между ними своего рода связь и доверие, хотя Мальте не сомневался, что Карл Мёрк и так уже думал о нем исключительно в позитивном ключе — по крайней мере, мент четко дал это понять во время этапирования.

Между тем произошло крайне печальное событие: тем же утром Мальте сообщили, что состояние его младшего брата ухудшилось и вряд ли стоит рассчитывать, что тот протянет больше месяца или двух. Поездка в Германию была срочно необходима, если они вообще хотели успеть. На экспериментальном уровне речь шла о специфической и безумно дорогой операции и лечении, которые, возможно, могли бы отсрочить смертный приговор, но даже это не было гарантировано, как говорили врачи. А в Дании такую процедуру просто не предлагали.

Поэтому всю дорогу до Слагельсе Мальте ни о чем другом думать не мог. Его братишка Ханси был самым добрым и любящим человеком, какого Мальте вообще знал в своей жизни. Кроме того, он был единственным, кто всегда и при любых обстоятельствах защищал Мальте.

«Мальте не виноват. Виноваты все остальные, кто его провоцирует», — всегда говорил Ханси. И когда Мальте судили, Ханси сидел в рядах для публики и улыбался ему, когда брата заводили в зал и выводили под конвоем. Однако последние полгода Мальте ни разу не видел Ханси, так как болезнь полностью истощила его, и Мальте грызло изнутри то, что он не мог быть рядом и поддержать его.

Когда во время транспортировки заключенных его и Карла Мёрка посадили близко друг к другу, Мальте отвернулся. Мёрк не должен был видеть, что Мальте растроган, да и вообще это было бы неправильно. Ведь Карл Мёрк был единственной спасительной соломинкой для Ханси, и именно поэтому Мальте всё еще обязан был убить его при первой же возможности. «Держи дистанцию и не давай волю чувствам», — всегда вдалбливала ему мать.

— Ты же не гладишь свинью, которой через час перережут горло, — говаривала она. Но братишка Ханси всё равно её гладил, и, мало того, он утешал её до самой секунды, пока нож не вонзался в шею и животное не переставало визжать. Мальте так совершенно не умел, и именно по этой причине он за всё утро ни разу не взглянул Карлу в глаза.

Теперь вопрос заключался в том, как дать знать тем людям, которые должны были заплатить за убийство. В этом изоляторе Слагельсе он, правда, уже сидел несколько месяцев пару лет назад, но ни с кем здесь близко не сошелся, и очень сомневался, что сможет через кого-то передать весточку надзирателю Петеру по кличке «Ревун» в тюрьму Вестре. Знать бы ему хотя бы настоящую фамилию этого человека, тогда, возможно, появился бы шанс. В таком случае он мог бы, к примеру, попросить кого-нибудь звякнуть «Ревуну» и передать, как он благодарен за помощь с переводом в Слагельсе и как он рад, что теперь они с Карлом Мёрком могут регулярно видеться на равных условиях. Тогда тот бы всё понял и передал информацию заказчикам, которые должны были перевести деньги.

Мальте осмотрелся в камере, после чего лег на пол, где хватало места для его массивного тела, и сделал привычные 200 отжиманий на двух руках, а следом — еще 50 быстрых на каждой руке по отдельности. Когда Мальте доходил до точки, где от тяжести собственного тела руки начинали бешено трястись, он вспоминал всех, кто причинил ему зло, и это давало новые силы на очередной круг.

Закончив, он повалился на шконку и перевел дух, уставившись в потолок.

Ему придется повременить с убийством Карла Мёрка, пока «Ревун» не получит сообщение и не даст отмашку. Миллион крон это будет или только половина, которую ему обещали изначально, Мальте было плевать — лишь бы гарантировали, что деньги оперативно поступят на счет его брата.

Как только с этим всё уладится, он просто зайдет к Мёрку со спины и свернет ему шею до того, как тот успеет среагировать. Новость об убийстве мгновенно разнесется по всей Дании, как лесной пожар или круги по воде, он это понимал, и Мальте был готов безропотно принять любой срок.

Если он продемонстрирует искреннее раскаяние и сможет доказать, что Карл Мёрк первым пытался на него напасть, а это была лишь самооборона, то, глядишь, ему удастся избежать пожизненного заключения в спецкамере, откуда человека могут вообще никогда не признать годным к освобождению. Но даже если дойдет до крайности, его угробленное будущее хотя бы подарит младшему брату шанс вернуть себе жизнь.