Юсси Адлер-Ольсен – Взаперти (страница 19)
Но в самый разгар ночи раздался звонок. Катастрофа стала реальностью.
Очередное нападение на Карла Мёрка с треском провалилось. И ладно бы этот мент просто остался жив — так еще и всех пятерых нападавших жестко обезвредили, и теперь их ждали допросы и новые солидные сроки. Так что если раньше Эдди просто сидел в дерьме по уши, то на сей раз ситуация стала по-настоящему критической.
И словно в насмешку, Карла Мёрка спас именно тот самый амбал, которого Эдди изначально нанимал для его ликвидации.
Он выждал пару часов, время от времени симулируя слабый кашель, отчего Фемке пару раз просыпалась сквозь сон.
В пять часов утра он разбудил её окончательно.
— Мне очень жаль, Фемке, — сказал он, показывая ей использованные экспресс-тесты. — Ты была просто великолепна вчера вечером, но я не должен был так рисковать тобой.
— Что это? — спросила она сонным голосом.
— У меня положительный тест на ковид. Похоже, я хожу заразным уже пару дней. Я сделал эти два теста ночью, и полоски на обоих проявились слишком четко.
— О нет, Эдди... И что теперь делать?
Он снова кашлянул пару раз, стараясь сымитировать влажный кашель с мокротой. — Я думал об этом последний час, Фемке. Нам нужно срочно изолироваться. Мы не можем рисковать, чтобы ты и дочка заразили кого-то у тебя на работе или в садике. Я подумал, что мы могли бы устроить себе что-то вроде совместного отпуска, пока будем приходить в себя.
Она вздохнула: — В летнем домике довольно холодно в это время года, Эдди.
— Я знаю. Поэтому я только что забронировал вот это.
Он показал ей фотографию квартиры, которую нашел в Валкенбюрге.
Туда они могли доехать на машине всего за пару часов.
ГЛАВА 15
Вторник, 29 декабря 2020 года, утро
МОНА / РОЗА
— Я видел это, Мона, и это определенно никуда не годится. Убери это, пожалуйста, будь так добра.
Начальник убойного отдела брезгливо махнул рукой на протянутую Моной фотографию шеи Карла, которую сделал врач в тюрьме Вестре. Багрово-красная, глубокая ссадина вокруг шеи её мужа говорила сама за себя и наглядно свидетельствовала о том, насколько близко лучший следователь убойного отдела был к тому, чтобы расстаться с жизнью.
— Через полчаса его переведут в следственный изолятор Слагельсе, так что, надеюсь, теперь ты довольна, — добавил он.
Какое же убожество. Он даже не мог заставить себя произнести имя Карла. Если Мона когда-то и испытывала уважение к этому легендарному шефу убойного отдела, то сейчас она кожей чувствовала, что даже у самых положительных чувств бывает свой срок годности.
— Разумеется, Маркус. И поедет он туда вместе с тем заключенным, который рисковал собственной жизнью, чтобы спасти Карла, ты меня понимаешь? Если бы не этот парень, в каком положении оказался бы ты — человек, который вообще пальцем не пошевелил, чтобы позаботиться о безопасности Карла?
Он выставил ладонь вперед, пытаясь выставить блок против очередной атаки: — Послушай, Мона. Пятеро нападавших уже доставлены в Главное управление полиции. Мы их допросим по полной программе и пустим дальше по судебной системе. Я гарантирую тебе, что они кровью искупят это дерьмо и получат солидные надбавки к срокам за покушение на убийство. Как минимум по шесть лет сверху каждому.
Она процедила сквозь зубы, глядя прямо на него: — Мы все прекрасно видели, как ты сквозь пальцы смотрел на те колоссальные риски, которым Карл подвергался последние несколько дней. Но я заявляю тебе: при любых раскладах его должны были изолировать с самого первого часа, как он переступил порог тюрьмы. Сейчас тебе просто повезло, и ты не стал соучастником его смерти. Но скажи мне, как вы планируете защищать Карла в изоляторе Слагельсе?
— Там его в любой момент могут перевести в одиночную камеру по его собственному запросу. Поверь мне, это одно из самых тихих и мягких мест в Дании, куда вообще можно упечь подследственного.
— За кратчайшие сроки Карла дважды пытались ликвидировать. — Мона на секунду запнулась. Какое же это страшное слово — «ликвидировать». Когда она думала об этом, ей стоило огромных усилий сдерживать слезы, но она обязана была справиться. Кто-то должен сохранять ясную голову, ведь если Мона даст волю эмоциям, всё окончательно полетит к чертям.
— Послушай меня. Карл сейчас далеко не в боевой форме, да и лет ему уже немало — впрочем, как и тебе. Как думаешь, Маркус, сколько бы ТЫ сам продержался под таким прессом, под которым сейчас находится он?
Она поднялась со стула: — Так что давай, прямо сейчас бери в руки мобильник и требуй от Службы исполнения наказаний, чтобы этого молодого человека, Мальте, этапировали в Слагельсе вместе с Карлом. И чтобы с этой секунды безопасность Карла была в абсолютном приоритете — особенно теперь, когда вся Дания в курсе его ареста. Ты меня вообще слышишь?!
Весь этот день Мона ходила сама не своя, глубоко потрясенная происходящим. И дело было не только в предательстве и цинизме Маркуса, не в кошмарном положении Карла и даже не в том, что старые коллеги отвернулись от него, а друзьям из Отдела «Q» закрыли всякий доступ к материалам дела. Её до глубины души потрясли сами датчане — точнее, оглушительное, звенящее отсутствие хоть какой-то поддержки.
Ни одно социальное медиа не заступилось за её мужа. Абсолютно все посты, новости и обновления статусов в Инстаграме, Фейсбуке и Твиттере были под завязку забиты тоннами ненавистнических комментариев. И хотя официальные обвинения против Карла еще даже не были обнародованы, толпа вовсю смешивала его с грязью безо всяких доказательств, приписывая ему и злоупотребление полномочиями, и коррупцию, и насилие, и недобросовестность, и жестокое поведение, и его так называемую сомнительную, бескомпромиссную погоню за высокими показателями раскрываемости. Никто не вспоминал о сложнейших делах, которые он распутал, о том, сколько убийц благодаря ему было остановлено и сколько безнадежных дел раскрыто. Карл Мёрк всего за сутки превратился в синоним предательства и чистого зла, и Мона не могла с этим смириться. Она была обязана вернуть мужу его честное имя в глазах общественности, сделать так, чтобы люди не линчевали его заочно, а, возможно, со временем даже приняли его сторону.
Когда она вошла в кабинет, всё еще кипя от ярости, Гордон был там не один. Она коротко кивнула новому следователю, который сидел в паре метров от Гордона и уставился на Мону так, словно она своим появлением отравляла его личное пространство токсинами.
— Гордон, где Роза? — спросила она.
Взгляд Гордона забегал: — Э-э-э, она... У нас тут дело на выезде... Возможно, она заскочит позже, я точно не знаю.
Затем из-под края стола осторожно показались четыре растопыренных пальца Гордона.
Мона едва заметно кивнула. Ему можно было ничего не объяснять. Она попробует зайти еще раз после четырех.
* * *
Все окна в квартире были темными, так что дома, возможно, никого не было. Здесь жил Йесс Лассен — владелец машины, на которой сбили первого адвоката Карла.
Роза на секунду замерла перед жилым блоком. В этот момент из-за угла с ревом вылетел дворник на своей уличной подметальной машине с мотором, закладывая вираж так, будто тренировал прохождение круга в Формуле-1.
— Вы случайно не знаете, Йесс Лассен дома? Я звонила ему на работу и в домофон, но никто не отвечает.
— Дома-дома, конечно, — ответил дворник, переводя технику на холостой ход. — Я видел его час назад, он как раз с покупками вернулся. На окна не смотри, у него там вечно темнотища. Йесс точно у себя, вон, если приглядишься, его там как раз видно.
Он ткнул пальцем в сторону высокого первого этажа. За стеклом действительно едва угадывался смутный силуэт, бесцельно слоняющийся по комнате.
— Он говорил, у него тачку угнали. Какая-то жуткая история с наездом на человека, все дела.
С этими словами дворник дернул за рычаг и с грохотом покатил дальше — выслеживать очередную заблудшую снежинку.
Розе пришлось звонить в дверь трижды, прежде чем хозяин открыл. Взгляд, которым он её окинул, был таким же мрачным и темным, как и его квартира. Было очевидно, что мужчина до сих пор не оправился от того, что произошло в воскресенье.
— Почему вы дома в рабочее время, да еще и во вторник? — спросила она, когда представилась и прошла в гостиную.
Он насупился: — Может, у вас, полицейских, и нет рождественских каникул, но в нашей конторе они есть. Да и как бы я до работы добрался, если криминалисты до сих пор не вернули мою машину? Сколько это вообще может тянуться?
— А почему бы вам не воспользоваться служебным автомобилем? Насколько я знаю, за вашей фирмой «DKNL Transport» числится Мерседес.
Он кивнул.
— В воскресенье вы возили своего шефа на кладбище Вестре. Зачем?
— Раз уж вы так много знаете, то должны быть в курсе, что служебная машина сейчас стоит на приколе[66]. Моего шефа полгода назад лишили прав по личным причинам. Ну, вы понимаете. Вот я его и вожу.
— Да, я читала об этом. У него нашли наркотики в крови, причем не в первый раз.
Йесс удивленно вылупился на неё: — Так а чего вы тогда с ним не поговорите? Что вам вообще от меня надо? Я уже дал все показания полиции. Я вез его, потому что он хотел положить цветы на могилу покойной жены.