Юсси Адлер-Ольсен – Тьма в бутылке (страница 6)

– Асад, а почему ты думаешь, что оно имеет какое-то отношение к пожарам, бесчинствующим сейчас?

– Бесчинствующим?

– Происходящим сейчас.

– Потому! – воскликнул Асад и указал на детализированную фотографию скелетных останков. – Это небольшое углубление на кости маленького пальца. Об этом есть кое-какая информация и вот тут. – Он открепил от доски папку и извлек страницу отчета. – Вот описание: «Как будто долгие годы на палец было надето кольцо, – говорится здесь, – углубление по всей окружности».

– Ну и?

– Но на маленьком пальце, Карл!

– И что?

– Я просматривал дела наверху, в отделе «А», и понял, что все началось с обнаружения после первого пожара трупа, у которого маленький палец вообще отсутствовал.

– Ладно. Это называется «мизинец» – понял? Одно слово, Асад.

– Да, а после второго пожара у погибшего мужчины обнаружили канавку на маленьком пальце. Такую же, как и здесь.

От изумления брови Карла поползли наверх.

– Думаю, тебе стоит пойти на третий этаж и доложить шефу отдела по расследованию убийств все то, что ты сейчас рассказал мне.

Асад просиял:

– Я бы ни за что не заметил, если бы фотография все это время не висела на стене на уровне моего носа. Забавно, правда?

Кажется, непроницаемая броня иссиня-черного высокомерия Розы дала небольшую трещину. По крайней мере, она не швырнула материалы нового дела Карлу на стол, а сначала отодвинула пепельницу и бережно, почти благоговейно положила письмо на столешницу.

– Почти ничего невозможно прочитать, – сказала она. – Очевидно, написано кровью и постепенно кровь растворилась в сконденсировавшейся влаге и въелась в более глубокий слой бумаги. К тому же буквы довольно коряво написаны. Зато легко различить заголовок. Смотри, какой он четкий. «Помогите» – написано наверху.

Карл нехотя наклонился и взглянул на то, что осталось от печатных букв. Возможно, когда-то бумага была белой, но теперь приобрела коричневый оттенок. Во многих местах недоставало небольших фрагментов по периметру – вероятно, они были утрачены, когда письмо после своего морского путешествия было наконец развернуто.

– Какие исследования были проведены, есть какая-то информация об этом? Где обнаружено? Когда?

– Они нашли бутылку практически у самых Оркнейских островов. Она застряла в рыболовной сети. Говорят, в две тысячи втором.

– В две тысячи втором?! То есть они явно не спешили передать его дальше.

– Бутылку забыли на подоконнике. Потому-то внутри и образовалось столько конденсата. Она стояла прямо на солнце.

– Шотландские недоумки, – проворчал Карл.

– К письму прилагается довольно бесполезный ДНК-профиль. Также есть несколько ультрафиолетовых снимков. Они постарались подготовить письмо как можно лучше. Смотри-ка, вот попытка пословной реконструкции содержания письма. Здесь можно кое-что прочитать.

Карл посмотрел на фотокопию и не озвучил реплику о шотландских идиотах. Ибо, сравнив оригинал письма с более яркой и тщательно проработанной попыткой реконструкции текста, нельзя было не впечатлиться.

Карл смотрел на письмо. Вероятно, на протяжении столетий многие люди пленялись идеей отправить сообщение в бутылке, которое извлекут и прочтут на другом конце земного шара. Они желали таким образом дать жизнь новой удивительной истории. Но только не в этом случае. Данная ситуация была ужасающе серьезной. Тут не ребячья шалость, ради которой бутылка была пущена в увлекательное плавание, никакой гармонии и синего неба над головой. Это письмо было именно тем, за что его принимали.

Отчаянным призывом о помощи.

5

Когда он уезжал из дому, вся обыденная жизнь оставалась позади. Он ехал двадцать километров на север от Роскилле к захолустной ферме, расположенной примерно посередине между их жилищем и домом на фьорде, вывозил из сарая фургон, парковал вместо него «мерседес». Отпирал дверь, наскоро принимал ванну и тонировал волосы, переодевался, минут десять стоял у зеркала, готовясь к выходу, в шкафах отыскивал все необходимое и затем, взяв багаж, направлялся к светло-синему «пежо-партнер», на котором осуществлял задуманное. Автомобиль был лишен каких-то особых примет – не слишком большой, не слишком маленький, номера не так чтобы жутко грязные, но плохо читаемые. Абсолютно анонимное транспортное средство, зарегистрированное на имя, которое он присвоил себе, когда приобретал ферму. Естественно, с определенной целью.

И вот он полностью готов.

Интернет предоставлял ему необходимую информацию о потенциальных жертвах через государственные архивы, способы доступа к которым он изучил за прошедшие годы. У него было при себе много наличных. На заправочных станциях и при въезде на мосты он расплачивался средними купюрами, а потому ему всегда удавалось избежать внимания камер видеонаблюдения. Он старался держаться подальше от всего необычного.

В этот раз его интересовала Центральная Ютландия. Здесь сконцентрировалось множество религиозных сект, к тому же прошло уже несколько лет с его последней поездки в этот район. Да, он сеял смерть и не забывал об осторожности.

Какое-то время он наблюдал, но, как правило, ограничивался несколькими днями на одном и том же месте. В первый раз остановился у женщины в Хадерслеве, в последующие разы его приютила женщина в небольшом городке под названием Лённе. А потому риск оказаться узнанным в Виборгском округе, довольно отдаленном от этих населенных пунктов, был ничтожно мал.

Он выбирал между пятью семьями. Две из них являлись приверженцами Свидетелей Иеговы, одна семья христиан-евангелистов, еще одна – последователи Хранителей Греха и последователи Церкви Матери Божией. Он склонялся к последней и приехал в Виборг около восьми вечера. Возможно, слишком рано, учитывая размеры этого города; но никогда не знаешь наперед, что может случиться.

Критерии для заведений, где он подыскивал себе женщин, у которых можно было бы поселиться, оставались всегда одни и те же. Не слишком маленький и не слишком запущенный бар, расположенный за пределами района, где все друг друга знают, не слишком облюбованный постоянными клиентами, привлекательный для одинокой женщины определенного типа в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти пяти. Первое заведение, «Йулес-бар», оказалось чересчур тесным и мрачным, там было слишком много пивных бутылок и игровых автоматов. Следующий бар оказался поприличнее. Небольшой танцпол, несколько посетителей. То, что надо, если бы не гей, сразу примостившийся на ближайший стул. Даже если удастся найти здесь подходящую женщину, этот красавец, несмотря на вежливый отказ, несомненно запомнит его, а это нарушает планы.

Лишь с пятого раза он нашел то, что искал. Даже надписи над барной стойкой подтверждали правильность выбора. Изречения «Кто больше молчит, тот сильнее кусает», «Снаружи хорошо, а в „Терминале“ лучше» и особенно «Лучшие души города обитают здесь» задавали нужный тон.

Итак, бар «Терминал» на улице под названием Могильная, одиннадцать вечера, но народ разгорячен пивом «Ханкок хойкер» и местным роком. Вот этих-то посетителей он и попробует на вкус до закрытия бара.

Он выбрал отнюдь не юную женщину, сидевшую у входа в зал с игровыми автоматами. Когда он вошел, она в одиночестве танцевала на крошечном танцполе, размахивая руками. Весьма приличная, не самая легкая добыча. Она затеяла серьезную охоту. Из разряда желающих познакомиться с мужчиной, на которого можно положиться. С тем, кто достоин просыпаться рядом с ней на протяжении всей оставшейся жизни. И она не рассчитывала найти его здесь. Она пришла сюда с подругами по работе после утомительной смены, именно так. Это было понятно сразу. Именно то, что требовалось.

В кабинке для курения стояли две ее фигуристые коллеги, то и дело вертелись и хихикали. Публика неравномерно рассредоточилась за столиками. Видимо, посетители полностью менялись за небольшой временной интервал. В любом случае, как он успел понять, окружающие едва ли смогли бы описать его сколько-нибудь подробно.

Он пригласил ее на танец после пятиминутного общения. Она оказалась не сильно пьяной. Хороший знак.

– Говоришь, ты не из этих краев, – сказала она. – Что же ты делаешь в Виборге?

От нее приятно пахло, ее взгляд был твердым. Легко можно было догадаться, что именно она желала услышать в ответ. Ему следовало сказать, что он приезжает в этот город довольно часто. Что Виборг ему нравится. Что у него хорошее образование и он одинок. Вот это все он и выдал. Спокойно, тихо, по порядку. Да он сказал бы все что угодно, лишь бы сработало.

Спустя два часа они лежали в ее постели. Она – более чем удовлетворенная, а он уверенный в том, что сможет прожить здесь несколько недель, прежде чем она начнет задавать ему навязчивые вопросы. Действительно ли она ему нравится? Настроен ли он на серьезные отношения?

Он старался не пробуждать в ней лишние надежды. Держался застенчиво, так что она не могла догадаться, из каких глубин личности появляются на свет его запоздалые ответы.

Наутро он встал в половине шестого, как и планировал, привел себя в порядок, осторожно покопался в ее вещах, кое-что разузнав о ней, прежде чем она начала потягиваться в постели. Разведена, как ему уже было известно. Взрослые дети, давно покинувшие родительский дом. И, само собой разумеется, сравнительно приличная и вполне ответственная должность в коммуне, которая, конечно же, отбирала у нее все силы. Ей было пятьдесят два года, и к настоящему моменту она оказалась готова ввергнуть свою жизнь в пучину приключений.