Юсси Адлер-Ольсен – Тьма в бутылке (страница 16)

– Но я вполне доволен, – сказал он. – Я встречаюсь со множеством старых знакомых по службе и при этом мне совсем не нужно идти вместе с ними на рабочее место. – Он устало улыбнулся, как в старые добрые времена. – Мне опостылела работа, Карл, особенно те моменты, когда я копался в расчлененках черт знает где всю ночь напролет. За пять лет не было ни дня, чтобы я не мечтал свалить. Так что деньги помогли мне выбраться из этого, пускай я потом и потерял их. Нет худа без добра.

Карл кивнул:

– Ты вот не знаешь Асада, но я-то уверен, что он притащил тебя сюда совсем не для того, чтобы обсудить столовское меню и пригласить тебя хлебнуть со старым коллегой мятного чайку.

– Он уже рассказал мне о письме из бутылки. Мне кажется, я более или менее в курсе. Можно взглянуть на письмо?

Вот именно!..

Томас расположился поудобнее, пока Карл бережно извлекал письмо из папки, а Асад, вальсируя, принес в кабинет стальной поднос с гравировкой, на котором стояли три крошечные чашечки. Собравшуюся компанию окутал аромат мяты.

– Тебе обязательно понравится этот чай, – наливая из чайника, сказал Асад. – Он отлично помогает от всего. В том числе и вот тут. – Он слегка почесал между ногами, сопроводив жест красноречивым взглядом, чтобы не осталось никаких неясностей.

Лаурсен включил настольную лампу и направил ее прямо на документ.

– Известно, кто подготовил находку?

– Да, лаборатория в Эдинбурге, Шотландия, – отозвался Асад.

Он вытащил схему расследования, прежде чем Карл успел сообразить, куда ее запихнул.

– Анализ представлен вот здесь. – Асад положил бумаги перед Лаурсеном.

– Хорошо, – произнес Томас спустя несколько минут. – Насколько я вижу, расследование провел Гильям Дуглас.

– Ты его знаешь?

Лаурсен посмотрел на Карла с изумлением. С таким выражением на лице могла бы смотреть пятилетняя девочка, если бы ее спросили, знает ли она, кто такая Бритни Спирс. Нельзя сказать, что в глазах Лаурсена читалось особое уважение, но Карлу стало любопытно. Черт его знает, кто такой этот Гильям Дуглас, который родился на противоположной стороне Ла-Манша.

– Думаю, мы вряд ли сумеем тут что-то добавить, – сказал Лаурсен и поднял чашку с мятным чаем двумя крупными пальцами. – Наши шотландские коллеги сделали все возможное, чтобы сохранить бумагу и реконструировать текст различными световыми и химическими способами. Было обнаружено минимальное присутствие следов типографской краски, однако, видимо, не предпринималось никаких попыток определить происхождение бумаги. На самом деле большую часть физического исследования они оставили нам. Документ побывал на криминально-техническом анализе в Ванлёсе?

– Нет, но мне и в голову не пришло, что техническое исследование еще не завершено, – попытался артачиться Карл.

Это было его ошибкой.

– Вот тут внизу написано. – Лаурсен указал на нижнюю строчку рапорта исследования.

Почему они этого не заметили? Дьявол!

– Роза, вообще-то, мне говорила, Карл. Но она сомневалась, что нам пригодятся сведения о бумаге, – вмешался Асад.

– Ну, тем самым она совершила грубейшую ошибку. Дай-ка взглянуть. – Лаурсен поднялся и протиснул кончики пальцев в карман штанов. А это весьма нелегко, если твои накачанные ляжки стиснуты узкими джинсами.

Карл прежде много раз видел лупы, подобные той, которую извлек Лаурсен. Небольшой четырехугольник, который можно разложить, чтобы установить на предмет исследования. Похоже на нижнюю часть небольшого микроскопа. Стандартное оборудование для коллекционера марок и других безумцев, но в профессиональном исполнении, с высококлассной линзой «Карл Цейсс», поистине необходимая вещь для такого технического специалиста, как Лаурсен.

Томас занялся документом и теперь бухтел что-то про себя. Он очень тщательно изучал строку за строкой.

– Ты можешь разобрать еще какие-то буквы с помощью своей стекляшки? – поинтересовался Асад.

Лаурсен покачал головой, но промолчал.

Карлу приспичило покурить:

– Я выйду на минутку, ладно?

Коллеги почти никак не отреагировали.

Он уселся на один из столов в коридоре и уставился на кучу простаивающей оргтехники. Сканеры, ксероксы и тому подобное. Это ужасно раздражало. В следующий раз надо будет позволить Розе закончить дело, чтобы она не смылась в самом разгаре. Никудышное руководство.

Именно в этот неподходящий момент саморефлексии Карл услышал на лестнице серию ударов, похожих на удары баскетбольного мяча, медленно и планомерно скатывающегося вниз по ступенькам, затем последовал грохот, как от тачки, у которой сдулось колесо.

Перед ним возникла некая персона – этакая высокая старуха, вернувшаяся с морской прогулки в Швецию. Тяжелые туфли на высоком каблуке, плиссированная юбка в шотландскую клетку и почти столь же яркая сумка-тележка, которую дама тащила за собой, – все это буквально кричало о середине XX века. Эта дылда была клоном Розы, только с отчаянной блондинистой завивкой. Карлу показалось, что он оказался на сцене вместе с Дорис Дэй[17] и не знает, где находится запасный выход.

Когда чувствуешь подобное замешательство, а у сигареты к тому же нет фильтра, можно обжечь пальцы.

– О черт! – закричал он и бросил окурок на пол прямо перед красочной фигурой.

– Ирса Кнудсен, – как ни в чем не бывало представилась она и протянула ему растопыренные пальцы.

Карл обратил внимание, что ее ногти были накрашены ярко-красным лаком. Он и не думал, что близнецы бывают настолько похожи, но при этом могут кардинально разойтись по противоположным сторонам родового древа.

Карл собирался сразу продемонстрировать, кто тут главный, и вдруг осознал, что отвечает на ее вопрос:

– Ваш кабинет чуть дальше по коридору, напротив висящих на стене бумажек.

Он позабыл все, что до этого собирался сказать, о том, кто он такой и какую должность занимает. Он позабыл сделать ряд внушений о том, что поведение сестер крайне недопустимо и подобному безобразию как можно скорее должен быть положен конец.

– Я думаю, меня пригласят на небольшое совещание, как только я обоснуюсь. Скажем, через час? – Такова была ее заключительная реплика.

– Что это было? – спросил Асад, когда Карл вернулся в кабинет.

Тот бросил на него взгляд, полный бешенства.

– Что это было?! На минуточку, это проблема. Твоя проблема! Через час ты должен ввести сестру Розы в курс дел. Ясно тебе?

– Так это и есть Ирса? Та, что прошла мимо?

Карл подтвердил, прикрыв глаза.

– Ты понял? Ты ее проинструктируешь.

Затем он обратился к Лаурсену, который почти закончил изучение документа:

– Лаурсен, ты что-нибудь обнаружил?

Техник, переквалифицировавшийся в варщика картошки, кивнул и указал Карлу на нечто еле-еле видимое.

Карл наклонился к лупе. Ну да, ясно различима какая-то заноза размером с кончик волоска, а рядом – что-то круглое, крошечное и плоское, к тому же почти прозрачное.

– Это деревянная щепка, – сказал Лаурсен. – Я думаю, она откололась от кончика инструмента, которым написан текст, так как она располагалась в направлении написания и была плотно вдавлена в бумагу. Вторая находка – рыбья чешуя. – Лаурсен выпрямился и повращал плечами. – Мы можем продвинуться дальше, Карл. Но нам придется отправить это в Ванлёсе, хорошо? Я не удивлюсь, если они довольно быстро определят породу дерева, однако для того чтобы установить вид рыбы по кусочку чешуи, тебе, видимо, придется обратиться к экспертам-океанологам.

– Все вместе звучит очень любопытно, – вставил Асад. – Какой способный у нас коллега, Карл!

Способный? Он действительно это сказал?

Карл поскреб себя по щеке.

– Что еще ты можешь сказать относительно этого, Лаурсен? Есть еще что-нибудь?

– Да, я не понимаю, правша или левша написал это письмо, что, вообще-то говоря, странно, учитывая высокую степень пористости бумаги. В таких случаях всегда прослеживается наклон в определенном направлении. Отсюда можно заключить, что писали при затруднительных обстоятельствах. Возможно, на неровной поверхности или даже со связанными руками. Может быть, человек просто не умел достаточно хорошо писать. Кроме того, держу пари, что бумагу использовали для заворачивания рыбы. Насколько я вижу, есть остатки слизи, и это явно рыбья слизь. Ведь нам известно, что бутылка была пустая, так что никакие рыбные останки не могли проникнуть внутрь во время ее нахождения в воде. Что касается вот этих теней на бумаге, ничего определенного не скажу. Возможно, они ничего и не значат, бумага явно немного заплесневела, однако более вероятным представляется то, что эти пятна образовались в результате долгого пребывания в бутылке.

– Как интересно! А что ты думаешь о письме в целом? Оно достойно изучения или это просто шалость мальчишек?

– Шалость мальчишек?.. – Лаурсен слегка вывернул верхнюю губу, так что обнажились два кривоватых передних зуба.

Это означало отнюдь не усмешку; скорее, сейчас следовало его внимательно выслушать.

– Я вижу на бумаге углубления, которые говорят о дрожащем почерке. Щепка, представленная вашему вниманию, давала узкую и глубокую царапину до тех пор, пока не сломалась. В некоторых местах след проступает настолько явно, словно сделан на виниловой пластинке. – Он покачал головой. – Нет, Карл, не думаю, что это детская шутка. Похоже, письмо написано трясущейся рукой. И опять-таки, возможно, что человек был до смерти напуган. Да-да, я готов прямо заявить: здесь все серьезно. Но конечно, никогда нельзя знать наверняка.