Юсси Адлер-Ольсен – Эффект Марко (страница 88)

Рене посмотрел на лужайку с множеством разбросанных белых листов. Застряв в ветвях деревьев и кустарников, они способствовали созданию печальной обстановки. В паре метрах от него на тополе висела такая же бумажка, на которой было что-то написано. Точнее, напечатано на компьютере и подписано от руки. Как же жутко было представить себе, что, возможно, Лиза сидела и писала на этом самом листе в тот миг, когда все случилось…

«Когда все случилось». Рене пытался осознать значение этих трех слов.

Когда случилось что? Вот как было бы правильнее сказать. Ибо – кто это сделал и почему? Те же люди, что напали на них с супругой?

Вообще-то Эриксен считал, что налет на его собственный дом был делом рук Снапа, но теперь он уже не был уверен в этом.

Тогда кто?

Рене никогда не встречался с Брайе-Шмидтом, но слухи утверждали, что этот человек разбогател отнюдь не честным путем и что он в высшей степени предприимчив и хладнокровен. Предприимчив и хладнокровен, да. Вновь два слова, которые можно было интерпретировать как угодно.

Закрыв глаза, Рене размышлял над ситуацией. Брайе-Шмидт уже немолод и, естественно, нанял людей для совершения грязных дел, если, конечно, за этим вообще стоял он. Но каков был мотив? Тот же, что привел сюда и его самого?

Эриксен взглянул на группу людей и на «Скорые», которые беззвучно исчезли в направлении города. Всего две минуты тому назад он был готов оказаться на месте, как только все разъедутся, однако теперь, перейдя к более рациональному ходу мыслей, понял, что вряд ли стоило туда идти.

Речь шла о деньгах. О куче денег. И даже то, что развернулось сейчас перед его глазами, служило тому неопровержимым доказательством.

Люди разошлись в разные стороны и принялись обходить постройки. Двое полицейских медленным шагом двинулись в его направлении, по всей видимости тщательно исследуя газон и окрестности. «Наверное, ищут следы, – подумал Рене и бросил взгляд назад, где глубоко отпечатались в грунте подошвы его ботинок. – Слава богу, я не успел приехать сюда раньше, иначе я бы наследил вокруг дома», – пришло ему в голову. Он начал пробираться по перелеску к главной дороге, где в укрытии была припаркована машина.

Наконец-то усевшись за руль, Эриксен уже не сомневался. Он видел на носилках Тайса и Лизу, и их убили. На протяжении всей аферы Брайе-Шмидт играл в ней основную роль, и Рене был убежден, что дело обстояло так и сейчас. Жажда наживы не знала границ. То же самое было справедливо и в отношении его самого. Если Брайе-Шмидт погубил этих двух людей ради акций Кюрасао, значит, на данный момент он уже завладел бумагами.

Естественно, Рене был готов отправиться за несколько сотен километров на север, чтобы удостовериться в этом.

Лампы из кованого железа, фонтан без воды, незатейливые решетки на всех окнах – так выглядели консульства всех центральноафриканских республик. Претенциозно и уродливо.

Рене закрыл машину и застегнул пальто. Конечно, он справится с таким старикашкой, как Брайе-Шмидт, а если нет, молоток наготове. Сейчас предстояло выглядеть энергично и решительно.

Дверной молоточек плотно сидел в пазухе. «Видимо, далеко не каждый день к нему кто-то приходит», – решил Рене и постучал снова, полагая, что дома явно кто-то есть, раз горит свет в нескольких окнах.

Он заглянул на участок поверх калитки, проделанной в заборе из жердей, который окружал сад с высокими древними соснами. Может быть, стоит обойти дом вокруг и попытаться заглянуть внутрь со стороны сада? В таком случае Рене сможет удостовериться, что Брайе-Шмидт находится в доме один.

Будучи мальчишкой, он, бывало, пробирался к соседям на праздник двенадцатой ночи, чтобы замазать им окна закопченной пробкой, но это было давным-давно. Проникновение на чужую территорию явно не являлось основным навыком интеллигентного кандидата юридических наук, построившего карьеру на государственной службе. Поэтому Эриксен ощущал себя неуклюжим недотепой, когда прыгал от кустика к кустику, не спуская глаз с яркого света, лившегося в сад из окон.

«Видимо, это окна гостиной», – предположил он, попытавшись приподняться на цыпочки и заглянуть в жилище.

Эта комната больше всего напоминала стереотипный дом Эрнеста Хемингуэя – или декорации, созданные для посредственной кинокартины. Рене еще никогда в жизни не встречал такого количества трофеев в виде убитых животных, собранных в одном помещении. Чучела волов и антилоп, зверей хищных и травоядных, которых он видел только на картинках, висели повсюду со стеклянными глазами и лощеными шкурами бок о бок с оружием, которым они были лишены жизни.

«Что за чертовщина», – подумал Рене, двигаясь дальше. Вдруг он услышал мужской голос. Несомненно, это был голос Брайе-Шмидта; характерно сдавленный и скрипучий, он выплевывал фразы бездушно и нетерпеливо.

– Если вы сегодня в Эстебро видели, как он выезжал из города на такси, – звучал хриплый голос, – вы должны хорошенько пораскинуть мозгами и понять, где он может находиться. И как только вы это поймете, сообщите мне. Если не получится связаться со мной, доложите африканцам.

В разговоре повисла пауза, во время которой Рене продвинулся чуть дальше. Он никогда не видел Брайе-Шмидта, и, возможно, его планы изменятся, если вдруг окажется, что тело старика еще соответствует сексисткому образу, который он пытался воссоздать этим адом из поверженных животных.

– Я понятия не имею, куда сбегают твои люди, ты должен сам их контролировать, – сказал наконец Брайе-Шмидт. – Вот так, Золя. Делай свою работу или проваливай к чертям собачьим.

Теперь Рене стало совершенно ясно, что он слышал только один голос. Значит, Брайе-Шмидт, вероятно, говорил по телефону.

Рене обнаружил, что звук шел из приоткрытой двери, ведущей из дома в сад, всего в нескольких метрах от него. Значит, он сможет проникнуть внутрь через эту дверь, какое счастье…

Оставалось сделать всего несколько шагов. Какая блестящая возможность для вторжения. Наконец-то они встретятся лицом к лицу, наконец-то будет произведен расчет, который никак не удавалось осуществить на протяжение многих лет.

Сжимая в руках молоток, Эриксен подошел к двери и уперся взглядом в совершенно молодого темнокожего мужчину, стоявшего в дверном проеме с мобильным телефоном, прижатым к уху, и голосом, стопроцентно принадлежавшим Брайе-Шмидту.

Через секунду парень захлопнул телефон и сунул его в карман. Он казался абсолютно невозмутимым, не то что ошеломленный Рене.

– Входите, – пригласил он совсем другим голосом. – Вы, наверное, Рене Эриксен. Добро пожаловать.

Рене нахмурился и принял приглашение, крепко сжав молоток в глубине кармана.

– Да. А вы? Кто вы такой? Почему вы подражаете голосу Брайе-Шмидта?

Темнокожий улыбнулся и сел. Возможно, он пытался внушить Рене доверие, как делает начальник, который приглашает подчиненных на чашечку кофе перед тем, как уволить их. Об ощущении безопасности не было и речи.

– Это долгая история. Не желаете присесть?

– Нет, я предпочитаю постоять. Где Брайе-Шмидт?

– Он сидит в гостиной по соседству. В данный момент он задремал, так что вам придется подождать, пока я его разбужу.

– А вы тем временем ведете все дела от его имени, так я полагаю?

Он развел руки в стороны. Ответ был очевиден.

– Так, может, именно вы разговаривали по телефону и с нами на протяжении последней пары лет?

Последовал тот же самый жест светлых ладоней, контрастировавших с черной кожей.

– Всякий раз?

– Возможно. Брайе-Шмидту в последнее время хватало и других занятий.

Рене огляделся. На стене за спиной африканца висели запечатанные двуствольные дробовики и узенькие винтовки, над ними – черные луки и колчаны со стрелами. Сбоку вертикально были прикреплены два острых, как иглы, копья с черными древками и широкими обоюдо-острыми наконечниками. Рядом со столиком на слоновьей ноге стояла выдолбленная из ноги носорога емкость с палицами разного вида. В витрине с другой стороны виднелись ножи, предназначенные для разных целей.

Здесь явно было не то место, в котором Рене хотел бы довести беседу до вооруженной схватки. Уж лучше сразу самоустраниться. С этой арены ему не выйти победителем, с молотком или без.

– То есть мне никак нельзя поговорить с Брайе-Шмидтом прямо сейчас? – переспросил он.

Африканец покачал головой.

– Давайте назначим встречу на завтра. Как вам, например, десять часов? Я точно знаю, он будет доступен.

Рене кивнул. Завтра в десять он будет уже на краю света. Так что теперь надо добыть средства, заработанные акциями «Банка Карребэк». Все сложилось даже удачно.

– Ну ладно. Благодарю вас. Передайте Брайе-Шмидту, что я с радостью с ним встречусь.

Африканец привстал.

– А что мне ему передать, о чем пойдет речь?

– Мы поговорим завтра, ничего особенного.

Африканец протянул ему руку, однако Рене почувствовал в этом жесте какой-то подвох и проигнорировал его. Отступив к двери веранды, он попрощался. Завтра к десяти он сюда вернется.

Не успел Рене взяться за ручку двери, как чернокожий метнулся к нему и нанес удар ребром ладони в горло.

– Ты никуда не уйдешь, я тебе не доверяю, – прошипел он, когда Рене опустился на колени и начал хватать ртом воздух. – Ну-ка говори, зачем ты пришел.

Эриксен попытался, но не смог произнести ни слова. Шейные мышцы оказались парализованы, а с ними и правая рука.