Юсси Адлер-Ольсен – Эффект Марко (страница 105)
– Вы говорите только о каких-то останках. Разве не следует нам всем тут признать, что мы не знаем ни шиша? У нас на руках только предположения, так что нам может только казаться, что мы разгадали крошечную часть всего этого хаоса. Я и гроша ломаного не дам за предположения.
Карл еще припомнит ей последнюю фразу, когда придет время. Ждать осталось не так уж и долго.
– У меня имеется еще кое-что, – продолжил Лаурсен. – Вы наверняка уже получили эти сведения, если проверите вашу электронную почту. Они обнаружили автомобиль Эриксена. В настоящий момент он стоит и пылится в одном из переулков Палермо.
– Палермо?! – воскликнул Карл. – Но это же на Сицилии, провались она пропадом!
Лаурсен кивнул.
– Да-да. Парень преспокойно докатился до Сицилии на своем стареньком авто, беспрепятственно пропахав пол-Европы, и его никто ни разу не остановил.
– Да здравствует Шенген,! – вскрикнула Роза.
– Да уж, далековато, – признал Карл. – Но раз так, видимо, надо исходить из того, что Палермо – как нельзя более подходящее место для желающих заполучить новые документы и поменять внешность?
– Я слышал, Интерпол уже подключился, – заметил Лаурсен.
– Да, прекрасно, – вздохнул Карл. – А в Интерпол входит сто девяносто стран-участниц. Вдруг он предпочел схорониться в одной из десяти-двенадцати стран, в которых эта организация не представлена?
Ассад покачал головой.
– Карл, никогда невозможно знать наверняка. Нет никакой гарантии.
– Нет. Правда, единственное, чего мы, по-моему, не узнаем никогда в жизни, это где залег Эриксен, или как там его теперь зовут, будь он неладен. С такой суммой денег, которую он, судя по всему, прихватил с собой, мы его не отыщем. Так подсказывает мне опыт. Вот и всё.
Стеклоочистители сновали из стороны в сторону, как ненормальные, когда Карл подъезжал к автотрассе.
Он уже заметил множество машин, застрявших в огромных лужах, которые разлились повсюду.
Дьявол свидетель, насколько ему не хотелось тащиться тридцать километров в северном направлении в такую непогоду! У кого бы только найти место, где можно переночевать…
Тогда он вспомнил о бумажках в нагрудном кармане. Если он свернет налево, окажется у Лисбет, а если направо, двинется в направлении жилища Моны.
На мгновение Мёрк улыбнулся при этой мысли, однако улыбка быстро исчезла.
Что, черт возьми, он вообразил о себе, сидя тут и рассчитывая, что эти две женщины, которые наверняка уже пристроились в своих гнездышках с другими мужчинами, пожелают связываться с ним?
Тогда он выхватил бумажки из кармана, опустил стекло и выкинул их. Пускай плывут себе к чертовой матери.
Карл потратил час с четвертью на дорогу, пока перед ним не предстала венецианская версия Рёнехольтпаркен.
«Уф», – выдохнул он, увидев машины на парковке. Мало кто, включая его самого, сможет завести наутро машину, не прибегнув к помощи фена.
– Подвал в порядке? – перво-наперво поинтересовался Мёрк, входя в дом.
Ответа не последовало. Непонятно, стоило ему готовиться к лучшему или к худшему.
Он заглянул в гостиную. Кромешная темнота, как ни странно. Неужто они оставили Харди лежать без света? Как-то не похоже на них…
– Харди, – тихо позвал он, чтобы не напугать друга. И в тот же миг в гостиной вспыхнуло море света.
– Та-дам! – завопили Мортен и Мика, шокировав Карла.
Затем они расступились и представили его взгляду Харди, сидевшего в громадной электрической инвалидной коляске со всевозможными стержнями и трубками перед головой.
– Ну давай же, Харди! Покажи Карлу, на что ты способен! – крикнул Мортен.
Мёрк был опьянен счастьем. Вид Харди, с широкой улыбкой катившегося вперед, довел всех до слез.
Объятиям не видно было конца. Поздравлениям тоже.
С этого дня в доме Карла возвестила о своем начале новая эпоха, без преувеличения. Поистине новая эра, ни больше ни меньше.
Откинув голову на подушку, Карл пытался успокоиться, но никак не мог. Всякий раз, прикрыв глаза, он видел перед собой счастливое лицо Харди и пустую кушетку посреди гостиной.
Он вздохнул. Сколько же всего они смогут совершить вместе в будущем, лишь бы он дожил до этого…
Позволив этим мыслям захватить себя на полчаса, Мёрк протянул руку за стопкой рекламных брошюр, которые он взял с собой и положил рядом поверх одеяла. Подобный раунд потребительского сёрфинга быстро утомит его. «Гораздо лучше, чем считать овец», – подумал он, отделяя зерна от плевел.
И вдруг между каталогами «Альди» и «Факта» Карл обнаружил почтовую открытку.
Кто на всем свете мог послать ему открытку? Наверняка это для Мики или Мортена. Может быть, кто-то из присутствующих на вечеринке решил поблагодарить их за приглашение.
Он посмотрел на поле адресата. Имя было, несомненно, его. Только тогда Карл заметил, что, помимо имени и адреса, на открытке ничего не было написано, зато была приклеена небольшая вырезка с текстом: «Выставка африканских украшений оказалась совершенно уникальной. Собрание колец, браслетов и ожерелий ручной работы…»
Остальное было отрезано.
Карл криво усмехнулся.
«Шельмец», – подумал он, представляя себе смуглого парнишку. Затем перевернул открытку и долго сидел, глядя на картинку.
«Башня Ольборга – больше, чем просто вид», – гласила подпись.
Эпилог
– Ричард, ты ведь еще не уходишь, а?
Она извернулась на простыне так, чтобы на ее теле не оказалось ни единого секретного уголка; волосы в подмышках развевались на сквозняке, который создавал потолочный вентилятор.
– Гляди. Не хочешь, случайно, поработать здесь языком? – С этими словами она принялась водить пальцем вокруг пупка, откинув голову назад.
Улыбнувшись, он бросил на простыню рядом с ней две стодолларовые купюры. Она была одной из лучших, но одного раза вполне достаточно. В пруду водится еще много рыбок, как говорится. Слишком много.
– О, Ричард, две сотни! Какой ты замечательный, – выразила она свое восхищение и прикрыла банкнотами соски. – Приходи снова. Поскорее!
Воздух снаружи был необычайно сухим, жар волнами накатывался с улицы. Даже уличные торговцы то и дело протирали потные шеи сальными платками.
Однако жара была Рене нипочем. Полтора года, проведенные в десяти странах Южной Америки, научили его, как вести себя в климате, в котором большинство северян вынуждены быстро сдаться.
Секрет заключался в способности прислушиваться к собственному организму. Обильное питье, передышки в барах, оборудованных кондиционерами, элегантная, но в то же время достаточно просторная одежда, вертолетные экскурсии, пока остальные сидели в машинах, конные прогулки, пока остальные ходили пешком. Повсюду в Южной Америке можно было извлечь выгоду из перечисленных благ. Парагвай, Боливия, Гайана – здесь не было ни одной страны, в которой статус и деньги не обеспечили бы своего обладателя всем необходимым.
Рене потянулся и посмотрел на солнце. Еще оставалось немного времени на сиесту. Маникюр наскоро, и, возможно, непродолжительный поход по магазинам, если ему вдруг что-то понравится, – обычно это занятие творило настоящие чудеса.
Женщина, проходившая мимо по тротуару, улыбнулась ему и замедлила шаг, чтобы понять, принял ли он ее предложение, однако Рене был пресыщен.
С тех пор как он имплантировал зубы, нарастил волосы, затем перекрасив их в каштановый оттенок, избавился от мешков под глазами, приобрел здоровый цвет лица и вообще стал выглядеть с иголочки, многолетние равнодушные объятия и секс в виде опостылевшей обязанности окончательно ушли для него в прошлое.
Маракай не являлся самым красивым городом в Венесуэле, в котором ему удалось побывать, однако что касается женщин, вероятно, именно здесь за деньги можно было получить больше, чем где бы то ни было.
Рене кивнул сам себе. Постепенно он настолько привыкал к своему новому статусу, что ему требовалось довольно долго сидеть в тишине и спокойствии, чтобы припомнить, откуда он в действительности ведет свое происхождение.
Эриксен прекрасно понимал, что сохранялась теоретическая возможность того, что его объявили в розыск, но относился к этому спокойно. Даже если предположить, что следы его не полностью стерты пожаром в доме Брайе-Шмидта – а он был убежден, что они стерты, – можно было всегда смотать удочки. Он никогда не задерживался слишком долго на одном месте. Следующей остановкой запланирован Уругвай, тамошние женщины славятся своей красотой. После того как он объедет все южноамериканские страны, инфраструктура которых представлялась ему наименее опасной, настанет черед Азии.
Рене рассчитывал приближаться к старости ни в чем себе не отказывая, а кроме того, предполагал, что пройдет вечность, прежде чем наступит эта самая старость. Вопрос заключался лишь в том, чтобы хорошо следить за собой.
Ведь он мог себе это позволить. Акции из Кюрасао представляли собой гораздо большую ценность, чем он когда-либо мог предположить, так что, какой бы разгульный образ жизни он ни вел, средств оставалось в избытке на всю его оставшуюся жизнь и даже больше.
Эриксен завернул за угол и оказался на одной из главных улиц, немедленно ощутив аромат роскоши и зажиточной среды в комфортной уверенности, что и он является частью этого богатого мира.
Отделанный мрамором магазин с бронированными витринами заставил его остановиться.
Он проходил здесь далеко не впервые, однако теперь твердо решил, что этот раз будет последним. Ибо часы «Элефан Отоматик» от Фабьена Кашо представляли собой именно то, что он искал. Это подкупающее сочетание простоты и дерзости в совокупности с очень стильным ремешком привлекало его не меньше, чем табличка на витрине, которая сдержанно, но толково доносила до всех любопытных душ, что во всем мире представлено только одиннадцать экземпляров данной модели. Всего лишь за 43 700 долларов можно примкнуть к эксклюзивному сообществу.