Юсси Адлер-Ольсен – Без предела (страница 96)

Пирьо подняла глаза и посмотрела на скользящие по небу облака. Выстрел боли снова поразил ее, на этот раз как нож, всаженный в живот. Ей показалось, что ребенок перевернулся в ее чреве резким рывком. Словно постоянный ток был пропущен через плод, а не через копенгагенских полицейских.

Пирьо проковыляла по коридору к кабинету и, захлопнув за собой дверь, бросилась на кресло. Сделала несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить пульс, однако это не помогло. Руки ее задрожали, кожа похолодела. Творилось что-то непонятное. Неужели такова психологическая реакция ее организма на то, что она собиралась предпринять? Пирьо не испытывала в связи со своим планом никакого стыда, и все-таки – не он ли был причиной ее теперешнего состояния? Получается, в ней просыпалась совесть? И следует ли воспринимать происходящее как испытание – или как наказание? Пирьо никак не могла поверить в случившееся. Боль в животе вновь стала нестерпимой, и женщина взывала к Гору, умоляя его избавить ее от испытания.

– Я делаю это из лучших побуждений! – вопила она.

Внезапно все прошло так же резко, как началось.

Со вздохом облегчения Пирьо поднялась с кресла, но, к своему ужасу, обнаружила, что ноги не подчиняются ей.

Она принялась массировать бедра, чтобы заставить ноги передвигаться, удивляясь ощущению теплой влаги, разлившейся по ягодицам и нижней части живота.

И тогда она заметила кровь – на сиденье кресла и на белоснежном халате.

Кровь теплой струйкой стекала по ее ноге и капала под стол.

«Осталось немного». Только эти два слова четко формулировались в голове у Карла, остальное сознание было занято откликом на страдания тела. Поначалу было ощущение, что организм кипит, – похоже на покалывание в затекшей конечности, только в гораздо более серьезном масштабе. Но затем все группы мышц напряглись и застыли. Даже крошечные мышцы век и ноздрей оказались сведены судорогой и затвердели. Кажется, тело медленно тлело изнутри. Внезапно ритм сердечных сокращений разладился, в мозге произошло мгновенное короткое замыкание, легкие постепенно переставали реагировать на недостаток кислорода. И чем тоньше становился слой облаков на небе, тем быстрее росла сила тока и слова «осталось немного» приобретали пронзительное значение.

Карл не замечал рядом с собой Ассада. Лишь на краткий миг он вспоминал, что они сидели привязанные друг к другу. Лишь на краткий миг он вспоминал, где находится.

Неожиданно сила тока сократилась. Карл стал хватать воздух ртом, дыхание его стало глубоким. Электрические импульсы еще вызывали дрожь в теле, но это было ничто по сравнению с тем, что пришлось испытать ранее. Он беспокойно огляделся. В помещении было светло. Возможно, даже светлее, чем прежде. Что случилось?

Вдруг Карл услышал стон.

Он пытался обрести контроль над шейными мышцами, они все еще были твердые, как камень. С трудом повернув голову к Ассаду, он увидел серьезное лицо коллеги, искаженное болью.

Вместо слов из горла Мёрка вырвался хрип, однако он все-таки совладал с голосовыми связками:

– Ассад, что происходит?

Тот ответил не сразу и слишком отрывисто:

– Есть заземление… в стенке.

Карл еще немного повернул голову. Сначала он не понял, что имеет в виду Ассад. Стена была сделана из какого-то металла, он сразу обратил на это внимание. Ну и что из этого?

И тут Мёрк уловил слабый запах паленого мяса и попытался обнаружить источник этого запаха.

Вдруг он заметил, что рука Ассада сильно дрожит. Карл поднял связанные руки к стене как можно выше и ткнул в металлическую плоскость большим пальцем, вокруг которого был обмотан кабель. От стены шел еле заметный дымок. Вот что за запах он учуял.

– Ток… больше… не проходит… – простонал Ассад.

Карл опустил взгляд на палец сирийца; большой ноготь на нем медленно приобретал коричневый цвет, а кожа совсем почернела. Смотреть на это было жутко. Исходя из познаний Карла о токе, Ассад жертвовал своим пальцем ради спасения их жизней. Теперь ток, идущий от всех солнечных батарей, аккумулировался в кабеле, обмотанном вокруг большого пальца Ассада, и уходил через него в металлическую стену.

Ток ищет кратчайший путь в землю – кажется, именно эту фразу школьный учитель физики не уставал повторять на своих уроках?

– Ассад, ты не можешь немного развернуть руку, чтобы кабель соприкасался непосредственно со стенкой? – осторожно спросил Карл.

Помощник с усилием покачал головой.

– О-о-ох, – прокряхтел он, когда облако в окне внезапно скрылось. На мгновение сильнейшая боль заставила его оторвать палец от металла. Карл тут же вжался головой в стену, руки сковало судорогой.

Так продолжалось до следующего облака.

Краем глаза он заметил, как Ассад вздрогнул, после чего ток оставил тело Мёрка в покое.

Ассад буквально задыхался рядом с ним. На это было невыносимо смотреть. Долго это не продлится.

Карл глубоко вздохнул.

– Когда покажется солнце, убери палец от стены. Страдания закончатся… в одно мгновение, – услышал он собственный голос. Жутко было думать об этом, но что, если он окажется не прав? Если страдания не закончатся? – Но прежде чем ты это сделаешь, я должен узнать – почему…

Карл на секунду задумался. Да хочет ли он знать на самом деле?

– Узнать… о чем? – простонал Ассад.

– Саид. Почему тебя так звали? Это твое настоящее имя?

Между ними повисло молчание. Не надо было спрашивать.

– Это… это в прошлом, Карл, – послышался слабый голос Ассада. – Конспиративная кличка… вот что это такое. Не думай… об этом… сейчас.

Мёрк уставился в пол. Тени приобрели более резкие очертания.

– Солнце выходит. Убирай палец, Ассад, слышишь!

Тело коллеги сотрясалось, но Карл не ощутил никаких изменений. Значит, Ассад не слушал его.

– Давай же, Ассад. Убирай!

– Я… справлюсь, – прошептал сириец почти беззвучно. – Я уже… делал… это… раньше…

Глава 50

Пирьо наклонилась к столу и схватила телефонную трубку. Если «Скорая» приедет сразу, она окажется в гинекологическом отделении больницы Кальмара через сорок пять минут.

«Если Ату сможет поехать со мной, все будет хорошо», – подумала она. И даже улыбнулась при этой мысли. Но неприятное ощущение вновь пронзило ее насквозь.

– О нет, что там такое происходит? – простонала Пирьо, когда очередной болевой спазм заставил ее откинуться на спинку кресла.

Она инстинктивно опустила глаза – кровотечение усилилось.

На несколько секунд ее охватила сильная дрожь, а затем тело расслабилось, все ощущения исчезли. Осталось только чувство опустошенности. Учащенное сердцебиение, сокращения матки, все импульсы, сигнализирующие об общем состоянии организма, – все прервалось мгновенно.

Пирьо заплакала. Когда-то по детской наивности она упрашивала маму любить ее так же, как сестер, но как тогда, так и теперь, понимала, что слезы напрасны и плачем ничего не добьешься. У судьбы свой план, и остается лишь покориться, каким бы чудовищным и несправедливым он ни казался. И теперь Пирьо прониклась осознанием этого факта. Вдруг ей стало совершенно безразлично происходящее с ее организмом. Крошечное существо в ее чреве решило, что их пути отныне разойдутся. У нее начались преждевременные роды, но воды всё не отходили, так как ребенок был уже мертв, и без чужой помощи его было не извлечь. Она точно знала это.

Пирьо уставилась на телефон отсутствующим взглядом.

К чему звать на помощь? К чему спасать свою жизнь? Все уже потеряно. Ведь она больше не сумеет заставить Ату оплодотворить ее. У нее никогда не будет ребенка, который продолжит их дело, – к чему же жить дальше? Обещание Ату об их слиянии на святилище никогда не сбудется, с учетом всех обстоятельств.

А еще и полицейские на электростанции… Если ее положат в больницу, она не скоро получит возможность унести тела оттуда. Электрик обнаружит трупы, когда спустя несколько дней придет проверять оборудование… Пирьо затряслась всем телом. Даже порывистые финские ветры, и те не промораживали ее до такой степени.

От отчаяния у нее опустились руки. Она переживала не за свою судьбу, но за судьбу Ату. Обнаружив тела, полиция вычислит все взаимосвязи, раскрытия которых нельзя было допускать. Однажды они наткнутся на Ширли, и им с Ату придется ответить за свои деяния.

А потому оставался лишь один выход: она в очередной раз пожертвует собой ради Ату, на этот раз поставив на кон собственную жизнь. Изложит всю историю в письменном виде, прежде чем умрет от потери крови. Возьмет всю вину на себя. За все. И люди, находящиеся в комнате с системой управления солнечными батареями, не смогут ничего опровергнуть. Ибо их ожидает та же судьба, что и ее. Они сами сделали выбор и слишком сильно приблизились к истине.

В течение продолжительного времени Пирьо с нежностью смотрела на деревянную фигурку, которую принес с собой полицейский. Затем ласково поцеловала ее и принялась печатать.

«Карл, не надо паники. Отвлекись от боли и воспользуйся временем, которое еще есть в твоем распоряжении».

Мёрк оглядел комнату, несмотря на болезненные отголоски последней волны тока, вызвавшей сильные судороги в руках и ногах. Самой большой угрозой сейчас являлось то, что Ассад не сумеет удерживать палец прижатым к стене. И как только это случится, в тот же миг их тела толчком отбросит назад. Карл прекрасно понимал, чем все закончится. Сейчас он боялся не смерти. Он боялся, что смерть будет долгой. Что ток, который пойдет по пальцу Ассада, затем сквозь их тела и выйдет из левой щиколотки самого Карла, не убьет их, не причинив жутких страданий. Ужасающие картины казни на электрическом стуле, кровоточащие глаза жертвы, тела, дергающиеся от сильнейших судорог, – все это стояло у него перед глазами. Он уже почувствовал, что такое кипение мозга, да и сердце в любую секунду могло не выдержать.