Юрий Жуков – Сталин. Шаг вправо (страница 106)

Орджоникидзе не кривил душой. Не преувеличивал, не приукрашивал. Газета «Правда» в «Дискуссионных листках» опубликовала немало материалов оппозиционеров. В № 1 (30 октября) — статьи Смилги и Евдокимова; в № 2 (2 ноября) — речи на октябрьском пленуме Зиновьева и Троцкого, статью Зиновьева «21 условие ленинского Коминтерна»; в № 3 (5 ноября) — «Контртезисы оппозиции о работе в деревне»; в № 5 (17 ноября) — «Контртезисы о пятилетием плане».

Потому и возмущался Орджоникидзе: «Как они нам ответил тогда? Они сказали: вы нам приставляете револьвер, дайте нам подумать, обсудить. Ну, товарищи, при таком отношении к партии совместное пребывание в партии невозможно»[477].

18 декабря, накануне закрытия съезда, на голосование была вынесена резолюция, предложенная Орджоникидзе. Она потребовала исключить из партии 75 активных деятелей оппозиции, а среди них — Бакаева, Евдокимова, Каменева, Лашевича, Муралова, Пятакова, Радека, Раков-ского, Смилгу. Кроме того, резолюция предусматривала также исключение из партии и 23 членов группы демократического централизма (децистов), созданной ещё в 1920 году Т.В.Сапроновым и вскоре развалившейся, но напомнившей о себе в 1927 году «Платформой 15-ти», которой солидаризировалась с Троцким и Зиновьевым[478].

Как только был прочитан проект резолюции от оппозиции, с заявлением от своего имени и Муралова, Раковского и Радека выступил Смилга.

«Исключение из партии, — уведомил он делегатов, — лишает нас партийных прав, но не может освободить нас от тех обязанностей, которые приняты каждым из нас при вступлении в ряды коммунистической партии. Исключённые из её рядов, мы останемся, как и раньше, верными программе нашей партии, её традициям, её знамени. Мы будем работать над усилением коммунистической партии и её влияния на рабочий класс.

Мы заявляли и заявляем о подчинении решениям XV съезда и о роспуске нашей фракции. Мы обязались защищать наши взгляды в рамках партийного устава…

Нас исключили за наши взгляды. Они изложены в нашей „Платформе" и тезисах. Мы считаем эти взгляды большевистскими, ленинскими. Отказаться от них мы не можем, ибо ход событий подтверждает их правильность…

Исключение оппозиционеров, как и другие репрессии против них, имеют целью вырвать с корнем оппозиционные идеи из партии. Но поскольку эти идеи правильно отражают исторические интересы пролетариата и основные задачи партии, они, несмотря на репрессии, будут в партии жить и рождать новых защитников»[479].

И предложил съезду резолюцию об оппозиции отклонить. Делегаты не прислушались к Смилге, единодушно приняв её.

Второй акт начался примерно две недели спустя массовой высылкой исключённых из партии оппозиционеров как можно дальше от Москвы. Троцкого — в Алма-Ату, Зиновьева — в Казань, Раковского — в Астрахань, Преображенского — в Уральск, Смилгу — в Надым, Радека — сначала в Тобольск, затем в Томск, И.Н. Смирнова — в Новобаязет (Армения), Белобородова — в Усть-Кулом (автономная область Коми).

В столице оставили только троих, утверждённых на новой работе. Каменева — начальником Научно-технического управления ВСНХ СССР, Пятакова — заместителем председателя правления Госбанка СССР, Сокольникова — председателем правления Нефтесиндиката.

Рыков между тем мог торжествовать победу. На съезде он выступил ещё раз с предельно аморфным докладом о директивах по составлению пятилетнего плана развития народного хозяйства, всего лишь повторив уже сказанное на августовском пленуме ЦК. И воспользовавшись отсутствием оппонентов, отсутствием каких-либо замечаний, возражений, критики, легко добился одобрения своих предложений.

Выполнение пятилетки вновь было отложено. Как оказалось, на год.