Юрий Жуков – Народная держава Сталина (страница 4)
Просто перечислив троцкистов, правых, национал-уклонистов, Сталин почему-то не вспомнил о громких, достаточно хорошо известных партии конкретных политических делах, заставивших ПБ и ЦК в октябре 1932 – апреле 1933 года, то есть как раз за отчетный период, принимать специальные постановления. Как бы забыл о деле «контрреволюционной группы», она же «Союз марксистов-ленинцев» М. Н. Рютина, П. А. Галкина, М. С. Иванова, иных партфункционеров, подготовивших манифест «Сталин и кризис пролетарской диктатуры», а также обращение «Ко всем членам ВКП(б)», написанных с откровенно правых позиций и содержавших чисто фракционную критику проводимого сталинской группой курса.
Не упомянул докладчик и о высылке в октябре 1932 года Зиновьева в Кустанай и Каменева в Минусинск, правда, возвращенных в Москву год спустя.
Всерьез говорить о только что нанесенном сокрушительном ударе по правым Сталин не стал, явно не желая обострять положения. Сосредоточил внимание делегатов съезда на ином: на «путанице по ряду вопросов ленинизма в головах отдельных членов партии, которая нередко проникает в нашу печать и которая облегчает дело оживления остатков идеологии разбитых антиленинских групп». Но, заняв умеренную позицию, Сталин ограничился тем, что предложил всего только «поднять теоретический уровень партии на должную высоту… Не замазывать, а критиковать смело отклонения некоторых товарищей от марксизма-ленинизма»[27].
Сталин обрушился в праведном гневе на иного врага – на безликую и нефракционную опасность, на бюрократизм. «Бюрократизм и канцелярщина аппаратов управления, – провозгласил Сталин, – болтовня о «руководстве вообще» вместо живого и конкретного руководства, функциональное построение организаций и отсутствие личной ответственности, обезличка в работе и уравниловка в системе зарплаты, отсутствие систематической проверки исполнения, боязнь самокритики – вот где источники наших трудностей, вот где гнездятся теперь наши трудности».
И почти сразу же уточнил резкую, но поначалу общую мысль: «Это люди с известными заслугами в прошлом, люди, ставшие вельможами, люди, которые считают, что партийные и советские законы писаны не для них, а для дураков… Как быть с такими работниками? Их надо без колебаний снимать с руководящих постов, невзирая на их заслуги в прошлом. Их надо смещать с понижением в должности и опубликовывать об этом в печати. Это необходимо для того, чтобы сбить спесь с этих зазнавшихся вельмож-бюрократов и поставить их на место. Это необходимо для того, чтобы укрепить партийную и советскую дисциплину»[28].
Говоря так, Сталин уже не оставил сомнения у слушателей, что имеет в виду в равной степени руководителей и партийных, и советских, всех. Без различия чинов и рангов.
По сути, ту же мысль, хотя и не полностью и несколько своеобразно, продолжил докладом по оргвопросам Л. М. Каганович В своих построениях он исходил из двух решающих факторов. Во-первых, успехов индустриализации, во-вторых, из наличия не доставшихся «в наследство» от прошлого, а собственных, воспитанных и обученных за годы советской власти специалистов. «Шахтинский процесс, как все последующие процессы, – отметил Лазарь Моисеевич, – вскрыл, что многие из наших коммунистов – руководящих работников, не зная техники, не пытаясь овладеть ею (здесь Каганович имел в виду специальное среднее и высшее образование.
Потому-то, а также исходя из вполне обоснованного дальнейшего роста как промышленности, так и числа новых специалистов, Каганович объявил об очередной реорганизации структуры партаппарата. О переходе в ней к производственно-отраслевому принципу. И для ЦК нацкомпартий, крайкомов, обкомов, и для ЦК ВКП(б). К той структуре, которая предполагала в самое ближайшее время максимально использовать, вобрав в себя, коммунистов не с «прошлыми заслугами», а обладающих высшим образованием.
Существовавшие с лета 1930 года функциональные отделы ЦК ВКП(б) – организационно-инструкторские, административно-хозяйственные и профсоюзных кадров, культуры и пропаганды, агитации и массовых кампаний – ликвидировались. Вместо них впервые за всю историю партии образовывались отраслевые – промышленный, транспортный, сельскохозяйственный, планово-финансово-торговый, которые должны были осуществлять повседневное наблюдение за работой соответствующих наркоматов и ведомств. Сходными задачами наделялся и еще один отдел, политико-административный, призванный контролировать силовые органы: союзные – Наркомата по военным и морским делам, суд и прокуратуру, ОГПУ; республиканские – наркоматы внутренних дел, юстиции. Другую чисто партийную группу, составляли отделы культуры и пропаганды, Институт Маркса – Энгельса – Ленина (на правах отдела), руководящих партийных органов (ОРПО). Последнему отделу предстояло не столько наблюдать за работой, сколько, подбирать и представлять на утверждение ПБ кандидатуры на должности первых и вторых секретарей ЦК нацкомпартий, крайкомов и обкомов, председателей совнаркомов союзных и автономных республик, край- и облисполкомов, согласовывать состав соответствующих центральных комитетов и бюро[30].
Тем самым, узкое руководство в лице ПБ с помощью вроде бы обычной, административной по характеру, реформы устанавливало абсолютный и, к тому же, вполне официальный – все перемены закреплялись новой редакцией устава партии, контроль над всеми без исключения наркоматами и комитетами.
Своеобразный «административный» переворот породило, без сомнения, стремление узкого руководства в полном соответствии с заветами великого немецкого стратега генерала Карла Клаузевица перед решающей схваткой прежде всего укрепить свои тылы. О том же свидетельствовала и необычная умиротворяющая позиция на съезде Сталина, всячески пытавшегося ничем не спровоцировать очередной раскол или какое-либо идеологическое противостояние. Сохранить в нем пусть чисто внешнее, но все же единство и согласие хотя бы на время, ибо Сталин остро нуждался в стабильности для того чтобы очень скоро осуществить крутой поворот курса партии и страны. Поначалу – во внешней политике, что являлось наиболее важным, первостепенным. А затем, вне всякого сомнения, должно было произойти и то, о чем предупредил Сталин. Смена широкого руководства, которое составили члены ЦК ВКП(б), главным образом первые секретари крайкомов, обкомов, ЦК нацкомпартий, главы общесоюзных и республиканских ведомств. Замена тех из них, кто обладал заслугами лишь в прошлом.
Делегаты съезда, давно привыкшие ко всевозможным реорганизациям, в том числе и партаппарата, видимо всерьез не задумались ни о заявлении Сталина о бюрократии как главном источнике всех трудностей, ни о предложении Кагановича. Единогласно утвердили предложенные им резолюции по обоим докладам, новый устав партии. Одобрили и предложенный им состав ЦК, существенно не отличавшийся от предыдущего.
Как и прежде, из 71 члена ЦК семнадцать (около 25 процентов) оказалась теми, кто и ранее входил в состав высших партийных органов, давно уже являлся членом или кандидатом в члены ПБ, секретарем ЦК: И. В. Сталин – генеральный секретарь, К. Е. Ворошилов – нарком по военным и морским делам, Л. М. Каганович – второй секретарь ЦК ВКП(б) и первый – МК и МГК, М. И. Калинин – председатель ЦИК СССР, С. М. Киров – первый секретарь Ленинградского обкома, С. В. Косиор – первый секретарь ЦК КП(б) Украины, В. В. Куйбышев – председатель Госплана СССР, В. М. Молотов – председатель СНК СССР, Г. К. Орджоникидзе – нарком тяжелой промышленности СССР, А. А. Андреев – нарком путей сообщения, Г. И. Петровский – председатель ЦИК УССР, П. П. Постышев – второй секретарь ЦК КП(б) Украины и первый – столичного Харьковского обкома, Я. Э. Рудзутак – председатель упраздненной съездом Центральной контрольной комиссии (ЦКК) при ЦК ВКП(б), В. Я. Чубарь – председатель СНК УССР, Я. Б. Гамарник – начальник политуправления РККА, А. В. Косарев – генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ, Н. М. Шверник – председатель ВЦСПС.
Вторую по важности группу членов ЦК, 35 процентов от его численности, составили партийные функционеры рангом несколько ниже. Первые секретари почти всех региональных партийных организаций: К. Я. Бауман – Среднеазиатского бюро ЦК ВКП(б), Л. П. Берия – Закавказского крайкома, И. М. Варейкис – обкома Центральной черноземной области, Е. Г. Евдокимов – Северо-Кавказского крайкома, А. А. Жданов – Горьковского обкома, В. И. Иванов – Северного обкома, А. И. Икрамов – ЦК КП(б) Узбекистана, И. Д. Кабаков – Свердловского обкома, А. И. Криницкий – Саратовского обкома, Л. И. Лаврентьев – Дальневосточного крайкома, Л. И. Мирзоян – Казахстанского крайкома, И. П. Носов – Ивановского обкома, М. О. Разумов – Восточно-Сибирского крайкома, И. П. Румянцев – Западного обкома, К. В. Рындин – Челябинского обкома, М. М. Хатаевич – Днепропетровского обкома, Б. П. Шеболдаев – Азово-Черноморского крайкома, Р. И. Эйхе – Западно-Сибирского крайкома. Вторые секретари: К. И. Николаева – Ивановского обкома, Н. С. Хрущев – МК и МГК.