Юрий Юрьев – Искатель. 2013. Выпуск №6 (страница 19)

Михалыч до выхода на пенсию был отличным оперативником, на его счету десятки задержаний, две награды, три ранения, одно из которых было тяжелое — еще по молодости, сдуру не надел бронежилет, вот и схлопотал сквозное ранение в правое легкое, пуля тогда прошла между ребер. Да и мужиком был — что надо, всегда друзьям навстречу шел, даже если себе в ущерб. Уволился, только на ноги начал становиться, и вот тебе! Всем было по-настоящему жаль товарища.

Возвращался Авасов с похорон домой с тяжелым чувством. Для семьи он сделал все, что мог. Перечислил кругленькую сумму на счет жены, оплатил все расходы на похороны и памятник. Мог бы этого и не делать, конечно, но у Авасова была совесть, и она его мучила. Но что делать, в игры играем недетские, потому и платим такие деньги — за риск; а иногда, что делать, все заканчивается вот таким образом. Уже сколько лет на опасной работе, а никак не привыкнешь… Подойдя к входной двери, Авасов сунул руку в карман за ключом и нащупал сложенный вдвое конверт. Без надписи.

Дома Авасов открыл конверт. На листе бумаги лазерным принтером был напечатан издевательский вопрос о впечатлениях на церемонии. Далее следовало циничное сообщение, что следующим, вполне возможно, будет сам Авасов, если откажется выплатить некоторую небольшую компенсацию за своего безвременно исчезнувшего коллегу — Степняка.

Очень оригинально, подумал Авасов почти без эмоций. Этого и следовало ожидать, наглость Занозы пределов не имеет. Убил Михалыча за своего Степняка, а теперь еще и денег требует. А вот дырку им от бублика, а не двести тысяч. Мало ему своих традиционных источников дохода. Не понимает, с кем связался. Его-то понять можно — денег много не бывает. Но не простить.

Что же, на войне, как на войне. Авасов, не раздумывая — решение было принято, еще когда он только узнал об убийстве Гордеева, — набрал номер мобильного телефона Донского.

— Дмитрий Иванович, здравствуйте. Это Авасов.

— Да, добрый вечер, Константин Степанович, я вас слушаю, — Донской был весь внимание.

Вечер был совсем не добрый, но Дмитрию Ивановичу знать об этом не обязательно.

— Дмитрий Иванович, мы разработали некоторые предложения, — шаблонно заговорил Авасов, — готовы их представить в удобное вам время.

— Мне удобно в любое время. Хоть сейчас. Можете подъехать ко мне на предприятие?

— Лучше, если мы встретимся в другом месте, — ответил Авасов, вспомнив, что кабинеты Дмитрия Ивановича понапичканы жучками, а кабинет его главного инженера — еще и такими, информация с которых прослушивается автоматической аппаратурой, активизирующейся при звуках голоса. Хотя все свое, родное, но как-то неловко вести архиконфиденциальные переговоры, когда чувствуешь, что жучки пищат по углам. Надо было уже давно сказать Розе, чтобы забрала аппаратуру. Жучки пусть остаются, с ними возиться слишком рискованно. Да и вообще, пора девочке сваливать оттуда, она здорово поработала. Пусть напортачит чего-нибудь в своих бухгалтерских бумагах, чтобы попросили уйти.

Авасов договорился с Донским о встрече в кафе, аккурат напротив КПП «Медприборстроя». Проблемы проблемами, но это не значит, что, прикрываясь личным, нужно забывать о производственном. Дмитрий Иванович как-никак директор достаточно крупного предприятия, которым надо управлять. Рабочее время его на вес золота. Об этом думал Авасов, вставляя ключ в замок зажигания своего «пегаса», как он любовно называл «фордик», приобретенный им новеньким два года назад и сейчас находившийся в отличном состоянии. Авасов всегда бережно, как к живой, относился к автотехнике, зазря не гробил.

Кафе, несмотря на довольно дорогую обстановку, выглядело как столовка. Высокие дубовые столы, выставленные в длинный ряд, хорошо освещенное помещение. Наверное, попозже к вечеру здесь создадут уютную атмосферу, когда народ для разложения соберется, а сейчас все сделано для социалистического приема пищи, размышлял Авасов, потягивая кофе в ожидании Дмитрия Ивановича. Кофе был отвратительный, принесли еле теплым. Во, блин, надо было заранее сказать, чтобы чашку подогрели перед тем, как кофе туда наливать, и чтобы кофе был хорошо сварен. А то ведь откуда им это знать? Все у нас надо держать под контролем.

Константин Степанович попробовал сосредоточиться на том, что будет говорить Донскому. Хотя в этом и не было особой необходимости: по старой профессиональной привычке оперативника выбирать каждое слово, аккуратно формулировать все фразы Авасов уже несколько раз прогнал про себя весь предполагаемый разговор и помнил все наизусть. А как же иначе? От того, как задается вопрос, зависит, будет или не будет откровенен свидетель или тем более подозреваемый. И все же, для самодисциплины, Авасов сосредоточился на предмете разговора.

Как раз в этот момент элегантный Дмитрий Иванович уже решительно шагал по направлению к столику Авасова. С дежурной деловой полуулыбкой Донской пожал руку Авасову, уселся напротив, выжидающе посмотрел ему в глаза.

— Дмитрий Иванович, нет ли у вас каких-либо сообщений от интересующего нас объекта? — Авасов спокойно выдержал взгляд.

— Константин Степанович, мы встретились исходя из того, что у вас появились конкретные предложения, не так ли? Что касается моих мыслей на этот счет, то сейчас я ничего не могу сказать, в таких вопросах, к сожалению, я не профессионал. — Дмитрий Иванович лукавил. Он бы хотел заказать Авасову уничтожение Занозы, но не решался. Неизвестно, занимаются ли они такими делами. Вдруг в полицию заявит? Тогда — залет на всю катушку не только за мошенничество в особо крупном размере, но и за попытку убийства, а ох как не хотелось бы ни того ни другого. К тому же не факт, что с исчезновением Занозы исчезнет и проблема. Возможно, система вымогательства построена таким образом, что вместо Занозы выплывет еще пяток таких же братков, которые в курсе дела.

— Понимаю. Дмитрий Иванович, должен вам сказать, что ситуация сложная. Объект шутить не собирается, да вы и сами, я думаю, поняли, когда это несчастье с Еленой Никитиной произошло… Извините, — Авасов заметил, как Дмитрий Иванович изменился в лице.

— Но неужели нельзя его как-то нейтрализовать?

Наводящий вопрос Донского вполне устраивал Авасова.

— Дмитрий Иванович, если хотите знать мое мнение, я считаю, что такие, как он, не имеют права на существование. Это паразиты общества. И скажу откровенно, не побрезговал бы стереть эту гадость с лица земли. Но здесь существует целый комплекс проблем.

— Какие же?

— Если речь будет идти об устранении объекта, то устранению подлежат и его ближайшие помощники — те, кто в курсе его дел и конфликтов. А это непросто.

— Константин Степанович, если вы гипотетически считаете возможным такое решение моей проблемы, почему бы мне гипотетически не рассмотреть возможность оплатить вам ее решение? — Дмитрий Иванович решил рискнуть. Если бы Авасов был подставой, он бы не стал говорить об известных ему миллионах, Донскому бы давно скрутили руки — и в кутузку. Какой смысл еще и прощупывать насчет умысла несостоявшегося убийства? Разве что улучшить показатель раскрываемости… Авасову, кажется, нет никакого резона быть подставной уткой, ему нужно деньги зарабатывать, а не полицию поддерживать.

— Что ж, Дмитрий Иванович, давайте рассмотрим. Во-первых, объект исчез. Испарился. Чтобы его найти, необходимо затратить большие человеческие и материальные ресурсы. Кстати, не только он один, но и еще кое-кто из его окружения. Сейчас трудно сказать, вместе ли они. Во-вторых, сама по себе процедура подготовки, выполнения и подчистки, учитывая уровень объекта, также достаточно дорогостоящая.

— Деньги, особенно после всего случившегося, для меня не имеют значения.

— Все вместе потянет на два миллиона долларов.

От такой «скромности» черный кардинал на несколько секунд потерял дар речи.

— Хорошо, — после паузы, слегка охрипшим голосом проговорил Донской. В конце концов надо принимать какое-то кардинальное решение. Раз уж компромисс с Занозой невозможен, тем более — сейчас, после того, что они сделали с Леной.

— Половину сейчас, половину — после завершения операции.

— Согласен.

Глава 29

Александр был на седьмом небе. Тысячу раз он представлял себе свою будущую девушку, а когда встретил Розу, понял, что это она, та, о которой он мечтал всю жизнь. Даже и не понял, а интуитивно почувствовал. Красивая, сексапильная, умница, образование — высшее, что немаловажный плюс. Правда, не проверено еще, какая она в быту, но Александр не сомневался, что лучше и быть не может. Да и если не умеет ничего — не страшно, научится.

За несколько дней Александр и Роза встретились всего раза два, хотя, даже будучи полностью поглощен работой и делами, Митин чувствовал потребность находиться рядом с Розой, целовать ее в губы, в глаза, в шею, играть ее волнистыми, пусть даже и накрученными белокурыми волосами… Кроме Розы, его мысли занимала еще и проблема, которой с ним поделился Донской. Но для ее разрешения Митину ничего пока не нужно было делать. Поэтому он счел наилучшим больше работать и вести себя так, как будто ничего не случилось. А когда проблема проявит себя, тогда и решать ее.

Для Розы тоже наступил новый этап жизни. И главный его герой — Александр. Он даже ей снился по ночам почти постоянно, причем в разных недвусмысленных ситуациях: тот незабываемый вечер не давал покоя. Но как только Роза вспоминала о своей двойной роли и о недавнем звонке Виктора Скачкова, зама Авасова, ей становилось как-то немного тоскливо. Виктор позвонил накануне вечером Розе домой и сказал, что нужно плавно сворачиваться. Просто так уйти нельзя, так как если обнаружат жучки — а их рано или поздно все равно обнаружат, — подозрение падет на нее в первую очередь. Это для них лишнее. Атак, пришел человек, не справился, напортачил, пришлось расстаться. На Розу во время разговора нашел какой-то ступор: она то молчала, то соглашалась. На следующий день, так же как и во все последующие, никаких попыток «напортачить» не предпринимала — просто не знала, как поступить.