Юрий Юрьев – Экстрасенс. За всё надо платить (страница 5)

Конечно же, я не упустил случая и воспользовался негласно предоставленной мне возможностью проводить мою спутницу домой. То, что она приезжая и живёт в общаге, я узнал ещё стоя в очереди, но, вот, где конкретно, и в каком районе? Из тех мыслей, которые мне удалось перехватить, я так и не выяснил. Мы сели на троллейбус. Ехали довольно долго, как и остальные зрители кинотеатра, спокойно обсуждая просмотренный фильм. Время уже было довольно позднее и на остановке, на которой мы вышли, было безлюдно. В этом районе города я оказался в первый раз. Стоял тихий, безветренный вечер, почти ночь. Ирина теперь уже самостоятельно взяла меня под ручку, и я не спеша шёл с ней в указанном ею направлении. Без особого интереса задавая своей спутнице вопросы, на которые заранее знал ответы, я, тем не менее, с удовольствием слушал, как она на них отвечала.

– Ирка, ты? – послышался вдруг откуда-то из тени деревьев очень неприятный голос, скорее всего принадлежащий какому-то подростку. – А где Витёк? Это кто с тобой? Новый хахаль?

Мысли в голове у Ирины запрыгали с такой скоростью и в таком хаосе, что я понял лишь то, что её окликнул какой-то Генка – предводитель местной подростковой блататы. С Витькой, бывшим (надеюсь, что бывшим) ухажёром Ирины, тот, видимо, был хорошо знаком. Девушка ускорила шаг и с силой потянула меня за собой, но впереди в бледном свете фонарей, как чёртики из табакерки, выскочили два силуэта. Я быстро оглянулся назад. Ещё двое парней догоняли нас сзади. Страшно мне не было. Во-первых, потому что я со старших классов школы увлекался разными мужскими видами спорта: то занимался самбо, то ходил на бокс. Определиться, что мне больше нравится, я тогда так и не смог, зато в армии попал в морскую пехоту, где мне пригодились все навыки, какие приобрёл на гражданке. Ну а во-вторых… Во-вторых, кроме способности читать мысли я к этому времени уже умел и ещё кое-что.

– И куда ж мы так торопимся? – ядовито осклабилась пятая тень, неспешно появившаяся из-за кустов и остановившаяся возле двух других, стоявших перед нами. Из-за того, что освещение было слабым, а ближайший фонарь располагался прямо за спиной говорившего, лица его я рассмотреть не мог. – Ты, Ирочка, иди, иди… – голос зазвучал приторно-елейно. – А вот с твоим другом мы хотим познакомиться поближе. Когда ещё он в следующий раз к нам в гости пожалует.

Тот, кто вёл разговор, был человеком невысокого роста, с далеко не атлетической фигурой. Судя по его поведению и манере говорить, это и был тот самый Генка-главарь. Окружавшие нас члены его банды тихонько загыгыкали, поддерживая своего вожака. Голоса выдавали в них таких же подростков, как и предводитель, ребята постарше вряд ли бы захотели прогибаться перед каким-то мальчишкой-переростком.

– Никуда я не пойду, – заупрямилась Ирина. – И не приставайте к нам. А то я сейчас милицию позову.

Компания заржала ещё громче.

– Ириша, – шепнул я тихонечко своей спутнице, слегка повернув голову в её сторону, – ты, правда, лучше иди домой. Завтра встретимся там же, где и сегодня.

Однако девушка была настроена решительно и ещё крепче прижалась к моей руке. Делать было нечего, нужно было действовать быстро, пока малолетние подонки не опередили. Ирина, конечно, от всего сердца хотела меня как-то защитить, не понимая, что является сейчас настоящей обузой. Используя внезапность, я бы мог в считанные секунды уложить на асфальт всех четверых, но близкое присутствие девушки, да ещё её крепкая фиксация одной моей руки, лишало всякой мобильности и возможности провести необходимые мне манёвры. Пришлось использовать так называемый вариант «Б». Первостепенной задачей в уличных столкновениях всегда является нейтрализация главаря. Оставшись без руководящей и направляющей силы, вся остальная братия будет уже не так опасна и более сговорчива. Я устремил свой особый взгляд на немощную Генкину фигурку. Благо, было темно, и никто, особенно Ирина, не мог разглядеть, как зрачки моих глаз резко потемнели и расширились. Умертвлять эту мелкую шушару я, конечно, не собирался, не нужен мне был ни криминал, ни кармическое воздаяние за этого ублюдка. Однако проучить налётчиков как следует было нужно, и свою воспитательную работу я начал именно с предводителя.

Уже через несколько секунд, в сумраке я, конечно, не видел, но всем своим нутром ощутил, как ехидная улыбочка медленно сползла с Генкиной физиономии и превратилась сначала в гримасу удивления, а затем и страдания. Он, тщетно пытаясь сохранить своё самообладание, чуть заметно согнулся, и, стараясь не упасть в грязь лицом перед своими подчинёнными, осторожно положил левую руку на живот. В то время как левая рука начала делать лёгкие массажные движения, правая до белизны в костяшках сжалась в кулак. Воцарилось непонятное для всех молчание. Окружавшие нас налётчики, не понимая, что происходит, и почему их предводитель в решающий момент умолк, переглядывались между собой. Ещё через небольшой промежуток времени главарь, уже не обращая ни на кого внимания, начал подозрительно притоптывать на месте. Я мысленно улыбнулся, прочтя всю скороговорку мыслей, проносящихся в голове горе-налётчика. Парни, однако, были не так уж и глупы, и довольно быстро сообразили, что именно происходит с их предводителем, вот только почему у него живот прихватило так внезапно и в такой неподходящий момент, понять не могли. Генка не смог долго сопротивляться природе, а главное, моему воздействию на его организм. Издав громкий характерный звук, он, вовсе не ожидавший такого поворота дел, излил содержимое кишечника прямо в свои модные брюки. Даже в темноте было заметно, как то ли от напряжения, то ли от стыда вспыхнуло его лицо, и он, насколько ему позволяли прилипшие к ногам калоши, сломя голову, бросился в ближайшие кусты. Забыв про нас с Ириной, четверо оставшихся подростков не смогли удержаться и, забыв о возможной каре от руки предводителя, ржали ему вослед во всю глотку. Они тыкали пальцами в кусты, за которыми скрылся Генка, и растирали ладонями, бегущие по щекам слёзы. Их паршивый коллективчик оказался таким же гнилым и говнистым, как и главарь после моего участия.

– Пойдём, Ириша, – проявил я инициативу и легонько потащил девушку к зданию общежития, остальных членов банды я решил не трогать, во всяком случае пока.

Ирина сразу не знала чего делать: плакать или смеяться. Возле самых дверей девушка всё же не выдержала и прыснула. Страх, который она испытала при встрече со шпаной, перешёл в робкий смех, а затем в истерику. Мне пришлось ещё некоторое время её утешать, поглаживая по тёплой, упругой спине и по пахнущим шампунем волосам. А когда Ирина, наконец, успокоилась, дружески поцеловал её в щёчку и, сказав: «До завтра», аккуратно подтолкнул в приоткрытую загодя входную дверь. В дальнейшем, провожая свою девушку к месту её временного проживания, я больше эту компанию ни разу не встречал. То ли опозоренный главарь распустил свою шайку, то ли они сменили место своего базирования.

Наш роман с Ириной, на радость мне, начал развиваться довольно бурно и успешно. Я был на седьмом небе от счастья, не подозревая, а точнее сказать, не желая понимать того, что благими намерениями дорога может привести вовсе не туда, куда мне хотелось бы. Это была моя первая настоящая любовь, ради которой я забывал про всё на свете. Наша первая близость на берегу моря, куда мы уехали на выходные, была просто фантастической. К тому времени я уже достаточно хорошо изучил все мечты и чаяния своей подружки, и хотя фантазия у неё была довольно богатая, сделал всё так, как она мечтала. Тогда я ещё был молод и глуп, и мне казалось, что так будет длиться всю оставшуюся жизнь, и что счастье будет литься нескончаемым потоком, будто из рога изобилия. Однако, эта самая жизнь повернулась ко мне вовсе не тем боком, который хотелось бы лицезреть. Со временем, я всё чаще начал ловить на себе задумчивый взгляд Ирины, а в моём присутствии её мысли становились какими-то сбивчивыми и трудночитаемыми. Мне даже показалось, что она при мне умышленно либо старается ни о чём не думать, либо тщательно перемешивает свои мысли так, чтобы из этого хаоса ничего невозможно было понять. Я, конечно, старался пользоваться своим даром как можно реже, но жажда всё время угождать и предвосхищать все желания любимой девушки заставляла снова и снова вклиниваться в поток её размышлений. Тот, кто наблюдал за всем этим безобразием с божественной высоты, в конце концов, видимо, не выдержал и решил меня за это проучить. В одну из наших очередных встреч Ирина, наконец, решившись, взяла и спросила меня прямо в лоб:

– Серёжа, – обратилась она ко мне как-то уж очень серьёзно.

– Да, Ириша, – широко улыбнулся я, не ожидая никакого подвоха.

– Скажи, а ты случайно мысли не можешь угадывать? Подсознательно я, наверное, давно ждал этого вопроса и даже пытался придумать на него какую-нибудь шутливую отговорку, но всё равно он застал меня врасплох. Улыбка встревоженной бабочкой спорхнула с моего лица. Я опустил глаза, не зная, что ответить. Всё, что я ранее понапридумал, вмиг вылетело из моей головы. Ирина молча сверлила меня своими глазами-буравчиками, будто и сама пыталась проникнуть в глубины моего подсознания. – Можешь не отвечать, – лицо девушки погрустнело. Она тоже отвела взгляд куда-то в сторону, а её голос становился всё тише и печальнее. – Я сама всё знаю.