Юрий Выставной – Этюд в темных тонах… (страница 8)

Глава VI. Откровения о профессии необычного сыщика

Однажды вечером мы сидели с Шерлоком Холмсом в гостиной. Это был один из тех вечеров, когда нам обоим было нечего делать, и мы могли, наконец, позволить себе просто поговорить.

– Холмс, какая ваша профессия? – спросил я.

Холмс поднялся с кресла и прошёлся по комнате, словно обдумывая, с чего начать. Затем остановился у камина и задумчиво посмотрел на огонь. В его взгляде читалась та особенная сосредоточенность, которую я уже успел заметить, когда он размышлял над сложными вопросами.

Он вернулся к столу и сел напротив меня, откинувшись на спинку стула.

– Как я уже упоминал при нашей первой встрече, моя профессия довольно редкая. Я сыщик, единственный в своём роде, насколько мне известно. В Лондоне множество сыщиков – государственных и частных. Когда они заходят в тупик, они обращаются ко мне. Я изучаю обстоятельства дела и, опираясь на свои знания – как обычные, так и необычные – указываю им верное направление.

– Таким сыщикам, как Лестрейд? – спросил я.

– Именно. Лестрейд, известный сыщик из Скотланд-Ярда. Но недавно он не сумел разобраться в одном деле о подлоге. Документы были поддельными, это было очевидно. Но методы подделки были такими, что никакие обычные средства не позволяли это доказать. Вот тогда он и пришёл ко мне.

– И вы помогли?

– Да. Я определил, что при создании подделки использовались не только обычные химические вещества, но и определённые энергетические воздействия. Фальсификатор применил старинную технику известную в узких кругах под названием “отвод глаз” или “морок. Но зная, на что смотреть, я смог выявить подделку.

– Удивительно, – пробормотал я.

– Чаще всего, – продолжал Холмс, —ко мне посылают людей частные агентства. Это люди, попавшие в беду. Я выслушиваю их истории, они выслушивают моё толкование, и я кладу в карман гонорар. Бывают случаи, когда требуется мое непосредственное участие в деле. Часто проблема решается обычными методами, но иногда требуется нечто большее.

Я покачал головой, всё ещё пытаясь примирить образ рационального сыщика с тем, что я узнал об оккультных практиках Холмса.

– Но как вы… – Я запнулся, не зная, как сформулировать вопрос. – Как вы определяете, что именно требуется в каждом конкретном случае?

– Опыт, доктор. И наблюдательность. Видите ли, большинство людей не замечают тонких признаков. Но я вижу больше, чем обычный человек. Помните, как при нашей первой встрече я определил ваше прошлое?

– Вы сказали, что это была дедукция.

– Отчасти да. Но не только. Позвольте мне объяснить более подробно. – Холмс откинулся на спинку стула и сложил пальцы домиком. – Когда я смотрю на человека, я вижу не только его внешность. Я вижу ауру – тонкое энергетическое поле, окружающее каждое живое существо. У разных людей аура разная – по цвету, по плотности, по характеру. Болезни оставляют в ауре определённые следы. Эмоции окрашивают её. Прошлое накладывает отпечатки.

Он посмотрел на меня внимательно.

– Когда я увидел вас в первый раз, я заметил в вашей ауре тёмное пятно в области плеча – след ранения. Оно было серовато-багровым, с неровными краями, что характерно для огнестрельных ран. Я увидел желтоватый оттенок, который окутывал всю фигуру – это след тропической лихорадки, причём конкретно той, что распространена в Афганистане. Я заметил особый загар. Военную выправку я увидел обычным зрением. Складывая всё вместе, я пришёл к выводу о вашем прошлом.

– Вы видите ауры, – медленно повторил я. – То есть буквально видите нечто вокруг людей?

– Да. Это умение можно развить, хотя требуются годы тренировки. Некоторые рождаются с этой способностью, другие приобретают её через обучение. Я принадлежу ко второй категории.

– И вы можете видеть ауры духов? Сущностей?

– Да. Более того, я могу взаимодействовать с ними, при необходимости. Ваш Мюррей, например, имеет очень яркую, стабильную ауру для духа. Обычно духи быстро рассеиваются, их энергия слабеет. Но он удерживается рядом с вами благодаря силе клятвы, которую дал перед смертью. Это редкость.

Я сидел молча, ошеломлённый этими откровениями. Мир вдруг стал гораздо сложнее и удивительнее, чем я представлял. И в то же время страшнее. Если существовали духи и ауры, что ещё существовало за пределами моего понимания?

– Я вижу по вашему лицу, что это многое меняет для вас, – мягко сказал Холмс. – Не спешите делать выводы. Дайте себе время привыкнуть к этим идеям. Постепенно всё станет понятнее.

В последующие дни я действительно пытался привыкнуть к новому пониманию мира. Холмс не навязывал своих объяснений, но время от времени делал замечания, которые расширяли мой кругозор. Он показывал мне книги из своей библиотеки, объясняя символы и концепции. Некоторые вещи я понимал, другие казались слишком сложными или чуждыми моему образу мышления.

Однако жизнь шла своим чередом. Холмс продолжал принимать клиентов, иногда уходил на целый день, возвращаясь усталым и совершенно обессиленным. Я постепенно восстанавливал здоровье, совершал прогулки по Лондону, читал газеты и медицинские журналы. Мы установили комфортный распорядок совместной жизни, привыкли к привычкам друг друга.

Но Холмс всё чаще стал жаловаться на скуку. Он говорил, что настоящих преступлений и достойных дел становится всё меньше. Большинство случаев были банальными, не требующими особых усилий или применения необычных методов.

– Всё грубо и незамысловато, – жаловался он однажды вечером, расхаживая по гостиной. – Ограбления, подделки, супружеские измены. Ничего, что требовало бы настоящего напряжения ума. Я мог бы прославиться, доктор, если бы нашлось дело достойное моих способностей. Но раскрывать пока нечего.

Я слушал его с сочувствием, понимая это чувство невостребованности таланта.

Но однажды вечером, примерно через месяц после нашего вселения, Холмс вошел в гостиную с довольным видом.

– Ватсон, – объявил он, – моей скуке завтра придёт конец.

Я поднял взгляд от книги, которую читал.

– Неужели? Откуда такая уверенность?

Холмс подошёл к столу, где среди различных предметов лежала колода карт. Он взял её и показал мне. Это были не обычные игральные карты, а таро – я узнал характерные изображения.

– Сегодня днем я разложил карты, – объяснил Холмс. – Это древняя практика гадания, но при правильном использовании она может давать удивительно точные результаты. Карты предсказали мне интересное дело, которое появится завтра. Нечто необычное, требующее всех моих способностей.

– Вы верите в гадание? – удивился я.

– Я не верю слепо, но я знаю, что карты таро, при умелом использовании, могут открывать скрытые закономерности. Это не магия в прямом смысле, а скорее способ настроить интуицию, увидеть то, что ускользает от обычного восприятия. И мои расклады редко ошибаются.

Он положил карты обратно на стол.

– Так что готовьтесь, доктор. Завтра, вероятно, будет интересный день.

Я с сомнением покачал головой, но промолчал. За время нашего знакомства я уже научился не отвергать с порога утверждения Холмса, какими бы странными они ни казались.

И действительно, на следующее утро, четырнадцатого марта, как раз, когда мы заканчивали завтракать, я случайно оказался у окна и увидел на улице дюжего, просто одетого мужчину с большим синим конвертом в руках. Он разглядывал номера домов.

– Смотрите, Холмс, – сказал я. – Внизу посыльный с письмом.

Холмс подошёл к окну и бросил быстрый взгляд на фигуру внизу.

– Отставной флотский сержант, – заметил он равнодушно, возвращаясь к своей трубке.

Я посмотрел на него с недоверием. Опять это хвастливое заявление, которое невозможно проверить!

– Как вы можете это знать? – спросил я с лёгким раздражением. – Вы же видели его всего секунду.

– Достаточно, чтобы заметить главное, – ответил Холмс.

В этот момент послышались тяжёлые шаги на лестнице, затем стук в дверь. Миссис Хадсон впустила посыльного, и он вошёл в комнату.

– Могу я видеть мистера Шерлока Холмса? – спросил он густым басом.

– Это я, – ответил Холмс.

Посыльный протянул конверт. Холмс взял его, но прежде чем вскрыть, с любопытством посмотрел на меня. Я понял его взгляд и, поддавшись импульсу, решил проверить его утверждение.

– Скажите, уважаемый, – обратился я к посыльному, – чем вы занимаетесь? Давно ли работаете посыльным?

– Служу посыльным при конторе «Уиггинс и сыновья», сэр, – ответил мужчина. – Уже три года как. Форму отдал заштопать, потому и в обычной одежде.

– А прежде кем вы были? – уточнил я.

– Сержантом королевской морской пехоты, сэр, – ответил он с некоторой гордостью. – Двадцать лет отслужил. Ответа не ждать? Есть, сэр.

Он прищёлкнул каблуками, отдал честь с военной выправкой и вышел.

Я медленно повернулся к Холмсу, который внимательно рассматривал конверт изучая его со всех сторон.

– Как вы это узнали? – спросил я, стараясь скрыть своё изумление. – Как вы догадались?

Холмс, держа в руках письмо, посмотрел на меня с видом учителя, объясняющего очевидное нерадивому ученику.

– Элементарно, мой дорогой доктор. Во-первых, его походка – чёткая, размеренная, характерная для военных. Во-вторых, манера держаться – прямая спина, подобранный живот, плечи развёрнуты. Это результат многолетней дисциплины. В-третьих, его возраст и физическая форма говорят о том, что военную службу он завершил относительно недавно. Ну и наконец, его манера отдавать честь – именно так делают в морской пехоте, а не в армии.