Юрий Власов – Огненный крест. Бывшие (страница 80)

Это было для меня самое мучительное — полоскать белье примороженными больными руками, адовая мука, а не стирать самой было невозможно…

Дни шли, положение мое становилось все более и более критическим, придирки и наблюдения Домового Комитета (по существу, надзирающее око ВЧК. — Ю. В.), изнурительная физическая работа, недоедание, отсутствие всяких известий о муже и сыне — измучили меня, я таяла с каждым днем… Я… осталась одна и только ужасно боялась, как бы не слечь и не очутиться в больнице, где больные замерзали, где не было ни медикаментов, ни места, валялись вповалку на полу. Хирурги отказывались делать операции, так как от стужи они не могли держать инструмент в руках. А народ мер и мер как мухи. Тридцать тысяч гробов в месяц не хватало, брали в прокат (выделено мною. — Ю. В.). Мой сослуживец и старинный знакомый… от истощения ослеп, вскоре умер… Похоронили его в общей казенной могиле. Так как гроба жена не могла купить, то на кладбище она повезла его в большой корзине, благо он был очень небольшого роста; обернутого в простыню, поставила на розвальни, сама приткнулась около… Я потеряла, правда, два пуда весу, была желта как воск…

Зачастую я вставала ночью проглотить хоть стакан воды или погрызть сырой морковки, чтобы заглушить щемящий голод… Тоскливо было отсутствие освещения… зачастую электричества частным лицам вовсе не давали, обыкновенно оно горело с 10 до 12… Впрочем, были ночи, когда электричество блистало вовсю — это в те зловещие ночи, когда производились обыски и аресты. Все это знали, все трепетали, измученные и издерганные… Но в ночи мрака было тоже жутко…

С марта 1920 года в жизни моей началось новое осложнение. В газетах промелькнула фамилия Главнокомандующего Вооруженных Сил Юга России генерала Врангеля (как я уже сказала выше, моего сына)… Все стены домов оклеивались воззваниями и карикатурами на него…

Вид обывателей, помимо фантастического облачения, обращает на себя внимание болезненным отпечатком на лицах. Физиономии у всех одутловатые, с мешками под глазами, с восковым налетом. В духовном смысле положительно опустились — вопросы желудка на первом месте…

Большинство стало раздражительные, издерганные и затравленные. Все поголовно страдают беспамятством…

Масса выдающихся и общественных деятелей погибли от расстрелов и голода. О расстрелах скопом всем известных видных деятелей кадетской партии, объявленных вне закона, повторять не буду, это отошло уже в историю… (выделено мною. — Ю. В.). Можно составить обширный мартиролог (перечень лиц, подвергшихся убийствам и гонениям. — Ю. В.), погибших во цвете лет, сил, дарований от руки большевиков.

Профессора и студенчество живут, как и другие лица интеллигентных профессий, в таком же подозрении, как и… аристократия, вечно в ожидании ареста и обыска. Они, как и остальные, стоят в хвостах у лавок за селедками и ужасным хлебом, несут трудовые повинности…

Чтобы «революционизировать» детей (школьников. — Ю. В.), их водят в кинематографы до одурения, где знакомят с похождениями Распутина, демонстрируют пасквили на интимные картины жизни членов царской семьи…

Санитарное состояние города потрясающее. Дома за отсутствием ремонта, по неимению нужного материала и рук накануне полного разрушения. Вследствие недостатка топлива все деревянные дома, бараки и окрестные леса снесены. Водопроводные и канализационные трубы полопались. Нечистоты, мусор, грязная вода выбрасываются куда попало, на лестницу, во двор, через форточку на улицу… Температура как в частных квартирах, так и в большинстве учреждений на нуле. Все и на службе и дома сидят в шубах и шапках. Спят не раздеваясь… белье не меняют по месяцу за отсутствием мыла и, конечно, вшивеют. Вши повсюду: в вагонах, больницах, трамваях, школах… Смертность в Петрограде ужасающая, эпидемии возвратного сыпного тифа, испанки, дизентерии и холеры. Население в 1917 году было 2 440 000 в Петрограде, в 1920 году насчитывают всего 705 000, конечно, расстрелы, эмиграцию тоже надо иметь в виду… Врачебный персонал сам повально болен. Больные отмораживали себе руки и ноги и умирали от замерзания…

Приезжавшие из провинции уверяли… в таком положении вся… страна».

С Кутеповым РОВС круто меняет характер деятельности — везде и во всем стремится вмешаться в жизнь Советского Союза. Это ведь годы начала коллективизации. Партия открывает новую сокрушительную войну против крестьянства.

Александр Павлович верит в успех вооруженной борьбы. По его разумению, вооруженное выступление против большевистской власти не может не отозваться восстанием. Крестьянство отвергает правление большевиков. В России нет свободы, есть одна голая диктатура, подавление любых человеческих несогласий кровавым террором и лагерями. Материальное положение народа не только не улучшается, а явно идет на спад… Все те же карточки, очереди… Это особенно поднимает роль пайков. Пробиться в ту часть России, которая допущена к пайкам, становится золотой мечтой посвященных. Это — настоящее разложение, растление и в то же время уничтожение народа…

И эта партия Ленина — которая развалила Россию, привела не к государственному кризису, нет, а к национальной катастрофе, когда речь уже идет о самом бытии народд как могучей, независимой нации, — оправившись от потрясений разоблачения правдой (наглухо спрятанной до сих пор, все преступления — под чугунной плитой забвения и запрета), твердит сегодня об очищении, поудобнее усаживается все в тех же креслах власти и, обеспечив абсолютное большинство на Съезде народных депутатов СССР и в Верховном Совете СССР, диктует народу свою волю. Что это за парламент, что это за народные избранники? В декабре 1989 г. на втором Съезде народных депутатов СССР эти избранники народа голосуют против внесения в повестку дня вопроса об отмене 6-й статьи Конституции о руководящей роли партии. А через два месяца, на внеочередном Съезде народных депутатов СССР в марте 1990 г., эта статья отменяется. Откуда прозрение? А его и не было, этого прозрения. Была команда руководства партии — и съезд послушно отголосовал, поскольку это не избранники народа, а слуги «аппарата». Для них воля народа — ничто. Для них существует только команда генерального секретаря партии.

Где стыд, где совесть у этих… растоптавших Россию, доведших народ до одичания, предельной нужды и по-прежнему держащих власть в своем кулаке? Когда проснется народ и скажет им «нет»?!

Партия продолжает вести войну против своего же народа. Вместо того чтобы открыто, честно передать власть народу, виляет, крутит, выжидает — авось положение улучшится, и тогда можно будет сохранить все то же безраздельное господство над страной.

Александр Павлович Кутепов уже развертывает практическую подготовку. Россия вкусила обещанного рая, и отныне Гражданская война примет качественно иной заворот. У него, Кутепова, точные данные: Россия кипит мелкими крестьянскими бунтами, ее терзают карательные отряды. Она примкнет к его выступлению, офицерские кадры готовы — хоть завтра сажай на десантные суда.

Для начала следует высадиться где-то на юге, в районе Кавказа; высадиться небольшими силами, дабы иметь маневренность, а уж народное восстание на Кубани смоет большевиков.

С этого момента Кутепов был обречен.

В апреле 1928 г. российская эмигрантская печать сообщила о болезни барона Врангеля. На фотографии в журнале «Иллюстрированная Россия» (Париж, № 155,28 апреля 1928 г.) в кресле — исхудалый человек в элегантном черном костюме с бумагами в руках, под глазами — черная обожженность от смертельного нездоровья. И подпись: «Живущий в настоящее время в Брюсселе генерал П. Н. Врангель серьезно заболел. Последние бюллетени о состоянии его здоровья говорят о серьезности положения. Однако врачи надеются на благополучный исход».

Через 42 дня с обложки того же журнала (№ 161, 9 июня 1928 г.) смотрит Александр Павлович Кутепов. Он на банкете «отвечает представителю казачества, приветствовавшему его по случаю назначения председателем Общевоинского Союза».

Петр Николаевич вопреки надеждам эмиграции и врачей скончался.

Судя по снимку на обложке, генерал Кутепов достаточно крепок, что называется, мужчина в соку… а и впрямь, годов-то — сорок шесть! Вон и о платочке не позабыл, торчит кончик из нагрудного кармана. Александр Павлович лыс — этого не скроешь, зато над короткой бородкой бравые усы. В высоко поднятой руке — бокал с вином. Во всем облике — спокойная уверенность. Да что и толковать, крупный травленый зверь. Только сложи годы, что на крови. Год войны с японцами, почти четыре года — с кайзеровской Германией и четыре — с большевиками. Заржаветь можно от крови.

Александр Павлович Кутепов родился 28 сентября 1882 г. в Череповце. Окончил юнкерское училище в Петербурге, по собственному желанию направлен в действующую армию. Россия с оружием выясняла отношения с Японией.

Развал империи в Феврале семнадцатого застает его в столице: полковник Преображенского полка Кутепов в отпуске. Он мечется, стараясь повернуть преображенцев из запасного полка против восставшей столицы. Но такие, как он, тогда составили исключение. Россия пела «Марсельезу» (но еще не «Интернационал»).

В августе 1918-го Александр Павлович уже военный губернатор Новороссийска — главной базы белого Юга. Он получает под командование дивизию, затем — корпус. Даже среди общего озверения Гражданской войны (а правильнее бы — бойни) Кутепова выделяла особая ненависть к большевикам, исключительная решительность и холодная, высокого накала жестокость. Области под войсками, которыми командовал генерал Кутепов, и белые, и само население называли Кутепией. Генерал вводил там порядки, даже по меркам Гражданской войны жестокие…