Юрий Власов – Огненный крест. Бывшие (страница 16)
Для «разрешения других задач» — именно так и было.
В документах германского министерства иностранных дел, захваченных союзниками в 1945 г., имеется сообщение германского посла в Копенгагене графа Брокдорф-Ранцау (август 1915-го):
«Доктор Парвус снабдил организацию деньгами для покрытия расходов… даже люди, работавшие в организации, не имеют понятия, что за этим стоит наше правительство».
По оценкам Гельфанда, для развертывания революции требовалась сумма в 20 млн. золотых рублей (по тому курсу это очень и очень много).
Сложно проверить эти документы, опубликованные в научной литературе Запада, но факт, который всегда будет вызывать сомнение, — на какие средства большевики придали столь огромный размах своей пропагандистско-агитационной работе в семнадцатом году. Ведь у большевистской партии зимой 1916/17 г. не имелось средств даже для издания журнала «Сборник социал-демократа» — крайне нужного партийного органа.
Однако в апреле 1917 г. большевики уже издают 15 ежедневных газет в самых крупных городах России’. Это ли не размах!
По-настоящему кайзеровское правительство замечает Ленина и его партию с их чрезвычайно активной пораженческой деятельностью лишь после Февраля 1917-го. Свержение царя не оправдало расчетов правящих кругов Германии, ибо российское Временное правительство провозгласило «войну до победного конца». Уже доподлинно известно, что кайзера и других ответственных лиц германского руководства убедил пойти на денежную поддержку Ленина генерал Людендорф. И это не случайно. Генерал был человеком не только круто националистического толка, решительным, но и не чуждым движению политической мысли. Он очень следил за программами партий, читал наиболее известные работы политиков. Ведь не кто иной, как он, принял участие в безнадежном путче Гитлера против баварских властей в 1923 г. Это он, генерал Людендорф, шагал бок о бок с будущим фюрером Германии Адольфом Гитлером по улице навстречу полицейским. Залп полицейских лишил жизни 15 нацистов. Пули не тронули старого генерала — таков был приказ полицейского начальства. Генерал остался стоять среди стонов, криков… Гитлер в эти мгновения полз в сторону: следовало как можно быстрее уносить ноги…[13] [14]
Вот на Ленине и замкнулась тогда мысль генерала. Господин Гельфанд знал, к кому обратиться.
Тут уже представляется достоверным документ за подписью статс-секретаря ведомства иностранных дел фон Кюльмана — это доклад императору Вильгельму:
«Только после того, как большевики начали регулярно получать от нас денежные средства по разным каналам и под разными этикетками, они смогли поставить на широкую ногу их главный орган — «Правду», развить энергичную пропаганду и значительно расширить первоначально узкую базу их партии».
Для Германии это был вполне логичный шаг — он выводил из войны Россию и высвобождал для Западного фронта десятки дивизий. Германия к тому времени испытывала острый голод в людских резервах — по существу, их уже неоткуда было черпать.
Что большевики, точнее, их верхушка, эти деньги готовы были принять, не составляет сомнений. Ленин смотрел на подобные вещи диалектически. В итоге ведь торжествует революционная идея.
Такое совпадение интересов делало все практические шаги как со стороны Германии, так и со стороны Ленина более чем вероятными и, скорее всего, состоявшимися.
Великий доктринер, прикрываясь лозунгами о благе народа, готов был разрушить Отечество, лишь бы получить власть. И он его разрушил.
Вот и становится понятным, откуда взялась и такая кроваво-зловонная организация, как ВЧК, с ее прямым продолжателем — КГБ. Карательная служба Дзержинского и всех последующих руководителей должна была охранять захватчиков власти, самозванно утвердивших себя именем пролетариата вождями народа. Дух насилия над личностью, порочное потребительское отношение к человеку были усвоены от ее основателей, и непосредственно от Ленина.
Все руководители этой тайной службы, жуткой по числу кровавых дел и общему количеству загубленных и обесчещенных жизней, были готовы на любые преступления ради партийных интересов.
Для историка имеет большую ценность разговор Керенского и лорда Бивербрука, описанный Локкартом.
«В июне 1931 года мы (Локкарт и Керенский. —
— Какова причина вашего провала?
Керенский ответил, что немцы толкнули большевиков к восстанию, так как Австрия, Болгария и Турция собирались заключить с Россией сепаратный мир (для Германии это означало быструю погибель. —
— Удалось бы вам победить большевиков, если бы заключил сепаратный мир? — спросил лорд Бивербрук.
— Ну конечно, — возразил Керенский, — мы были бы теперь в Москве.
— Так почему же, — поинтересовался лорд Бивербрук, — вы не сделали этого?
— Мы были слишком наивны, — последовал ответ.
Наивность — лучшая эпитафия на могилу Керенского».
Керенский сказал неправду, точнее, лишь часть правды, притом не самую важную. Заключению мира помешала не его «наивность». Да, конечно же, союзники — они намертво вцепились в горло России: воевать во что бы то ни стало! Ради этого было брошено в ход все! И задавать подобный вопрос («Так почему вы не сделали этого?») лорду Бивербруку было по крайней мере бестактно.
Союзники обрекли буржуазную Россию на вторую (ленинскую) революцию. Разумеется, ради русского пушечного мяса…
Гельфанд родился на год «запрежде» Ленина, в 1869-м, то бишь являлся одногодком Крупской. Тут сплошная мистика: мало того что объявился на свет едва ли не в один год с Лениным — опочил в один год — в 1924-м!
В «Указателе имен» 9-го тома синеледеринового 5-го собрания сочинений Ленина ему посвящены идейно-проникновенные слова:
«…После II съезда РСДРП примкнул к меньшевикам (в Брюсселе и Лондоне летом 1903 г. —
…Во время первой мировой войны — социал-шовинист, агент германского империализма (это как раз то, что нам нужно! Хоть данный факт не отрицается, а какой важный! —
Вот такая сжатая справочка. И признаться, этой рады — нет о Парвусе ничего в других советских энциклопедиях и словарях.
Ленину и не было нужды мараться о «ренегата» Парвуса. Отмывание денег от германо-кайзеровских метин производилось на уровне Якова Станиславовича Ганецкого-Фюрстенберга (1879–1937 — вторую дату на жизни Якова Станиславовича сам Чижиков нарисовал). От энергичнейшего и точнейшего Якова Станиславовича деньги поступали уже хирургически стерильными (на данном уровне все концы обрывались, ни один не прощупывался — на то и был поставлен Ганецкий). Наверное, даже германская секретная служба себя пытала: а и впрямь ли ссужала эти самые рублишки в золоте? Ну благопристойнейшие торговые операции, и все тут: и тебе отчетность, документы в гроссбухах, справки, печати. Попробуй придерись: торгово-финансовые операции в чистом виде. Коммерсанты, и патент вот!..
На 1 января 1993 г. известны около 400 документов, свидетельствующих о финансировании Германией революционной деятельности большевистской партии. По данным документам общая сумма, отпущенная Ленину, составляет один миллиард марок.
Ганецкого Ленин ценил чрезвычайно (сколько я ни искал — ни разу не высказался о нем даже с тенью осуждения, вообще никогда — это для Ленина и по тем временам редкость великая, скорее даже полное исключение). Словом, доверял, как себе, — и должности, которые занимал Яков Станиславович после октябрьского полымя, тому свидетельство.
А немцы эту связь замуровали — крепче, замковей, глуше и не замуруешь, поскольку от нее, этой связи, след прямо вел в нижнюю комнату Ипатьевского особняка, а это напоминание чуткая душа Вильгельма Гогенцоллерна, бывшего властителя Германской империи, вынести не могла. И посему всё пожгли, всё попрятали, всё затерли. Так, случайные бумажонки завалялись… Потому что Вильгельм Гогенцоллерн не мог на миллионы золотых рублей устроить убийство своего русского родственника, его германской жены и их детей полугерманской крови. Такое с совестью Вильгельма просто «несовместно» — вот и растворились, убрались в землю, канули в небытие всякие вообще свидетельства вместе с кровью Романовых. И, как говорится, сосите лапу, историки!
Но есть еще одна маленькая новость, ну самый пустяк.
При жгучей ненависти Ленина к врагам жить их детям в советской стране в эпоху разнузданного сталинского террора, какого-то органического презрения в людям не представлялось возможным. Это категорически исключалось. Их не только не пустили бы через границу — их как близких семейству Троцкого тем более изничтожили бы на месте, а то и выкрали бы, дабы держать в бессрочной ссылке. А с сыном Парвуса все вопреки логике (и это тоже заставляет серьезно задуматься). Его сын (Евгений Гнедин) не только оказывается в СССР, но и в самые вулканические годы сталинского террора будет заведовать отделом печати Наркомата иностранных дел. Его перу принадлежит книга «Лабиринт» — это о советской дипломатии середины и конца 30-х годов. И ведь что удивительно — Гнедин дожил до самых преклонных лет. И это-то с такой «убийственной» родословной! Фактически семейство Троцкого подверглось поголовному истреблению. Все дети «врагов народа», что называется, доходили в детских колониях, не говоря уже о взрослых отпрысках — те ложились вместе с родителями, исключений не обнаруживается. А Евгений Александрович Гнедин — на столь ответственном посту! Ведь тогда ответ на каждый пункт анкеты высвечивался под микроскопом. Полчища «товарищей» с Лубянки только этим и промышляли. А тут служба, да где — в наглухо повязанном с иностранцами ведомстве!