Юрий Власов – Огненный крест. Бывшие (страница 139)
Чародеи!..
Так что не обижайтесь на слова великого Варлаама Шаламова, это он вам сказал: «Клянусь до самой смерти мстить этим подлым сукам!» Мы разделяем вашу обиду: вы только крохотный вершочек всей преступной глыбы вашего ведомства. В таком случае чуток распространим клятву-напутствие Варлаама Тихоновича.
И этой организации доверили борьбу с преступностью в стране? Да она прежде всего сама преступна и аморальна с головы до пят и каждым швом на своих одеждах, форменных и штатских. Матерь Божья, да оборони и защити от таких умельцев! Да избави наконец русскую землю от всего этого стада упырей!
Все вы замараны кровью и слезами невинных людей, и нечего тыкать в прошлое. Делали вы это вчера, делаете и сегодня.
Поэтому и легли на архивы животами, уничтожаете их, вырываете сотни страниц. Все ниточки прошлого идут на сегодня. Все вы пришли из того прошлого, не отреклись от него, а исповедуете, поклоняетесь.
Что ж, словами Лермонтова: «Вы шулер и подлец, и здесь я вас отмечу!..»
Знаете, почему вы все время проигрываете, почему не добились окончательной победы и не добьетесь? Лили кровь, пытали, воровали бумаги, порочили людей, движения, обрекали на муки целые поколения, а результата, то есть покоя, нет?
Есть та черта инстинкта самосохранения, за которой жертвы[145]перестают бояться… в отличие, кстати, от вас — вечных клиентов спецлечебниц и солнечного юга.
Все вы трясетесь за свое здоровье и никогда не рисковали (убиваете вы из-за угла, мучаете всей шайкой — в чем же тут риск?). Это вы и ваша идеология возвели лагеря, травили людей, сживали со свету — и сейчас бежите по следу любого независимого движения — кабы загрызть его…
Вы не то проглядели, не то прослушали, не то проспали, но не ухватили стержневого, сердцевинного, точнее, не знаете: вас не боятся (такое случается, когда людей перезаливают кровью и болью) — и в этом всё, в этом ваш… нет, вам приговор. Не мой, разумеется, хотя и у меня есть на это право, а народа. И даже не народа, а истории. Впрочем, истории ли?..
Презрение людей отторгает вас от всего человеческого.
18—23 декабря 1953 г. на закрытых заседаниях Специального присутствия Верховного суда СССР разбиралось не только дело Берии, но разбирались и дела его подручных, занимающих ключевые должности в МГБ и МВД.
Бывший начальник управления МВД СССР С. А. Гоглидзе показал:
«Должен отметить, что, кроме избиения арестованных на допросах, Берия неоднократно давал указания мне, Кобулову (в ту пору заместителю министра внутренних дел СССР. —
Тогда ничего удивительного и в том, что палачи перед казнью насиловали жертвы. В начале 70-х годов сведущий человек показал мне однажды очкастого висломясого старика — начальника отдела кадров одного из агентств печати (чисто «гэбэшная» должность), который перед расстрелом насиловал женщин (одну или несколько, смотря по приговору). Это была его система. С таким «напутствием» он отправил на тот свет всех осужденных (независимо от возраста), которых ему вменялось по долгу службы расстрелять. И ничего — как я помню, бодро шагал.
При наличии приказа истязать заключенных перед казнью это было вполне естественно. Это как бы являлось всего лишь продолжением того же возмездия «врагам народа» и вообще всякой «падали». А пусть, сучки, платят, мало им!..
Показания свидетеля Васильева на предварительном следствии:
«Однажды я зашел в кабинет оперуполномоченного Серебрякова (осужден), у которого сидел на допросе один из арестованных… и на мой вопрос Серебрякову: «Как дела?» — он ответил, что арестованный молчит и не отвечает на вопрос. Я подошел к арестованному. Он был мертв. Тогда я спросил Серебрякова, что он с ним делал, и он мне показал свернутую проволочную плеть пальца в два толщиной, которой он бил этого арестованного по спине, не заметив того, что тот уже мертв. Многие арестованные после подобных допросов умирали в камерах».
Да, картина: мертвец на стуле… упрямится, не дает показаний…
Из письма Всеволода Эмильевича Мейерхольда генеральному прокурору СССР А. Я. Вышинскому 13 января 1940 г.:
«Меня клали на пол лицом вниз, жгутом били по пяткам, по спине; когда сидел на стуле, той же резинкой били по ногам. Следующие дни, когда эти места ног были залиты обильными внутренними кровоизлияниями, то по этим красно-сине-желтым кровоподтекам снова били этим жгутом, и боль была такая, что казалось, на больные чувствительные места налили крутой кипяток (я кричал и плакал от боли). Руками меня били по лицу… Следователь все время твердил угрожая: „Не будешь писать, будем бить опять, оставим нетронутыми голову и правую руку, остальное превратим в кусок бесформенного окровавленного тела“».
Известной поэтессе на допросе наложили горчичники на половой орган…
И такие муки прошли не 10, не 100 тысяч, а миллионы людей. И могут еще пройти «по новой». Ибо по-прежнему благоденствует это ведомство по уничтожению людей и человеческого в людях.
Остается добавить, что Мейерхольд являлся «звездой» первой величины среди театральных режиссеров 20—30-х годов. Его жена (Зинаида Райх, бывшая жена Сергея Есенина) будет зверски убита чекистами в своей же квартире, а имущество разграблено… Ну приглянулась жилплощадь…
Один из авторов книги о Берии пишет:
«…Обычный срок эксплуатации рабсилы в запроволочной зоне равнялся трем месяцам. Статистики Гиммлера вывели такую же цифру в своих концлагерях. Случайное совпадение?..»
Избави Бог!
Конечно же, не случайное!
И гитлеровская и ленинская системы строили свои государства через пулю, кнут и оболванивание. Массовые убийства, принуждения, полицейщина и доносительство — без этого ни то, ни другое государства не могли бы просуществовать ни мгновения.
Кажется, дай этому народу веревку, и он по взаимному согласию перевешает сам себя, как в известном анекдоте о профсоюзном собрании, имевшем хождение в начале 70-х годов. Помните? Профсоюзное собрание приняло решение всем повеситься. И каждый член ленинских профсоюзов принял решение стойко. Лишь один осмелился и спросил:
— А веревку самим принести или будет казенная?
Нет, скорее всего, казенная не потребуется.
А вот это что?
«Местные жители охотно выдавали беглецов: за каждого пойманного платили поштучно — столько-то килограммов муки, столько-то метров мануфактуры…»[146].
И выдавали и брали мучишку, пекли оладьи, кормили деток кровью и мясом замученных. И вырастали из деток вурдалаки, бесчувственные к страданиям люди. И понес народ на своем теле гнилые язвы позорных болезней.
«Если охранники настигали беглецов неподалеку от лагеря, они пристреливали их на месте и тащили тела на волокушах к йахте. Здесь их, истерзанных овчарками, должны увидеть на утреннем разводе все бригады. Тех беглецов, что успевали уйти далеко, бросали в тундре, отрубив кисти рук — для доклада (отчета. —
Знать все это — и дать преступникам, создателям этого режима дичайших преступлений спокойно жить на пенсии, катать в черных «Волгах», носить залитые золотом погоны…
Что это?..
К пыткам и у чекистов и у вождей было более чем своеобразное отношение. Просто эпические картины рисует «постоянно-бесконечный» член политбюро Молотов (совсем в духе застеночных пыток времен блаженной памяти императора Петра Алексеевича).
«Мы пришли в Госбезопасность. Там я был, Микоян. По-моему, было несколько членов Политбюро…
Он (Рудзутак. —
«Я не признаю ничего, что мне приписывают». Это в НКВД Рудзутак говорил, очень били его, здорово мучили. Крепко стоял на своем. Его, видимо, здорово пытали».
— Это через Берию проходило?
— Не без него.
— Неужели вы не могли заступиться, если вы его хорошо знали?
— Нельзя ведь по личным только впечатлениям! У нас материалы». (Это из беседы Молотова с писателем Чуевым.)
Ян Эрнестович Рудзутак родился в 1887 г. в Латвии, профессиональный революционер. Много лет состоял членом и кандидатом в члены политбюро. Был казнен на Лубянке в 1938 г. на 51-м году жизни.
Итак, бывший член политбюро, ближайший товарищ явившихся в застенок членов политбюро (они пришли удостовериться в степени его виновности) жалуется им, можно сказать, с дыбы на нечеловеческие пытки, заявляет о своей невиновности, но на них это не производит впечатления. Не того они закала, большевики, дабы поверить вот так, на слово, коли тут в наличии «материал».
Ни сердца, ни совести, ни ума…
И ни одному в голову не придет (уж о сочувствии и речи быть не может), что даже при этих самых «материалах» (которые совершенно очевидно подделаны, фальшивы) нельзя бить, пытать — не дано такого права никому на земле.
Но это как-то не светит в голове ни у одного из членов высшего руководства партии — великой партии, «совести эпохи».
Миленькое дело. Ходят в застенок, как на прогулку, глазеют на своего измордованного, полуживого товарища, как и на других людей в камерах, знают, что и его и их вот-вот пустят в расход, — и потом в один голос блажат, что ничего не ведали о пытках и вообще терроре. И Ленин святой! А ежели кто и виноват, то подлец Берия и, может быть, Сталин, но он все же «гениальный революционер», и народ ему очень многим обязан, и вообще при нем от сохи до ракет и атомного оружия развились.