Юрий Винокуров – Звездные Рыцари (страница 41)

Он выпрямился.

— Я не собираюсь вас убивать, Виктор, если ты об этом.

Меня словно окатили холодной водой. Чёрт! Я прокололся. Ведь я не слова не сказал про Олега, но зачем-то сказал про совместную ночевку. Я злился на себя за это и одновременно чувствовал странное уважение. Грейну не нужны прямые признания. Он просто видел людей насквозь. И делал выводы, которые не нуждались в доказательствах.

Облегчение пришло не сразу. Сначала легкий страх, затем осознание, что он мог принять другое решение. И не принял.

Теперь уже я невесело улыбнулся, потому что да, у меня было такое опасение, вот только дать себя убить в мои планы не входило.

— Но и оставить вас здесь я тоже не могу.

Он повернулся ко мне спиной, глядя на карту восточного сектора.

— Как я уже говорил, согласно данных разведки, если пройти на восток, к предгорьям, есть возможность перейти реку вброд. Но, заражённая зона и скальные упыри, помнишь?

Я понял его мысль почти сразу.

— Разведка, — тихо сказал я.

— Да, — подтвердил он. — Теперь нам нечего делать на этом берегу. Вы уходите туда, проверяете брод и возвращаетесь… — он сделал паузу. — Если сможете.

Я сжал кулаки, но ничего не сказал.

— Недели как раз хватит. Чтобы проверить вас и… нас. Если всё будет в порядке, мы пойдем сначала к «Гамма-4» — он ткнул карандашом в карту, а затем и к «Гамме-1».

Я встал и подошел к карте. Кажется, Грейн еле сдержался, чтобы не отпрянуть от меня в сторону. Как от… зараженного.

Я нахмурился.

— При всём уважении, но может всё же попробуем переправиться через реку прямо здесь? Да, река здесь широкая и течение быстрое… кстати какая точно ширина, километров десять?

— Одиннадцать с половиной, — ответил Грейн, — но дело не в ширине. Пока вас не было, я начал прорабатывать в том числе и этот вариант эвакуации.

Учитывая его мрачное выражение лица, я предположил, что что-то пошло не так, но терпеливо ожидал продолжения.

— В реке живет что-то из местной фауны. Огромное и злобное. Минус один человек и восемь построенных лодок. Да, после первой жертвы мы пытались понять, будет ли реагировать эта тварь просто на лодки. Реагирует. И сжирает их, без вариантов.

Я кивнул. Ну, примерно то, что я и думал. Скверна в своем репертуаре.

Грейн тяжело посмотрел на меня.

— Поэтому разведка. Не меньше недели, даже если вы справитесь раньше. Если за это время никто из вас не сломается — значит, вы чисты… — он запнулся. — Ну, насколько это возможно.

— А если сломается? — я не удержался от ехидной улыбки, настроение было хуже некуда.

Он не договорил, да и не нужно было.

— Извините, — сказал я глухо.

Грейн посмотрел мне прямо в глаза.

— Я знаю, что это практически гарантированная смерть для вас, — спокойно ответил он. — Но если вы останетесь здесь — ад придёт ко всем.

Он помолчал и добавил тише:

— А ты, Виктор… ты слишком нужен мне живым, чтобы я сейчас делал глупости.

Решение было принято. Грейн больше ничего не объяснил, ничего на рассказал, он не оправдывался и не угрожал. Он лишь коротко перечислил условия, сухо, по-военному, будто зачитывал стандартную инструкцию:

— Уйти до заката, без ночевки.

— Не возвращаться раньше, чем пройдет неделя.

— Выжить и вернуться.

Мы вышли с ним из командирского помещения. У меня было ощущение, будто я нахожусь в каком-то кошмарном бреду. Это не было страхом, скорее… пустота. Осознание, что отныне я снова один. Не «часть базы», не «отряд при коменданте», а просто люди на Скверне. И снова нужно начинать всё сначала.

Да, теоретически это был еще один разведрейд. Просто дольше и опасней. Вот только я понимал, что даже если мы все выживем и… не уйдем за Голосом, то отношения к нам коменданта уже не будет прежним. Потому что он ЗНАЛ. И он боялся.

Лагерь, казалось, жил своей обычной ночной жизнью: кто-то ел, кто-то чинил броню, кто-то просто сидел у стен и тупо смотрел в подступающую темноту.

И никто из них не знал, что для нас время пребывания на «Браво-7» уже закончилась. Хотя нет… Кажется, кто-то знал. Эсквайр Фридрих. Он стоял сейчас рядом с моими людьми, которые сидели на коробках и ели поданную им горячую «кашу». Вот только сидели они отдельно, всё еще в своей походной одежде, а их снаряжение лежало рядом на земле.

Я не заметил когда, но видимо Грейн дал приказ Фридриху не пускать мой отряд в жилые помещения и не контактировать с остальными жителями лагеря.

Я подошёл к ним и первым на моем пути был Фридрих. Он стоял у края освещённой зоны, опираясь на столб навеса, угрюмый и хмурый. Впрочем, как обычно.

Наши взгляды встретились. Я привычно ожидал злости, или может быть даже ненависти, но не было ни того ни другого. Комендант шел чуть впереди, он просто кивнул Фридриху и проговорил одну фразу.

— Они уходят.

Затем, на секунду застыл, молча пробежавшись взглядом по лицам членов моей группы, которые перестали жевать и недоуменно наблюдали за всем происходящим. Возможно, мне показалось, но на лице Олега комендант задержал взгляд чуть дольше. Затем он кивнул каким-то своим мыслям и повернулся к эквайр-инструктору.

— Выдайте им всё, что попросят.

После чего просто развернулся и ушел, не сказав больше ни слова.

— Значит… всё-таки ты, — сказал он хрипло.

И меня снова осенило. Эсквайры-инструкторы. Они тоже были на мертвых мирах также, как и коменданты. И… тоже должны были кое-что знать о происходящем на Голодных играх. А это значит, что знал и мой отец. Сохрани нас бессмертный император! И он молчал⁈

Первое, что пришло мне в голову после этого осознания — холодная ярость. Я вроде как был наследником клана Ястребов, мне должны были… Стоп! Что были должны рассказать юнцу, который только встал на долгий и трудный путь Звездного рыцаря? Тайну, охраняемую самой Инквизицией⁈ Бред… Уверен, отец бы рано или поздно рассказал бы мне об этом, но сейчас это уже не актуально.

Поэтому я просто пристально посмотрел эсквайру-инструктору в глаза.

— Нет, — ответил я так же тихо. — Но рядом со мной.

Фридрих сжал челюсти. Несколько секунд он смотрел на меня так, будто решал — убить на месте или же всё же отпустить.

— Ты спас мне жизнь, — наконец сказал он. — Но если из-за тебя сюда придёт это…

Он не договорил, глубокомысленно замолчав.

— Я ухожу эсквайр-инструктор. Можешь престать меня ненавидеть, — улыбнулся я.

Он фыркнул. И криво, болезненно усмехнулся в ответ.

— Уже поздно, эсквайр. Ненависть, она предназначена для живых, — он бросил взгляд на быстро темнеющее небо, затем на коммуникатор. — У вас есть ровно полчаса, чтобы собраться и убраться. Через полчаса вы уже никуда не уйдете. Никогда.

Теперь он развернулся и отошел в сторону, оставив нас одних. Тем не менее он далеко не отходил, остановившись около группы людей, вооруженных, как для боя. Ясно. Страховка, если мы решим «по-плохому».

— Собираемся, — сказал я тихо, обращаясь к своей группе. — Сейчас.

Все трое посмотрели на меня так, как смотрят на человека, который только что объявил им смертный приговор, не объяснив при этом, в чём они провинились.

— Куда уходим? — не понял Александр, когда я озвучил приказ.

— Объясню позже, — ответил я. — Сейчас нужно быстро собраться. Вы слышали эсквайр-инструктора. У нас есть только полчаса.

Олег побледнел, но ничего не сказал. Даже не спросил. Просто опустил взгляд и начал молча проверять снаряжение, словно боялся, что если заговори, то скажет что-то лишнее.

Вальтер скривился.

— Нас что, списали?

— Нас отпустили, — ответил я. — И это лучше, чем возможная альтернатива.

Больше вопросов не было. Вальтер выругался, Александр молча хмурился. Но никто не задал главный вопрос. И это значило, что мне верят. И это хорошо. Полчаса — это слишком мало, чтобы думать о постороннем, когда на кону стоит наше выживание.