Юрий Винокуров – Звездные Рыцари (страница 10)

Но учёные не могли сойтись во мнении насчёт того, каким образом Одарённый без доступа к чистому элериуму способен восстанавливать энергию элериума внутри себя. Самой популярной была теория о том, что тот самый Источник, который пробуждается в каждом Одарённом, является своеобразным реактором по выработке энергии и у всех он работает с разной скоростью.

И если опытный Звёздный рыцарь со временем может нащупать этот предел, понять время своего восстановления, то для таких, как я, — не инициированных или эсквайров — не до конца сформированный источник часто выкидывал сюрпризы.

Ощущалось это, будто работает он как не до конца настроенный двигатель с «плавающими оборотами».

Я точно знал по себе, что полное восстановление источника у меня может затянуться как на трое суток, так и закончиться за полтора часа. Вот такой разброс. Максимально-минимальные промежутки времени лично у меня были, но это совсем не означало, что он не мог вырасти в ту или иную сторону, как и говорили мне преподаватели. И я им верил.

А вот сейчас, прислушавшись к ощущениям, я чувствовал, как тоненькой струйкой мой несформированный источник начинает наполняться. Тепло разбегалось по всему телу, голова переставала кружиться. Осталось только подождать, но что мне чертовски не хотелось — так это оставаться ждать в этом месте.

С сомнением я посмотрел на самый большой кусок капсулы, состоящем из четырех «лепестков», в котором всё ещё были задраены жилые отсеки, в которых находились несчастные участники Голодных игр, которым не повезло.

Но что-то мне подсказывало, что для полного исследования у меня точно не было времени, да и припасов я уже получил более чем достаточно для успешного окончания моего пути.

Проверил снаряжение. Аккуратно вытер о траву лезвие своей верной лопатки и убрал её в чехол.

Отщёлкнул полупустой магазин у винтовки и заменил его на его на полный. После чего подобрал с земли свой брошенный рюкзак, тут же закинул его на плечи. Запасную винтовку прицепил к креплениям баула, вторую повесил на ремень на шею.

И, сверившись с направлением на коммуникаторе, ровным размеренным шагом направился в путь, постепенно ускоряясь и переходя на бег.

Что я ещё помнил о Скальных упырях? Не зря их называли скальными. Обитали они в неглубоких на горном хребте, вдоль которого я и планировал идти в сторону лагеря «Браво-7».

Однако встречаться с другими упырями у меня не было никакого желания. И я поменял первоначальный план. Если изначально я хотел двигаться вдоль скалы до речки, а оттуда — налево до лагеря, то теперь я сразу же забрал влево, углубляясь в лес.

Да, на моем пути могли быть шакалы и прочие твари, но я выбрал меньшее из двух зол. Шакалы, по крайней мере, не лазят по деревьям. А эти худые ублюдки точно это смогут.

Хорошо, что сегодня было полнолуние. Две местные луны светили достаточно ярко и я мог видеть куда я ставлю ноги. Этим я и воспользовался. Бежал осторожно, шаг размеренный, дышал ровно. Я уже понял, что Скверна не любит тех, кто шумит. Когда тучи закрыли небо, и стало почти ничего не видно, пришлось замедлиться.

Согласно коммуникатору, я пробежал двенадцать километров. Весьма неплохо. Теперь можно было и отдохнуть. Пора искать укрытие.

Я остановился и перевёл дыхание, прислушиваясь к окружающей обстановке. Посторонних звуков не было, поэтому, выбрав дерево покрепче, я осторожно забрался вверх по его стволу. Лез аккуратно, пока не добрался до толстых разветленных веток, которые разглядел с земли.

Аккуратно привязал спальный мешок и зафиксировал бечевкой свой баул на ветке. Не торопясь, перекусил, методично работая челюстями совершенно не чувствуя вкуса. Задумчиво посмотрел на винтовку, раздумывая, не привязать ли её тоже к ветке.

Но передумал и залез вместе с ней в гамак, прижав её к себе, как любимую женщину, привязав ремешком к запястью. Уперся спиной в ствол, закрыл глаза.

— Ты выживешь, Виктор, — пробормотал я, — чёрт побери, ты выживешь…

И уснул под дыхание чужого леса, в мёртвой ночи чужого мира, где каждый рассвет — уже маленькая, но победа.

Утро на Скверне началось не с восхода солнца, а с моего болезненного возвращения в реальность. Я проснулся от собственных сдавленных звуков, точнее хрипов, больше похожих на тихое рычание. Гамак, натянутый между двумя ветвями, скрипел под моим телом, когда я медленно разлепил глаза.

Небо над головой было мертвенно-серым, как будто Мертвый мир ещё не решил, наступило ли утро или всё ещё продолжается затянувшаяся ночь. Две луны склонились к горизонту, а зелёное солнце ещё не вышло из-за изломанных силуэтов дальнего хребта. Воздух был сырой, с привкусом пепла и плесени. Вокруг было сыро и промозгло.

Я медленно сполз с дерева, стараясь не шуметь, прихватив с собой лишь винтовку и верную лопатку. К счастью, всё вокруг было спокойно. По крайней мере, пока.

Быстро осмотревшись, и сделав пару кругов по округе, я также не заметил ничего подозрительного и вернувшись к «моему» дереву, снова залез наверх. Там я осторожно отвязал гамак и сложил его в рюкзак, отправив его вниз в полет. Не было внутри ничего, что могло разбиться, а тащить на себе вниз баул я не собирался.

Сухой паёк оказался таким же омерзительным, каким я его запомнил — жёсткие плитки, слегка отдающие химией, но питательные. Я разжёвывал одну, запивая холодной водой из фляги, и смотрел, как лес пробуждается. Не звуками, нет. Здесь не было утреннего пения птиц или жужжания насекомых. Лес Скверны просыпался шорохами, треском коры, редкими хрипами и далёкими ударами — будто кто-то гигантский брёл где-то очень, очень далеко.

Безумно сильно хотелось чего-то горячего. Всё равно чего. Будь это кофе или горячий бульон… Да, чёрт побери, даже бы обычный кипяток сгодился. Казалось, промозглое дыхание Скверны заползло мне под кожу и там надежно поселилось, морозя меня изнутри и делая кости ломкими и холодными. Мерзкое ощущение.

Но костер я разводить здесь и сейчас точно не собирался. Местные твари обладали чутким обонянием и давать дополнительную возможность себя обнаружить дураков не было. Я быстро проверил рюкзак, затянул на нем ремни, проверил винтовку, лопатку и обвес. Всё было на месте. Всё было со мной. Сверился с коммуникатором. Судя по всему, оставалось пройти всего десять — максимум пятнадцать километров до «Браво-7». Если повезёт, успею до полудня.

Лес, в который я шагнул, встретил меня тишиной. Корни деревьев выглядели, как когти, пробивающие землю, а некоторые стволы были закручены в тугие спирали. Всё живое на Скверне было изуродовано и искажено, но отчаянно стремилось выжить. Я шёл, проверяя каждые полчаса коммуникатор, сверяясь с направлением. Всё шло хорошо, слишком хорошо, чтобы быть правдой…

Коммуникатор яростно запищал у меня на руке. Я остановился как вкопанный, подняв экран и вперился в него невидящим, изумлённым взглядом.

Прямо впереди, по направлению моего движения, разрасталась опасная зона. Не планетарная местная, пропитанная ядом и пеплом, которую можно было просто обойти, или даже пройти насквозь, надев противогаз. Нет. Это пятно было зоной элериума — одной из целей Голодных Игр. Место, ради чего и затевались эти самые Игры. Место, которое участникам Игр необходимо зачистить, раздробив кристаллы элериума и снизив его фон, дабы Экспедиционный корпус их государства мог спуститься на планету, и полноценные Звёздные Рыцари могли приступить к делу.

Но почему же я не почувствовал нарастающего давления на Источник, как всегда бывает при приближении к местам повышенной концентрации элериума? Почему не сработал мой внутренний природный механизм защиты?

К чести своей, эти мысли возникли у меня в голове уже в тот момент, когда я со всех ног улепётывал в сторону от аномалии, стремясь покинуть её как можно быстрее. Ведь я прекрасно знал, что там находится. Ну, кроме кристаллов элериума, конечно же.

А находятся там защитники месторождения — опаснейшие твари Мёртвого мира, тем сильнее, чем богаче данное конкретное месторождение. Стражи, никогда не отдаляющиеся от своего «сокровища» слишком далеко и уничтожающие любых чужаков, кто посмеет вторгнуться в их ареал обитания. И, не дай бессмертный Император, я успел привлечь их внимание!

Я почти обогнул зону — и уже начал выдыхать, когда земля под ногами вздрогнула, а затем резко разверзлась.

Из трещины, хрустя камнем и корнями, вылез он. Здоровенный бронированный жук — размером с телёнка, с чешуйчатым панцирем, покрытым острыми шипами7 Его мандибулы щёлкнули, глаза сверкнули кровавым светом.

Я успел вскинуть винтовку и выпустил короткую очередь. С такого расстояния было невозможно промахнуться. Вот только все пули отскочили от панциря жука, как от бетонной стены.

А тварь со стрекотом бросилась на меня. Рефлекторно, я отбросил бесполезную винтовку и выхватил лопатку, напитав её энергией с помощью «Выброса». Удар и «Рывок» влево! Я даже не успел испугаться. Всё-таки у меня были хорошие учителя и некоторые вещи я делал на уровне рефлексов, вбитых крепкой палкой «заботливого» Ульриха.

Вот только в отличии от упырей, я не смог пробить толстый панцирь жука жалкой лопаткой, а жук, неожиданно быстро для такого массивного тела затормозил, развернулся и снова бросился на меня, разинув огромные жвала, которые, я уверен, перекусят мое тело как тростинку.