Юрий Винокуров – Я стану Императором (страница 10)

– Ну, может, нового командира назначат? И доукомплектуют— предположил я.

Прайм хмыкнул.

– Одарённые, Хаос их дери! хм… – он прервался. – Извини, Антон, ничего личного! Так вот! Пехотный полк, хоть и гвардейский – далеко не лучшее место для карьеры Одарённого. Тут нужно призвание иметь и страсть. Как у нашего барона было. Разве что штрафника какого пришлют – алкаша или труса. Но прежним 134-й уже не будет, уж поверь мне.

– Как-то это грустно. – заметил я.

Алексей кивнул.

– И не говори. Но я, собственно, зачем пришёл. «МакКой» убывает через три дня, так что, если хочешь успеть попасть на борт, лучше поторопиться!

Я удивился и внимательно посмотрел на прайма.

– А с чего вы решили, что я собираюсь улетать?

Тарнавский ухмыльнулся и склонил голову вбок, смотря на меня малость снисходительно.

– Есть такое понятие, курсант. Называется «логика». Её в ваших академиях не проходили, что ли?

– Проходили, конечно! – улыбнулся я.

– Ну вот! Барон превратился в неведомую хрень, инквизитор отошёл в лучший мир, наше старое корыто утонуло в местном океане! Так что тебе пора возвращаться в свою бурсу, надеть парадную форму и с девчонками по углам зажиматься.

Я усмехнулся шире, в углу заржал Эрик. Прайм обернулся к нему.

– А тебе, первый сержант, хоть перепадает женского внимания? Или ты только за драгоценным телом Одарённого присматриваешь и за презервативами для него бегаешь? Самого-то с поводка спускают?

– У меня всё хорошо, господин прайм-лейтенант, сэр! Я всё успеваю. – ответил Эрик, с трудом прекращая смеяться.

– Везуха. – хохотнул Тарнавский. – Кстати, я составлю вам компанию.

– Покинете полк? – удивился я.

– Да, это была моя последняя Кампания. «Батя», да обретёт душа его спокойствие в лучшем из миров, успел подписать представление. Меня принимают кандидатом в космодесы. Лечу в учебный лагерь на Цитадель.

Я невольно скривился. Космический десант – элита Имперской армии, чтобы туда попасть «простолюдину», кандидат должен быть исключительным воином. Обычно туда принимают неодарённых из Линий, да и некоторые Одарённые не считают зазорным пополнить ряды Имперского космодесанта. И да, я уверен, что Алексей Тарнавский стал бы достойным космодесантником. Он бы точно прошёл весь нелёгкий путь в учебном лагере. У прайма, правда, отобрали бы офицерское звание, понизив до сержанта, и карьеру пришлось бы строить заново. Но это обычная практика, и Тарнавский это временное понижение, безусловно, преодолел бы. Вот только одно «но». Космодесантники не были «людьми на Эссенсе» в общепринятом смысле, но для внесения в организм необходимых физических изменений Эссенс был всё-таки необходим. Без этого тело не выдержало бы перестроения. Болезненный процесс, и так длившийся несколько месяцев, без систематического употребления Эссенса приводил к неминуемой гибели. А без «перестроения» тела нельзя было стать космодесантником! Способность переносить запредельные нагрузки, носить тяжеленную броню и при этом эффективно воевать, потрясающая точность и быстрая реакция – всё это отличало космодесантника от обычного человека. Нет Эссенса – нет пополнения космодесанта. И точка. А Парадайза больше нет. И будущее космодесанта под большим вопросом.

– Ты не рад за меня, курсант? – удивился Алексей, глядя на моё изменившееся лицо. Но через секунду привычная лёгкая улыбка вернулась на лицо прайма. – Опасаешься, что я надеру кому-то задницу, несмотря на его Дар? Правильно опасаешься, так всё и будет.

– Да чёта прихватило, извините, господин прайм-лейтенант. – я поморщился, изображая боль и скрывая неловкость.

– Да без проблем, Ноунейм. – прайм-лейтенант встал на ноги. – Сегодня ещё можешь поваляться – а вот завтра уже нужно начинать двигаться, чтобы не остаться на этой мерзкой планете. Бывай!

Он кивнул мне и Эрику.

– Сэр. – кивнул первый сержант.

– Спасибо, что зашли! – сказал я.

Прайм подмигнул и вышел из палатки.

Эрик подошёл к выходу и выглянул наружу. Осмотрелся, но больше посетителей не было. Плотно запахнув полог, он подошёл к моей кровати и уселся на табуретку.

– Что дальше, Антоха?

– Нужно улетать отсюда. Так мне советовал перед смертью Хокус. А ещё он велел найти инквизитора из Ордена Войны.

– Хех. – хмыкнул Тень. – Сложная задачка! Ты много инквизиторов из этого Ордена видел?

Я задумался.

– Собственно, я вообще только четырёх Инквизиторов в жизни видел. Первый меня выявил, троих в академии, они менялись раз в пять лет по контракту. И да, Хокус был единственный из Ордена Войны.

– Отож. – поднял вверх палец Эрик. – Потому что они обычно не штаны в тылу просиживают, а в самой жопе дерьмо подчищают.

– Ну, значит, нам нужно попасть в эту самую «жопу». – я ещё раз пожал плечами. – Только, сначала, всё-таки в академию нужно заглянуть, поставить отметку о прохождении практики. И выпуститься, наконец.

Глава 6

Человеческая плоть слаба. Эти слова инквизитора Хокуса всё чаще начали находить подтверждение в моей недолгой еще жизни. Оповещение о разрушении Парадайза пришло по ментальной связи. До планетарной битвы об этом в полку знали три человека: ментал-связист с «Гордости Алиссии», барон фон Шагер и инквизитор Хокус. Барон и инквизитор, посовещавшись, решили придержать информацию до «лучших времён», дабы не деморализовать войска. Потому что: Что? – Правильно! Человеческая плоть слаба.

После смерти барона и инквизитора вся информация, согласно Уставу, была передана врио командира полка майору Кортесу. А вот Кортес оказался не готов к такой новости. Неплохой, в целом, военный тактик, он всю жизнь служил под началом барона, выполняя обязанности начальника штаба полка и предлагая решения. Именно, предлагая. Принимал решения всегда единолично барон. Как настоящий командир и Одарённый. Внезапно оказавшись без начальника, майор растерялся. Нужно было самостоятельно принимать решения. Причём решения, далёкие от стандартных. Потому что сама ситуация была далека от «стандартной». И Кортес «посыпался».

Он не выдержал груза ответственности и, чтоб «разделить» её хоть с кем-то, начал рассказывать о происшедшем налево и направо. Сначала командиру эсминца, что в принципе было логично. Потом, приняв немного выпивки в качестве антидепрессанта, командирам батальонов, адъютанту, повару и всем, кому была охота слушать. Прошло чуть менее суток, а о случившемся уже знал весь полк. Точнее то, что от него осталось. Назревала неприятность. Нет, не так – НЕПРИЯТНОСТЬ!

Так что, когда я, совсем уже немного прихрамывая, на следующий день вышел из палатки медчасти, в районе космопорта собирался стихийный митинг. От нашего лагеря до «взлётки[1]» было примерно полкилометра, и мы с Эриком неторопливо направились к ней. Шли налегке, все наши немногочисленные личные вещи лежали на глубине нескольких километров в местном океане, на борту десантного корабля, так что фактически у нас «в багаже» было только личное оружие. Даже броня пришла в негодность, после «обработки» когтями демона. Правда, появился меч.[2]

У меня было время тщательно рассмотреть новое оружие. Тщательно очистив клинок от загрязнений, я попытался прочитать надписи на лезвии. Правда, безуспешно. Такого языка, наверное, никто уже не знал. Да, честно говоря, это и на «язык»-то не походило, скорее, на какие-то узоры, руны или вязь! Матовый металл также не был обычной сталью. Кроме странного цвета, он отличался ещё и свойствами. Лезвие и рукоятка, обмотанная простым с виду шнуром, были всегда чуть теплее окружающего воздуха. А сам меч с лёгкостью перерубал арматуру толщиной с палец, которая использовалась в качестве колышков при установке палатки (каюсь, не удержался, как мальчишка довыделывался, проверил остроту и прочность меча, потом Тень долго новый колышек искал). Само лезвие было частично выщерблено, но даже боюсь представить, обо что или кого оно это сделало при своей неимоверной прочности. В целом, было видно, что это очень старое оружие. Возможно, даже старше инквизитора, которому оно принадлежало. Белый мутный камень в гарде слегка покалывал пальцы, когда ладонь прикасалась к нему. Он как будто пытался «заговорить» со мной, но я пока не мог ухватить это чувство, оно ускользало в последний момент.

Да, я знал, что оружие у инквизиторов особенное. Об этом ходило много баек и сплетен в рядах курсантов, но достоверной информации не было. Сейчас, когда я механически поглаживал рукоятку, по телу просто разливалась волна теплоты и уверенности.

Уже на подходе мы увидели большое хаотичное скопление народа и услышали громкие нестройные выкрики.

– Это что за демонстрация? – нахмурился Эрик, рефлекторно выходя вперёд и прикрывая меня своим телом. – Эй, Каспер! Что происходит?

Знакомый сержант из второго батальона повернул напряжённое лицо.

– Нас пытаются кинуть, Картер. – он перевёл внезапно озлобившийся взгляд на меня. – Хотя вам, небось, место выделят.

– Так, спокуха, а поподробнее? – Тень угрожающе надвинулся на сержанта, заставив его отступить. Своими габаритами Эрик превосходил 99% всех пехотинцев и, если хотел, мог выглядеть очень угрожающе.

Бен Каспер судорожно сглотнул и начал озираться, ища поддержки, но внимание всех окружающих было приковано к другой сцене. В центре толпы стоял, немного покачиваясь, майор Кортес. И он был, мягко говоря, не очень трезв. Рядом с ним стояли угрюмые командиры батальонов. Их оружие почему-то было в боевом положении, а пальцы поглаживали спусковые крючки.