Юрий Винокуров – Повелитель дронов – 4 (страница 12)
Я пошёл в гостиную, где уже сидели сёстры, прилипнув к экрану.
Там показывали нового хозяина края – князя Барышникова.
Он не был похож на Трофимова. Тот был просто жадным и жестоким барином. От этого же веяло холодом и опасностью. Умный, расчётливый и беспринципный хищник. У него были ресурсы всей Империи, связи и влияние. И он приехал сюда не воровать по мелочи, а строить свою империю.
Мне это ни хрена не нравилось.
Я понимал: рано или поздно наши интересы пересекутся. И тогда мало не покажется никому. Мне нужно было готовиться.
Я вернулся в мастерскую.
В голову пришла мысль о той самой чудо-траве. Барышников наверняка захочет наложить на неё лапу.
– Сириус! – позвал я.
– Да, Повелитель?
– Направь часть дронов в леса. Пусть собирают траву. Всю, какую найдут.
– Зачем? – удивился дрон. – Мы же её выращиваем. У нас целая плантация под боком.
– Нам её не хватает, это раз. А во-вторых… Я не хочу, чтобы Барышникову достался хоть один стебелёк. Его ищейки тоже рыщут по лесам. Мы должны опередить их. Оставить их с носом.
– Понял, Повелитель. Но есть проблема. Под эту задачу мне не хватает юнитов. Примерно… тридцать четыре единицы.
В этот момент Сириус подлетел к столу и положил передо мной четыре «мусорных» дрона из моих запасов запчастей. Потом слетал ещё раз и добавил в кучку ещё пару моторов и камеру.
А потом подлетел ко мне и выразительно толкнул меня манипулятором в плечо.
Я вздохнул.
– Капец у тебя намёки. Совсем не палишься. Ладно, сделаю.
Силы и время тратить не хотелось, но надо. Тридцать четыре я, конечно, не осилю, но десяток хороших сборщиков сделаю.
Я принялся за работу. Это были специальные дроны-собиратели. Большой контейнер на «спине», усиленные двигатели и, главное, манипуляторы. Десять видов насадок: для крупных кустов, для мелких ростков, пинцеты для деликатной работы… Чтобы ни один листик не пропал.
Я работал несколько часов, собирая свою армию «газонокосильщиков». Всё для того, чтобы канцлер остался без «добычи».
Когда я закончил, в мастерскую снова зашла Фурия.
– Феликс, я нашла в Уссурийске ещё одного человека, работавшего на Бездушных. Но там… всё сложно.
– Отлично, – кивнул я. – Всего лишь одного человека нашла? Из всех бывших работников?
– Феликс, поверь, это было нелегко. С родом Бездушных сейчас мало кто хочет ассоциироваться. Страх ещё не прошёл. А сейчас, может, и хотели бы, но боятся Барышникова. Этот приезд канцлера… он всех загнал под плинтус. Люди боятся, что на них повесят всех собак и объявят в имперский розыск за пособничество террористам. То есть, нам.
Я усмехнулся.
– Ну, розыск ты же сможешь отменить?
Фурия скривилась.
– Очень смешно. Ну, в принципе, смогу. Взломаю базу, удалю ориентировку.
– Вот видишь.
– Но они же снова поставят! – возразила она. – Им ничего не мешает объявить розыск заново через пять минут.
– Ну так ты заново можешь снять.
– Ну да. И они снова поставят.
– Хорошо. Так в чём проблема?
– Проблема в том, что я не собираюсь всю жизнь сидеть и снимать твои розыски! – возмутилась она. – Я не хочу превратиться в макрос, который монотонно делает две вещи: «взламывает» и «удаляет». У меня, знаешь ли, другие амбиции!
– Ладно, убедила, – примирительно поднял руки я. – Давай информацию. Кто это?
– Женщина. Нефёдова Мария Владимировна. Она была ведущим биологом в тех самых теплицах. Учёный, фанат своего дела.
– И в чём сложность?
– У неё большие проблемы. У неё пропала дочь. Девочка-подросток. Мария уже все пороги обила – полиция, прокуратура… Ей везде от ворот поворот.
– Почему?
– Потому что у неё в личном деле стоит пометка: «Психически неуравновешенная, склонна к галлюцинациям, опасна для общества». Это люди Трофимова постарались. Они так её ломали, чтобы она на них работать согласилась. Испортили биографию, закрыли все двери. Она нигде не может устроиться, её никто не слушает. А теперь ещё и дочь…
Я нахмурился.
– Подожди. Ты хочешь сказать, что она восемь лет работала на Бездушных, верой и правдой служила роду, а теперь, когда у неё беда, ей никто даже помочь не может?
– Ну… да. Получается так.
Я почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Не на врагов, а на саму ситуацию. На несправедливость.
– Хорошо, – сказал я, поднимаясь. – Сириус, собирай наших. Мы идём на охоту. Нужно найти одну девочку.
Сириус подлетел к окну, посмотрел на улицу и выдал:
– Одну нашёл. Вон, в песочнице сидит.
– Очень смешно. Петросян железный. Фурия, скидывай информацию: фото, приметы, последнее местоположение.
Ольга быстро переслала данные на мой планшет, но потом посмотрела на меня с сомнением.
– Феликс… Ты думаешь, если ты сейчас к ней обратишься, поможешь… она согласится вернуться? Работать снова на род, который, по сути, не смог её защитить?
Я посмотрел ей в глаза.
– Да пофиг, согласится она или нет.
– В смысле?
– Человек полжизни посвятил роду Бездушных. Она работала на нас, создавала наше наследие. И то, что сейчас она в дерьме из-за слабости рода, из-за того, что мы не удержали власть… это несправедливо. Я считаю, что мы ей должны. И мы отдадим долг. Найдём её дочь. А там пусть сама решает.
Фурия смотрела на меня странным взглядом.
– Хрена себе ты загнул, – пробормотала она. – Рыцарь на белом коне, блин. Бездушный… Фамилия тебе точно не подходит.
– Работаем! – скомандовал я, прерывая минуту сентиментальности.
Началась бурная деятельность. Дроны взмывали в небо, «мухи» разлетались по районам, Сириус сканировал городские камеры. Мы перевернём этот город, но найдём девчонку.
Потому что… Я, Феликс Бездушный оплачиваю свои долги. Всегда.
Мария Владимировна Нефёдова остановилась перед ржавыми воротами ангара, сжимая лямку своей сумки так, что побелели костяшки пальцев. Ей было тридцать семь, она была одним из лучших биологов в губернии, автором десятка научных статей по агрономии аномальных растений, но сейчас она чувствовала себя простым, загнанным в угол зверьком.
Её жизнь рухнула неделю назад. Именно тогда пропала её дочь, Аня.
Мария знала, кто это сделал. Ей недвусмысленно намекнули, передали адрес и условия. В отчаянии она бросилась в полицию, в прокуратуру, даже пыталась пробиться к следователям ИСБ. Она намекала, плакала, умоляла, говорила, что знает, где держат ребёнка… Она надеялась на закон.
Но закон в этом городе носил цвета рода Трофимовых.