Юрий Винокуров – Кодекс Охотника # 43 (страница 52)
Андрей, её братишка-командор, стоял неподалёку, прикрывая правый фланг, и в какой-то момент опустил меч и просто смотрел на сестру с выражением, которое Катя видела у него только раз в жизни. Когда ему было пять, а ей семь, и она показала ему, как делать сальто с дивана.
Гордость! Чистая, незамутненная гордость!
Сейчас, после окончательного уничтожения пустотников, к ней наконец подошёл сам капеллан. Доспех у Августа был в копоти, шлем оплавлен, левый наплечник потерян где-то в процессе. Сам он шёл тяжело, припадая на левую ногу. За спиной меч, на поясе на цепи висел Молитвенник.
Молитвенник, к слову, на которым прикалывалась Аня, старый капеллан использовал неожиданным способом. Полез в самую кучу сражения, и когда его окружила толпа врагов и кто-то из них буквально вывернул меч из руки Паладина, тот взялся за Молитвенник. Сначала оттуда пошла волна Света, ну а потом он без затей херачил этой бронированной книгой всех подряд, пока рядом не осталось никого живого. Могучий дядька!
Август остановился в трёх шагах от Кати. Посмотрел на неё, затем на Мрака, затем на край Изнанки за её спиной, потом на обрывки пустотной слизи, что медленно витала вокруг, как тополиный пух.
— Слушай, девочка, — сказал он наконец, голос у него был хриплый, усталый, без обычной злой весёлости. — Я тебе кое-что скажу, и повторять не буду.
— Слушаю, дядя Август, — иронично улыбнулась Катя, конечно же выделив слово «дядя».
Капеллан моргнул, но, кажется, не обиделся.
— Ты сегодня сделала то, что когда-то не сделали лучшие из моих братьев. Победила не кровью, а словом. Я этого не забуду. И Орден Паладинов тоже.
Он помолчал, а потом добавил чуть тише.
— Сандр счастливый человек. Береги его, девочка. Он, между нами, не очень умеет себя беречь.
— Я знаю, — улыбнулась Катя. — Это семейное.
Капеллан коротко усмехнулся. Потом сделал то, чего Катя совсем не ожидала: положил свою тяжёлую, как наковальня, ладонь на её макушку, аккуратно, будто гладил ребёнка.
— Да пребудет Свет с тобой, Екатерина Галактионова!
Тьма внутри неё недовольно заворчала, когда её тело буквально катило белым светом, вот только усталость враз покинула её, а еще… ей как-то дышать стало свободнее.
— Спасибо, старик, — буркнула она, нахмурившись.
Но Август Соларис, последний капеллан старого Ордена и первый капеллан Ордена нового уже ушёл, не оглядываясь, к остальным Паладинам, которые собирались чуть поодаль. Катя долго смотрела ему вслед. Голова на месте, где лежала ладонь, ещё минут пять оставалась тёплой.
Андрей подошёл следом. Без доспеха — он успел снять верх, остался в подкольчужнике, и Катя в очередной раз подумала: ну какой же ты ещё пацан, братишка. Но он всё же Командор! Глаза светятся ярким белым светом, а смеётся всё так же, как в свои пять лет.
— Сестрёнка, — он плюхнулся рядом на оплавленную породу. — Я тебя люблю, ты ведь знаешь, да?
— И я тебя, и что? — фыркнула Катя.
— Ты сегодня… — он подбирал слова. — Ты сегодня была круче меня.
— Я всегда была круче тебя, Андрюша, — ласково сказала Катя и потрепала его по голове, — просто ты долго отказывался это замечать.
Андрей засмеялся и даже не попытался подняться на ноги.
Они сидели вдвоём на краю Изнанки, как когда-то сидели на крыше своего подмосковного имения, болтая ногами над пустотой и обсуждая, что вот вырастем и обязательно сделаем что-нибудь великое. И, чёрт возьми, ведь сделали!
Август Солярис с позволения командора собрал Паладинов чуть позже. Их было совсем немного, по старым меркам. Этот восстановленный после гибели новый Орден Паладинов был ещё совсем небольшим. Неполные пять сотен молодых ребят, живущие свои первые жизни, включая Андрея. Все измотанные, в копоти, с помятыми доспехами, но живые. И, Катя видела это собственными глазами, весьма воодушевленные!
Свой древний должок Пустоте они только что закрыли. Свет, который шёл от их ауры сейчас, было видно даже отсюда, на границе ничего.
Август поднял руку. Все замолчали.
— Братья! — он откашлялся. — Мы закончили здесь. Месть свершилась… Одна из них… Орден возрождён, но Орден без памяти, как командир без карты. Пришло время стать сильнее. Пора пробежаться по Многомерной и вскрыть Схроны Света.
По собравшимся прошёл шёпот. Кто-то ахнул. Кто-то, кажется, помолился. Катя, которая о Схронах слышала только в трёх словах от Андрея, шёпотом уточнила у брата:
— Это что такое?
— Это, сестрёнка, — тихо ответил Андрей, не сводя глаз с капеллана, — наши… гхм… заначки. Перед самой гибелью Ордена старшие братья кое-что припрятали по всей Многомерной. На самый-самый чёрный день. Знания. Оружие. Доспехи. Артефакты. После гибели Ордена ни одна живая душа туда не сунулась — потому что не знала ни мест, ни ключей. Знал только Август и никому не передал. Берёг до этого самого дня.
— А теперь пришла пора? — уважительно прищурилась Катя.
— Пришла, — кивнул Андрей. — Время стать сильнее.
Катя посмотрела на капеллана уже совсем другими глазами. Целую вечность нести в себе чужие тайны, ждать своего часа, не сдаться, не сорваться, не погибнуть, это, в её внутренней табели о рангах, поднимало Августа на одну ступеньку выше, чем стоят даже большинство богов, с которыми она знакома.
— Через схроны мы поднимем Орден, — закончил тем временем капеллан. — Соберём то, что должно было быть в наших руках, но долгое время лежало в темноте. И тогда, братья, мы снова станем теми, кто нужен Многомерной. Не «оказывающими поддержку» Охотникам, а теми, кем сделал нас Свет! Паладинами!
Все собравшихся кивнули одновременно и коротко, в один жест, ударили кулаками в нагрудник. Катя поняла, что у неё в горле опять что-то сжалось. Кажется, она стала свидетелем чего-то важного… Возрождения Великого Ордена, которое так нужно Многомерной Вселенной!
Прощалась она недолго после всего этого.
Август подошёл к ней последним. Снова поднял ладонь, но в этот раз не положил на голову, а просто легко коснулся плеча.
— Когда понадобится Свет, — сказал он, — просто позови. Он услышит.
— Договорились, дядя Август, — на этот раз «дядей» она обозвала его уже со всем уважением.
Капеллан коротко улыбнулся и, резко, по-военному развернувшись, ушел к остальным. Андрей и Светлана задержались ещё на полминуты, обняли Катю крепко, так, как может обнимать только младший брат и родственники, и ушли следом.
Паладины уходили красиво. Свет озарял их закованные в сталь фигуры, знамена были подняты, капеллан затянул тихую молитву. Катя проводила их взглядом до самого момента, когда они растворились в портале, и ещё несколько минут молча сидела на месте.
Потом она поднялась и стряхнула с плаща копоть, затем посмотрела на Мрака.
— Ну что, мальчик? — сказала ему. — Поехали к нашей девочке?
Мрак согласно загудел. От его гудения по всей границе Многомерной прошла лёгкая волна, и где-то очень далеко, в Первой Крепости Охотников, маленькая девочка, листавшая огромный чёрный фолиант, вдруг подняла голову и улыбнулась сама себе.
Мама ехала домой…
Купер сидел в детской игровой и пытался вспомнить, в какой именно момент его жизнь свернула не туда.
По всем расчётам, не туда она свернула где-то в районе того, когда в первый раз его мама сказала, что он нужен своему народу и представила ему молодых эльфиек на Острове Одиноких Эльфиек и рассказала что нужно делать. Но тогда удовольствие было таким сильным, что не считалось.
Дальше, по всей видимости, проблемы накапливались постепенно. Тридцать три ребёнка. Орден Охотников. Батя — Великий Охотник Сандр. Его новые матери, одна из которых, Хельга, которая на «здрасьте» отвечает обморожением. И вот теперь наступила кульминация всей его жизни!
Он получил должность няньки!
Антон Саныч в этот момент пытался запихнуть в Сан Саныча погремушку. Сан Саныч, в свою очередь, плавил погремушку взглядом. Артур спал. Агата проснулась и тихо плакала, пытаясь привлечь к себе внимание. Асса… Асса, как обычно, листала свой чёрный талмуд и шевелила губами. Иногда из талмуда выскакивали маленькие чёрные тени, которые Купер старался слишком пристально не разглядывать, чтобы не сойти с ума раньше времени.
Купер уже месяц мечтал, чтобы что-нибудь случилось. Что угодно. Вторжение! Эпидемия! Чтобы в Крепости кончилось бухло! Иди же сломалась сама Многомерная. Да что угодно, лишь бы вырваться из этой долбаной «тюрьмы»!
Но тут дверь в детскую беззвучно открылась. В проёме стояла Катя. В чёрном кожаном плаще поверх артефактного доспеха, казалось, полностью сотканного из самой Тьмы. С волосами, ещё пахнущими сгорающими пустотниками. С глазами, всё еще заполненными Тьмой. И с ленивой, очень довольной улыбкой женщины, которая только что сделала что-то очень полезное и теперь имеет полное право посидеть с ребёнком.
— Куперушка, дорогой, — мурлыкнула она. — Ты свободен!
Купер не успел даже встать с пуфа. Он только моргнул и уже стоял по стойке смирно. Затем ещё раз моргнул и уже стоял в дверях. И ещё раз… но в этот раз уже не стоял нигде, потому что в эту самую секунду он, как настоящий сын Сандра, ввинтился в Тень с такой скоростью, какой за ним не наблюдалось ни в одном бою. На прощание из коридора донёсся слабый, ликующий, почти детский крик: «Спасибо, мамаа-а-а!»
Катя коротко рассмеялась. Шутник! Она закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной.