Юрий Винокуров – Кодекс Охотника #41 (страница 24)
Я ведь говорил, что я прекрасный переговорщик?
Собственно, после того, как Шнырька запечатлел на видеокамеру и на кучу всяких мудрёных приборов результаты испытаний бомбочек для Кренделя, мы были готовы свалить отсюда. К слову, я не знаю, что такое пообещал Крендель моему маленькому питомцу, у которого, в принципе, было всё, кроме мороженого, чтобы тот проделал такую огромную, несвойственную этой маленькой ленивой жопе, работу. Надо будет потом уточнить.
Но в тот момент мы быстро запрыгнули на спину Эрании и… Дом! Родной дом! Как же я по нему соскучился!
Оказавшись в усадьбе, первым делом я вспомнил, что я отец-молодец и пошёл проведать мелких. Но не сложилось, сейчас был тихий час, и все они дрыхли в своих кроватках. Да, да, даже будущим богам в детстве нужно спать. Тут ничего не поделаешь. Поэтому следующее, после горячего душа, что я сделал — это направился на кухню, где довольная Семёновна навалила передо мной такую гору разнообразной еды, что из-за стола я скорее выкатился, чем вышел.
Поднявшись к себе в кабинет, я невольно разбудил Медоеда, который неспешно подошёл ко мне и ткнулся мордой в ногу:
— Привет, хозяин.
— И тебе привет, мохнатая задница, — почесал я его за ухом. — Кстати, надо что-то делать с твоим «избранством». Что-то мне подсказывает, что Вселенная недовольна.
Поручик хрюкнул, пожал плечами, залез на стол и взял яблоко. Захрустев им, он всем видом показал, что делать ничего не собирается. И если мне что-то надо, то вот пусть я и делаю.
— Борзый ты какой-то, как для избранного, — хмыкнув, я взял ещё одно яблоко и плюхнулся в кресло, задрав ноги на стол.
Так мы и хрустели с мохнатым на пару, а я одновременно думал над текущей ситуацией. Интуиция моя молчала. Изначально, пообещав жопу, в результате чего я эвакуировал своих супруг с планеты, сейчас она не подавала мне ни одного, даже самого маленького, сигнала. Я понятия не имел, что мне делать. Хотя план действий у меня был. Вот только для него должны были вернуться мои разведчики.
Всполохи неизвестной силы Скверна почувствовала не сразу. Изначально на периферии её владений начался очередной локальный замес, когда её местные мёртвые боссы принялись в очередной раз переделывать границы влияния. Скверна не имела ничего против, более того, она даже поощряла подобные действия, ведь в отсутствие внешней угрозы её войскам нужно было поддерживать боеспособность.
Но тут была проблема, что и внутренней угрозы тоже не существовало, ведь во всей Вселенной не оставалось ни одного живого, кто являлся природным антагонистом мёртвых. Вот и занимались эти мёртвые генералы тем, что нападали друг на друга, захватывая новые территории, — ну, если удастся им, конечно. Причём это абсолютно ничего не стоило самой Скверне. И что может случиться с мертвяком? Ну, он может рассыпаться на кости. В любом случае, победитель потом аккуратно соберёт кости проигравших и вновь соберёт из них свою новую армию. Так сказать, безотходное производство, во время которого падали слабые и возвышались сильные.
Вся, абсолютно вся её мёртвая орда ждала того момента, когда сможет по-настоящему утолить свой голод, схлестнувшись с живыми существами с такой вкусной, сладкой кровью. И всё шло к тому, что это время совсем близко.
Скверна уже хотела начать вторжение прямо сейчас, вот только возникла небольшая проблема: пропала связь с Лестратой, как и со всем её войском, которое она отправила ей на помощь. Нет, Лестрата была теперь частью самой Скверны, Скверна была внутри неё, поэтому, если бы она была полностью уничтожена, Скверна бы об этом знала. На данный момент, осквернённая Белкус была ещё жива, вот только по какой-то причине не выходила на связь.
Да и если хорошо подумать, причина была ясна: Лестрата облажалась и боялась доложить об этом Скверне, предпочитая забиться в какое-нибудь дупло и тихо там отсидеться. Наивная дура. Когда Скверна всё-таки доберётся до Многомерной, она найдёт эту трусливую идиотку и жестоко накажет её.
В любом случае, у неё был Неназываемый, надёжный проводник в Многомерную. Да, придётся потратить чуть больше сил, но вторжение всё ещё возможно. Так она размышляла, продумывая новый план, в тот момент, когда та самая локальная заварушка внезапно переросла во что-то большее.
Прислушавшись к происходящему, Скверна поняла, что там сейчас точно что-то не так. Обычно, когда умирали одни из её генералов, другие усиливались, то есть сила Скверны плавно перетекала от одних к другим. А сейчас же она слышала другое: генералы умирали, причём умирали абсолютно запретным образом. Души их растворялись, а кости осыпались пеплом. Неслыханная трата нужного ресурса, который Скверна строго-настрого приказала беречь. И, что самое главное, ни один из её генералов не усиливался. А это значило, что их сила уходила кому-то другому, над кем Скверна не имеет никакой власти.
Оценив масштаб вторжения, тем не менее, Скверна поняла, что её личное присутствие там пока что не нужно: масштаб трагедии был весьма локальным. Поэтому она повернулась к сидящему тише воды, ниже травы Неназываемому, который пытался скрыть радость от падения Лестраты:
— У тебя есть шанс. Пойди и разберись, что не так в этом секторе, и реши проблему. Надеюсь, у тебя хватит ума и сил, — скривилась она в презрительной усмешке.
— Да, госпожа! Конечно, госпожа! Спасибо за предоставленную возможность!
Неназываемый тут же подскочил и, пока хозяйка не передумала, отправился в путь, чтобы показать госпоже свою преданность. И кто бы там ни чудил на окраине Вселенной, он с ним разберётся. Ведь кто может противостоять ему, Тёмному Богу⁈
Глава 11
Хельга никогда не думала, что самые большие проблемы могут возникнуть внутри семьи, а не прийти извне. Ну, это и не удивительно. Хельга выросла в любви и заботе, как единственный ребёнок у божественных сущностей, которые, по иронии судьбы, с трудом смогли зачать ребёнка. И когда родилась Хельга, они радовались просто безумно. Соответственно, и растили её в любви и согласии, а внутри семьи не могло произойти ничего плохого.
Точно так же её отец, король Северного Королевства Ульрих, вёл дела и в самом королевстве. Возможно, самым большим преступлением, которое не прощалось, являлось именно предательство. Даже трусость не была до такой степени наказуема. Ведь, как ни крути, но все люди остаются людьми со своими чувствами, со своими эмоциями, со своими… страхами.
И да, страх в момент может стать преобладающей эмоцией, человек может дрогнуть. Вопрос в том, как поступит он потом. Да, иногда трусость неизлечима, но всё же чаще всего она лечится с помощью прокачки собственных сил, поддержки близких и знакомых.
Хельга сама видела не раз, как дрогнувшие в бою воины проклинали всех существующих и несуществующих богов после того, как за них брались наставники и буквально физически выбивали из них страх и дурь. И да, люди менялись. Но вот предательство в Северном Королевстве не прощалось.
Это та слабость, которая всегда принимается осознанно, в отличие от страха. И если человек выбрал путь предательства, значит, он будет наказан, обязательно наказан. Именно поэтому внутри Северного Королевства иностранным спецслужбам было работать тяжелее всего. Ведь по доброй воле никто не хотел сотрудничать и становиться предателем родины. Как всегда, были тупицы, которые не понимали, что делали, но осознанного предательства не было как класса.
И вот теперь, попав в Многомерную Вселенную и оказавшись в родном Пантеоне своих родителей, она поняла, что здесь совсем не так. Ведь внутри Хладного Пантеона существовало много фракций, каждая из которых имела своего лидера, который, в свою очередь, пытался достичь собственных целей, часто принося вред другим.
Вся эта большая «семья» Хладного Пантеона напоминала одну большую банку со скорпионами, которые жалили друг друга вместо того, чтобы совместно выбраться наружу. И это вогнало Хельгу даже в небольшую депрессию.
Да, были хорошие люди вроде её дяди Тора и бабушки Фриды. И именно они стали тем цементом, который начал заново цементировать уже слегка разваленное «здание» Хладного Пантеона. А опорой и надеждой всего оказалась ни много ни мало сама Хельга.
Удивительно, но Первородный Хлад принял Хельгу как свою избранную. О, сколько это вызвало возмущения, когда другие боги Пантеона, считающие себя более достойными, поняли, что проиграли!
Вот только одно дело — строить козни и идти против собратьев, которые плюс-минус равны по силе, а другое дело — ополчиться на избранницу самого Первородного Хлада. Дураков не было, но и общего согласия также не было. Кроме этого, имел место небольшой саботаж. Боги не хотели сдавать свои позиции просто так молодой выскочке, родившейся неизвестно где и которая всё это время провела неизвестно где.
Хотя Хельга и не была рождена внутри Хладного Пантеона, но она была замужем за Великим Охотником Сандром. И волей-неволей научилась вести дела, не говоря уже о силе, которую получила от Охотника. В общем, репрессии последовали незамедлительно. Два особо рьяных строптивца были развеяны, а их души заточены в холодные подземелья королевского замка.
Сам Один отошёл в сторонку, официально не передавая власть, но и не препятствуя, полностью погрузившись в свои дела, которые в основе своей были потреблением немеренного количества алкоголя и ежевечернего праздника, на котором такие же старики, как и он, собирались и травили байки о былом величии. Но преград Хельге, в отличие от некоторых других богов, Один не чинил. Этого было достаточно, чтобы привести Пантеон в порядок. Сейчас он ещё не был монолитным образованием, как в свои лучшие времена, но всё же мог выставить большую армию, которая, что самое главное, подчинялась бы одному командиру.