Юрий Винокуров – Кодекс Охотника #41 (страница 11)

— Мне не страшно, — ответил Феодосий, лихорадочно подбирая слова. — Просто… неуютно.

Есть такое выражение: «клиент поплыл». Именно так сейчас и происходило с Феодосием.

Я-то вида не подаю, держу марку, будто так всё и задумывалось, но, честно говоря, удивлён не меньше его. Кто бы мог подумать, что этот слабак — ладно, признаю, достаточно умелый слабак — вытянет такой счастливый билет и окажется в столь «рыбном» месте?

Для меня это было не просто удачей, а настоящий поцелуй фортуны. Где ещё найдёшь информатора лучше? Он знает Охотников, знает, на что мы способны, и при этом давно варится в делах этой Вселенной.

Пока мы толком и не общались — я лишь перекинулся с ним парой слов, пока исследовал кабинет.

Там были вещи, которые я искренне не понимал. Например, странный набор книг, от которых буквально фонило какой-то неизвестной мне магией.

Мы, Охотники, народ местами безрассудный, но умирать зазря не любим. Мы чётко понимаем, когда риск оправдан, а когда — нет. Поэтому эти книги я трогать не стал. Хрен его знает, какой там возникнет эффект, а мой опыт подсказывает, что вариантов может быть великое множество.

Вспомнились старые легенды о мастерах, которые создавали абсолютно пустые книги. Стоило человеку открыть такую, как он оказывался затянут внутрь, и вся его история, все тайные знания и секреты, которыми он никогда бы не поделился добровольно, сами собой ложились на страницы. Тогда книга обретала название. Говорят, истории некоторых личностей были настолько масштабными, что книги становились неподъёмными. Интересно, что стало бы со мной, рискни я открыть такой фолиант?

Я живу слишком долго. Скорее всего, книгу просто разорвёт в клочья — она не сможет обработать и зафиксировать такой объём информации. Да и из любой ловушки я всегда находил выход, а их на моём веку было несчётное количество. Самый лучший способ выбраться из любой западни — это старая добрая грубая сила.

В одном из миров, к примеру, есть известное развлечение — Лабиринт Бессмертного Ларса. Его создатель был мастером ловушек и выстроил конструкцию, которую считали непроходимой.

Рисовать карты было бесполезно: планировка менялась каждые несколько часов. Так продолжалось до тех пор, пока туда не забрели три подвыпивших Охотника: я, Мак и Ден. Мы вообще-то просто искали приличный трактир и случайно наткнулись на развилку. В итоге каждый пошёл своим путём, но никто никуда не сворачивал. Мы просто шли напролом, проламывая стены, круша ловушки и препятствия, пока не вышли с противоположной стороны.

Лабиринт мы тогда знатно подпортили. А Ларса называли Бессмертным только потому, что он сам гулял по своему детищу без проблем. Оно и понятно: лабиринт вряд ли убил бы собственного создателя — это крайне плохо сказалось бы на его посещаемости.

Мои размышления ненадолго отвлекли меня от Феодосия.

Я стоял и молчал, не сводя с него пристального взгляда. Он, судя по всему, решил, что я в этот момент выношу ему смертный приговор, а на самом деле я просто ушёл в свои мысли.

— Сандр, подожди… Я могу многое! — выдал он, запинаясь и нервно теребя край стола.

— Многое, говоришь? — я усмехнулся. — Тогда устрой мне встречу с Коллекционером.

На пару минут он просто завис. Потом начал быстро моргать, словно пытался сфокусировать свой взгляд на этом ставшем вдруг невнятным мире.

— Значит, с Коллекционером? Понятно… — протянул он и вдруг неестественно, надрывно рассмеялся. — Ну что ж, тогда лучше руби! На хрен такую жизнь!

Он положил голову на стол, вытянув шею вперед, как на плахе.

Ясно. Значит, он готов умереть прямо сейчас, лишь бы не переходить дорогу Коллекционеру. Это уже была ценная информация. Если моей руки он боялся, то своего нынешнего хозяина опасался в разы больше. Он был готов пожертвовать своей жизнью, лишь бы не злить его.

Впрочем, это объяснимо: Коллекционер, судя по всему, мог устроить вещи куда похуже простой смерти. Стоит только вспомнить Королеву шнарков или историю Дракоши.

— Да подними ты уже голову, — я сел напротив него и дождался, пока он посмотрит мне в глаза. — Мне нужна информация. Всё, что ты знаешь о Коллекционере.

Феодосий снова зашелся смехом, на этот раз более долгим, но потом до него дошло.

— Стоп! Дай угадаю: ты про него вообще ничего не знаешь, верно? — в его голосе прорезалась слабая надежда, и он явно загорелся желанием меня «развести».

Я не видел смысла скрывать и просто кивнул.

Феодосий опять заржал, и мне искренне захотелось его ударить. Не насмерть, но так, чтобы он прочувствовал всю глубину своего тупого поведения в данный момент.

Дальше у нас начался долгий диалог. Феодосий сразу заявил: раз я ничего не знаю, то и выдавать стратегические секреты он не обязан. Заверил, что той информации, которую он поведает сейчас, мне хватит за глаза «для первого раза». А к следующей встрече он подготовит что-то новое… или попытается сдохнуть.

Он прямым текстом давал понять, насколько не скорым будет наше следующее свидание. Что ж, по крайней мере, честно.

Наш разговор длился добрых девять часов. Слуги постоянно приносили закуски, Феодосий всё пытался меня напоить.

Дурачок, честное слово. Сразу видно — недоучился. Не знает элементарного: Охотников нельзя спаивать. Мы не становимся злыми или невменяемыми, мы просто становимся слишком веселыми и начинаем очень быстро находить приключения на свою голову.

По его описаниям, Коллекционер был чем-то средним между Бездной и Предвечной, но «в несколько раз хуже». Я слушал его со скепсисом: Бездну и Предвечную Феодосий в глаза не видел, зато своего господина наблюдал лично.

Он рассказал, как попал сюда — чисто случайно прошел какой-то отбор, за что до сих пор благодарил всех богинь удачи. Сейчас он входил в тысячу лучших слуг Коллекционера, пусть и на последних местах. Но по ходу дела я начал понимать, насколько это серьезная и хлебная должность.

Коллекционер собирает не только души, а вообще всё. Сектор Феодосия специализировался на душах, но были и другие. Например, он упомянул Коллегу из дальних миров — Сборщика Клинков. Тот однажды получил невообразимую премию за то, что принес тридцать экземпляров ржавых железяк, которых почему-то не было в коллекции.

Я сразу прикинул: может, наладить бизнес? Создавать какое-нибудь уродливое причудливое оружие. Сделать клинок с сотней лезвий, приварить к нему цепи, копья и — как вишенка на торте — присобачить сбоку автомат. Но Феодосий меня осадил: скорее всего, у Хозяина такое уже есть. Я просто не понимал масштабов. У него целые планеты-музеи отведены только под клинки.

— Представь, Сандр, целая планета размером больше Лундры, заполненная экспонатами, — внушал он мне.

А Лундра была нехилой планеткой — в неё можно было засунуть пару сотен таких миров, как Земля, и места хватило бы всем.

Я вспомнил, как Анна, Катюха и Хельга удивлялись существованию миров, подобных Земле. Для них Земля была огромной, целой планетой! А на самом деле она молодая и миниатюрная. Впрочем, она растет, как и любое живое небесное тело.

Также Феодосий поведал о неких «супервайзерах» — личных порученцах Коллекционера. По его словам, Коллекционер — сущность вполне справедливая и работает честно. Главное — не злить и не мешать его деятельности.

Федя слышал о двух сущностях, по силе сопоставимых с Предвечной, которые пошли против него. Их смерть была быстрой и окончательной.

Всё это должно было меня напугать, но я лишь улыбался. Передо мной сидел могущественный человек, правитель планеты, но при этом — всего лишь изгнанный ученик Охотников. Что он в этой жизни видел, чтобы сравнивать кого-то с Бездной? На него любая гидра плюнет и разотрет, даже не заметив.

В итоге от организации встречи Феодосий откупился ценностями. А кто я такой, чтобы отказываться?

Я лишь напомнил ему старое слово: «Хадоси».

— Охотников не оскорбляет золото, — добавил я.

Он вздрогнул, осознав, что расходы его ждут просто колоссальные.

Ну, а я что? Пусть пакует сундуки, Аннушку порадую. У меня есть предчувствие, что золото ей очень скоро пригодится — после рождения ребенка растут её силы, и лишний ресурс ей не помешает.

Мы продолжали общаться, и хотя Феодосий уже вовсю готовил для меня откуп, он всё равно дёргался, ожидая нападения в любой момент. Знаете, это даже немного обидно. Охотники как минимум не нападают со спины, и эта сволочь об этом прекрасно знает. Именно поэтому он постоянно отходит «по делам», поворачиваясь ко мне спиной чаще, чем лицом, проверяя границы дозволенного.

— Феодосий, а ты вообще помнишь слова, сказанные мной тогда? — с праздным любопытством уточнил я.

Человек, который правит целой планетой, сейчас больше всего на свете хотел эту самую планету покинуть. Бывает же такое в жизни.

— Помню… — выдавил он.

— Раз помнишь, чего тогда так напрягаешься? — в тех словах речь шла конкретно про Многомерную, я специально тогда выделил это. — А сейчас мы, как видишь, в совершенно другой Вселенной.

Судя по тому, как к его коже начал возвращаться розовый оттенок, одно из двух: либо он внезапно переродился, либо к нему просто вернулась воля к жизни.

— И ты… — он попытался что-то спросить, но вовремя замолчал.

— Как минимум, сейчас я не вижу причин тебя уничтожать, — успокоил его. — Моё обещание не будет нарушено, пока ты коптишь здесь небо на своей планете или чем ты тут занимаешься.