Юрий Винокуров – Кодекс Охотника #38 (страница 22)

Хотя с последним тут есть двоечтение, особенно по поводу «позорного». Каринтия была умной девочкой и понимала, что иначе снять ошейник Костяного Скульптора было невозможно. И то, что сделал Охотник, — это было действительно невероятно. Также она понимала, сколько сил он на это потратил. И да, наверное, самую малость она чувствовала какую-то благодарность по отношению к Охотнику.

А дальше всё стало ещё более стрёмно. На сцене появился Ликвидатор, о существовании которого она вообще никогда не знала. Да, мать рассказывала ей про Хранителя. Но, видимо, Ликвидатор был настолько штучным товаром, что про него мать уже решила не рассказывать.

Так вот, примерно понимая, что собой представляют Хранители, и учитывая то, что Ликвидатор являлся их более улучшенным воплощением, Каринтия не могла понять, как этот бездушный инструмент Многомерной Вселенной смог спеться с Охотником. И не просто спеться, а, как оказалось, выполнять его приказы. Ну ладно, тут она немного преувеличила: не приказы, а просьбы. Но это было не менее удивительным.

В общем, прямо сейчас Каринтия и двенадцать абсолютно разных людей под предводительством Ликвидатора и… Вот, блин, она забыла рассказать ещё про одного участника мероприятия — Иллариона. Эльф, действующий Ангел Смерти, и по совместительству — Странник.

Тут уже Каринтия перестала удивляться: столько всего в одном флаконе! Многомерная, даже при всём её безумии и разнообразии, просто не могла такое совместить! Но живое воплощение этого «невозможно» Каринтия лицезрела прямо перед глазами.

И что самое интересное: если сначала послушать описание, то перед глазами у вас бы возник образ древнего зла, беспощадного и неумолимого, который мрачно пожирает миры один за другим, и совсем не кривится. Ха-ха! Ну да, «древнее зло» совсем не кривилось, когда пожирало… вот только не миры, а разломные, мать его, лаймы! Да и его детское лицо и добрая улыбка также слегка не соответствовали его образу.

В общем, видала Каринтия чудеса в своей недолгой жизни, но чтобы так много и в одном флаконе — это было как-то запредельно удивительно.

Но всё же одно общее у них у всех было: все эти чудеса вертелись вокруг одного и того же Охотника — великого Охотника в прошлом, а ныне местечкового барона. И Каринтии было очень любопытно, к чему это всё приведёт.

Так вот, тринадцать людей, которых на самом деле было двенадцать… Ага, ещё один прикол, который она наблюдала: одна душа на двоих у двух близнецов.

В общем, вся эта разношёрстная компания сейчас колбасила враждебные порождения Равномерной Вселенной, про которую… Каринтия уже немного устала перечислять. Но, конечно же, про множественные Вселенные мать ей тоже не рассказывала.

В общем, главным достижением Каринтии в последнее время являлось то, что у неё не лопнул мозг от перегрузки всей этой новой информации и новых впечатлений, которых становилось всё больше и больше.

— Пюрешечки? — уселся рядом с ней блондинистый, дочерна загорелый парень, который из воздуха достал дымящуюся кастрюльку.

Вот такими фокусами её не удивишь: пространственное хранилище есть и у неё самой. Но вот пюрешка Рода Дорничевых — это было интересно. Вот только как достал её этот обормот, она понятия не имела. Ладно бы Пашка — приёмный сын графа Дорничева, и по совместительству Ликвидатора. Он бы мог бы взять её у приёмной матери. Но это был Михаил Галактионов, который имел ещё забавное прозвище от народа дикого племени, в котором его воспитали. Вот где он её достал?

Хотя, надо признать, Мишка был на редкость активным и пробивным парнем. Наверное, самым пробивным из всей дюжины Галактионовых. Или, может быть, это из-за того, что он как-то чересчур навязчиво начал её опекать.

— Спасибо за пюрешку, я её съем. А сам ты можешь свалить куда-нибудь подальше, дабы не мешать моему пищеварению.

Каринтия бесцеремонно забрала кастрюльку, открыла крышку, втянула носом божественный аромат, достала ложку (также из воздуха, из своего пространственного хранилища) и принялась за еду. После двух ложек она повернулась в сторону всё ещё сидевшего рядом парня.

— Я неясно выразилась? Поди погуляй! Пищеварению мешаешь.

— Какая-то ты недружелюбная… Даже для ведьмы, — совсем не смущаясь, улыбнулся Мишка, продолжая с интересом разглядывать её.

— Как будто ты много знаешь про ведьм. Тебе об этом кто, может папуасы твои рассказали? — хмыкнула Каринтия, бросив на него искоса свой взгляд.

И снова Мишка совсем не обиделся.

— Я думаю, что если бы ты познакомилась с этими, как ты выразилась, папуасами, они бы тебе очень понравились. Вот, к примеру, они меня научили пользоваться бумерангом.

И снова жестом фокусника он достал из воздуха кривую деревяшку.

— Научить?

— Миша! — постаралась сделать серьёзный вид Каринтия и даже перестала жевать. — Ты меня напрягаешь. Сейчас всё, что я хочу, это съесть картошечку, и чтобы ты отстал.

— Ну, я, конечно, могу отстать, — хмыкнул Миша. — Но где ты потом ещё пюрешку найдёшь?

— Ну, например, у Паши, — кивнула Каринтия в сторону Павла, который прямо сейчас сидел рядом со своим названным отцом Ликвидатором. А тот ему что-то чертил палкой на земле.

— У него нету, — улыбнулся Мишка.

Какая-то мысль пришла ему в голову, он улыбнулся ещё сильнее. После чего добавил:

— Уже нету.

— В смысле, ты спёр запас пюрешки у своего брата? — округлились глаза у Каринтии.

— Почему сразу спёр? — нахмурился Мишка. — Скажем так, выкупил. Так что в нашем походе сейчас именно я — монопольный владелец знаменитого кулинарного шедевра Дорничевых во всей Равномерной Вселенной!

— Хм… — сказала Каринтия. — Ты знаешь, я, наверное, смогу отказаться от пюрешки, если вместе с этим ты перестанешь мозолить мне глаза.

И снова Мишка весело рассмеялся.

— Вот что я тебе скажу, девочка моя…

— «Девочка моя»? — вспыхнула Каринтия. — Да я на полгода тебя старше!

— Ну, это не значит, что умнее, — невозмутимо парировал Мишка. — В общем, давай так. Если в следующие три боя ты не вернёшь мне должок, значит, согласишься со мной на свидание. Если вернёшь… ну что ж, мы расстанемся друзьями. Идёт?

Он протянул руку.

— Какой ещё должок? — нахмурилась Каринтия, не торопясь давать руку.

— Ну как? — на этот раз абсолютно искренне удивился Михаил. — Я ж тебе жизнь спас.

— Ну-у-у… — протянула Каринтия. — Ни фига ты не спас! Я контролировала ситуацию.

— Ага? — он приподнял бровь. — Давай у ребят поспрашиваем, насколько ты контролировала ситуацию в тот момент, когда этот многорукий божок схватил тебя и пытался засунуть щупальце… — тут он немного сбился, прокашлялся и добавил. — В общем, пытался разорвать тебя на части. Между прочим, тот мой выстрел был реально легендарным. Не думаю, что кто-то, кроме меня, мог его повторить.

— Ну да, тот выстрел был действительно неплох. Но «спас жизнь»? — снова скривилась Каринтия.

— Ладно, — хлопнул в ладоши Мишка. — Давай спросим у ребят, что они думают.

— Так, стоп! — схватила его за плечо Каринтия, неожиданно даже для самой себя. Потом ойкнула и убрала руку, когда он усмехнулся.

— Не будем ни у кого спрашивать. Так уж и быть. В общем, спасу я тебе жизнь. Не переживай. В ближайшие три боя… или свидание.

Мишка протянул руку.

— Договор?

Каринтия ещё раз вздохнула и заглянула в полупустую кастрюлю.

— И ты продолжаешь соблазнять меня пюрешкой? Хорошо, договорились.

Мишка нетерпеливо тряхнул рукой. После чего Каринтия вложила в его ладонь свою узенькую ладошку.

— Вот и зашибись, — Михаил осторожно разбил рукопожатие левой рукой и, довольный, вскочил на ноги. — Всё, моя дорогая. Не отвлекаю тебя от трапезы, но позже мы ещё поговорим. Я должен знать твои предпочтения, чтобы понимать, какое свидание тебе нужно.

— Ах ты ж! — начала Каринтия раздражённо, но Мишка быстро растворился в воздухе, уйдя в тень.

Каринтия немного подумала, глядя в пространство, покачала головой и принялась за остывающую пюрешку. Всё-таки он интересен… Ну, как для мужчины. Так-то Каринтия мужчин в своей недолгой жизни почти не видела, но зато слышала про них много всего плохого… ну, или непристойного. Последнее часто рассказывали вернувшиеся из загула ведьмочки. Точнее, не рассказывали, Каринтия это все подслушала. И пока не знала — нравится ей то, что делали ведьмы с мужчинами или нет.

Тут ей в голову пришла ещё одна мысль: «А так-то он неплох. Ну, для пацана, конечно же.»

— Фу… Бли-и-и-ин…

Я открыл глаза и понял, что лежу на берегу Байкала, а вокруг меня — выжженная трава и обгорелые деревья. Неподалёку стоит Волк с дюжиной гвардейцев, и все они почему-то держат в руках огнетушители.

— Ты там как, нормально? — осторожно спросил Волк.

— Ага, — кивнул я, усаживаясь.

Голова резко закружилась, и я скривился от дискомфорта.

— А чего это вы все с огнетушителями?

— Так ты тут пожар устроил.

— А магией не могли справиться? — уточнил я.

— Да ты каким-то странным пламенем горел, что помогали только огнетушители, — покачал головой Волк.

Я посмотрел на свои рукава. Весь, с ног до головы, я был засыпан порошком.

— Блин… А оно отстирается? — уточнил я, между прочим.