Юрий Винокуров – Чемпион (страница 46)

— Разбалуешь, — склочно бухтел личным каналом Бронзовый.

— Во-первых: нет, скорее придам уверенности и не дам депрессовать. Ты сам Путь к победе Сотрясателя видишь?

— Дурачьё! Я же не пилот! Она не победила, Сотрясатель продул — ругать надо!

— Не надо. Тут и во-вторых: мы покидаем Академию, Эмик. И больше в одном бою с Сотрясателем вряд ли когда-нибудь будем. И зачем расстраивать Гиллу её ругая?

В ответ последовало недовольное бронзовое бурчание, на тему того, что ругать — круто. А хвалить — отстой. Аргументы уровня двенадцатилетки… ну или стодвадцатилетки — и такое бывает. Хотя ладно, Бронзовый будет бухтеть и всех ругать, а я хвалить, если по делу. В среднем у нас даже сносно выйдет.

Ну приходила очередь Мари. Если бы не ракетные перделки… в смысле — переделки, я бы за неё даже опасался бы. Потому что против неё сволочной князь (точнее все противники, но в данном случае кньяжья морда их олицетворяла) выставили, конечно, диверсионник. Но диверсионник «на грани»: Сагитарий, Инвиктус-противник Мари был выше трёх метров, приближаясь классом к «лёгкому штурмовику». Как диверсант, конечно, проигрывал но при этом нёс не четвёрку лазеров-ПРО, которыми только противника слепить, а полноценный средний лучевик. И, при этом, несмотря на несколько большие габариты — ловкий-быстрый. Основные недостатки величины сказывались исключительно при «классическом» использовании: подобраться незамеченным в какие-нибудь недра и подложить бомбу Сагитарию было ГОРАЗДО сложнее обычного диверсанта, а в ряде случаев — и вовсе невозможно.

Ну и понятно, что противник полагался на лазерник, которыми сковырнёт смешные щиты Макенси за минуту, ну и «поджарит» Инвиктус до технического поражения.

В общем-то так и оказалось: после начала боя Сагитарий рванул на сближение с Макенси. Ну и стал поливать лучём наплечного лазерника со средней дистанции. Мари в ответ пополыхала своими противоракетными лампочками: я чуть не ударился челодланью, но вовремя понял что зря. Девчонка ОЧЕНЬ разумно поступила, причём реакция противника не важна: развеселится, удивится, ударится челодланью как я — неважно. Важно что реакция будет, замедлит ответную реакцию на настоящую атаку. В общем — всё правильно сделала и умница она у меня.

Как отреагировал пилот Сагитария — неизвестно, но отреагировал точно. Потому что на выпущенную Макенси ракету просто протупил, продолжая вести своим лазерником ринувшуюся вслед за ракетой Мари. И — продолжил тупить дальше: начинка ракеты была из металлической пыли, то есть скорее «дымовая завеса», чем атака, хотя какой-то дохлый фугас в полуцентнере металлической пыли был. Ну, иначе черта с два он бы её разметал, ну да не суть.

Суть в том, что Макенси рванул в металлическое облако, в котором лучевое оружие становилось абсолютно бесполезным с Деремитой напреревес. Ну и противник, через пару секунд, просто… Взлетел над астероидом на ионнике. Без части манипулятора и частично обрубленным лазерником, с барионником во втором манипуляторе — но проиграл. Потому что пребывание на астероиде и не дальше десятка метров от его поверхности было условием этих дуэлей-поединков, направленных вроде как «против» нашей команды, но сейчас сыгравшее на руку.

Ну а пилот Сагитария (да и, скорее всего, сам Инвиктус) были «вне себя», действовали на рефлексах. И на угрожающую целостности и всё такое ситуацию отреагировали стандартно, разрывая состояние, не подумав об ограничении поединка.

Я Мари по результатам искренне поблагодарил личным каналом: наличие лишнего пусть и переростка, но диверсанта в моей дуэли было бы неприятным. Да и Бронзовый изволил сообщить Макенси, что «похвально».

— А не разбалуешь? — невинно поинтересовался я у Бронзового, когда уже мы двигались к астероиду.

— Д…ррр… — непонятно пробубнил Эмик. — Макенси — хороший Инвиктус. Полезный! Его можно иногда объективно оценить, — надуто озвучил ИЛ.

— То есть не похвалить, а «объективно оценить»? — продолжил веселится я.

— Недоумок и дурачьё! — возмутилось Бронзовое Орало. — Я сейчас… я…

— Ну-ну, — выжидающе протянул я.

— Ой всё! — победно рявкнул Бронзовый личной связью. — Как тебе? — ликовал этот читор.

— Аргумент, — вынужденно признал я убойность «ой всего». — Ладно, щиты…

— Поучи ещё меня, — ликовал Эмик, формируя силовое поле.

И мы тяжело опустились на поверхность астероида. Гравитация на нём была небольшой, но была — где то треть Же. То ли шахтёры не демонтировали генератор, то ли слуги Академии встроили — чёрт знает. Но притяжение на поверхности было больше, чем должно было исходя из массы булыжника. А на противоположной стороне астероида копошились, строили козни и вынашивали злодейские замыслы противники:

Щитовой штурмовик Туртур, раза в полтора побольше Эмика габаритами, за счёт чего имеющий возможность проецировать своё поле на гораздо большее расстояние, чем мы. Дохлое, конечно, по сравнению с нашим, но сам факт. Ну и оружие в виде двух достаточно мощных разгонников имелось.

Диверсант Димахер — неприятный Инвиктус, довольно близок по типу Макенси, без навесного оборудования, но с двумя эксклюзивными барионниками. И обращался он с ними умело, что неприятно. Собственно именно из-за него я и опасался противника Мари: к этому обоерукому шустрику ещё диверсанта — и затыкают барионниками нас с Бронзовым, с высокой долей вероятности.

И, наконец, тяжёлый штурмовик, с термическими метателями: Лигнум князя Аргента. Зачем он влезал в эту дуэль сам — чёрт знает. То ли славы захотел, то ли положение «говорю от всех капитанов» этого требовало — я не в курсе, но и не очень интересно. Именно из за него я особой разницы в «плюс-минус» штурмовик не видел, скорее пользу.

Ну и противник Гиллы, но его как противника рассматривать даже не стоит. Его с астероида то «убрали» таща за манипуляторы, про прямо стоять или правильно навестись — можно не говорить. Впрочем, судя по телеметрии — его и не взяли. Ну, не совсем же противники идиоты, похоже поняли, что такой «союзник» да ещё в таком состоянии — скорее помеха.

— Ну, повоюем, Эмик, — сказал я-мы, беря в левый манипулятор Кистень.

— Повоюем, Гален. Повергнем дурачьё! — расхохотался Эмик-мы, снимая с крюка Жнеца.

28. Это есть наш последний и решительный… да!

Двигаться нам не по делу не стоило: три противника, прекрасно дополняющие друг друга. А щиты в динамике, без колесницы из плоскости Минковского — лишние траты энергии, даже с новым вычислителем. То есть, конечно, можно и побрести настречу вражинам, но зачем? Эмик вот хочет пафосно и победоносно стоять, дожидаясь пока «жалкое дурачьё не явится познать мощь и карающую длань Энеуса Эквиса». По крайней мере образы-ощущения от Бронзового по нашей связи выходили такими. Ну и почему бы не постоять-подождать? Траты энергии на переориентацию эмиттеров при ходьбе смешные, но совершенно лишние, если можно обойтись без них,

Помешать сгруппироваться и всякое такое, неожиданно налететь на вражин — дело, конечно, полезное. Но ведь не успеем ни черта. В общем, стояли и ждали, с щитами, Жнецом и Кистенём наготове. Эмик даже внутренне начал пурумкать какой-то марш — видимо из «остатков памяти». Такая, пафосная и «бронзовая» мелодия, но к ситуации — очень в тему выходила.

Противники тем временем расположились в отдалении друг от друга, с щитовиком-Туртуром в центре, правее и сзади — княжий Лингум, ну и Димаер выдвинулся вперёд и влево, явно рассчитывая обойти астероид и зайти в тыл или сбоку.

— Давай проговорим детали ещё раз, — обратился я к Эмику, благо времени у нас пока было навалом.

— Дурацкое повторение, — заворчал Бронзовый. — Но ладно, снизойду к твоей ограниченности.

— Туртур, похоже, на ближний бой не рассчитывает, — начал я строить схему, проигнорировав бронзовое обзывательство.

Всё равно запомню, отомщу, забуду, а потом ещё раз отомщу, потому что забыл. А пока не пререкаться надо, а перепроверить план. У нас в бою выйдет самое натуральное разделение обязанностей, иначе продуем. То есть я работаю в моей зоне ответственности, Эмик — в своей. Синергия у нас — прекрасная вещь, но если начнём тупить и мешать друг другу (а можем, характер у нас обоих тяжёлый. У меня, конечно, прекрасный, но тоже тяжёлый, нужно признать).

— Не с тем недоразумением, что он называет щитами и задницей, которую он отъел, лезть в ближний бой, — тонко намекнул на габариты Туртура Бронзовый.

— Угу, Смотри, пока Туртур и Лингум движутся вместе…

И начал я по новой проговаривать расклады. А они такие: нам КАТЕГОРИЧЕСКИ нельзя, чтоб у вражин появилась возможность менять позицию. Точнее так: пока диверсант цел и шебуршит — нам нужно чтоб щитовик и штурмовик стреляли с одного направления. В идеале — вообще не стреляли, но это фантастика. То есть, Эмик берёт на себя сегментарный и именно сегментарный щит, слегка смещаясь и перенастраивая эмиттеры. Ну и блокируя плазму щитом от плазмы, а снаряды — от снарядов, сводя перегрев эмиттеров и конденсаторов к минимуму. При этом ему надо вести огонь Жнецом. С одной стороны — экономно, потому что боезапас у нас ограничен. А с другой стороны — достаточно, чтобы не дать противникам «разойтись», покинуть формацию в которой Туртур прикрывает Лигнума. Пока они ведут огонь так — у нас баланс нагрузки, с учётом отсутствия щитов везде, кроме направления врагов, нулевой. Ну чуть в минус, но так мы неделями стоять можем, до перегрева. А как только сектор обстрела увеличивается, да ещё разнотипными снарядами, ноль превращается в жирный и неприятный минус. Взяли бы противники третьего, того калечного штурмовика — было бы проще. Время уверенной работы наших щитов, естественно, сократилось бы. Но возможность атаковать у диверсанта была бы только в задней полусфере, иначе свои же огнём снесут. Реально проще бы выходило, да и «калеку» надо прикрывать, потому что щиты дохлые… Но его не было, а были пара целеньких Инвиктуса-стрелка и диверсант.