Юрий Винничук – Ключи Марии (страница 50)
Рина усмехнулась.
– Я могу напиться! – Сказала она предупреждающе.
– О! – Бисмарк встрепенулся от внезапной мысли. – А давай ты бросишь пить совсем?
Девушка задумалась. Она вроде как примеряла на свою жизнь предложение Олега.
– Наверное, можно, – наконец проговорила она медленно. – Но тогда ты пожалеешь!
– Почему? – удивился Бисмарк. – Ты хочешь сказать, что и мне придется бросить пить?
– Ну это само собой. Но еще придется купить собаку! В жизни должен возникнуть элемент ответственности.
– Собаку? Чтобы бросить пить?
– Ну да! – Ее глаза засветились озорными огоньками. – Если не хочешь собаку, есть другой вариант. Но он требует девять месяцев ожидания.
– Нет, – мотнул головой Олег. – Лучше собаку! Ты же, наверное, хочешь маленькую собаку?
– Почему маленькую? – не согласилась Рина. – Я всегда мечтала о большой! О такой, как я или чуть-чуть меньше! Так что, купишь?
Теперь уже задумался Олег. Задумался глубоко. Он вдруг понял, что его собственное предложение завело его в ловушку, из которой надо было срочно и решительно выбираться.
– Нет, – он снова отрицательно мотнул головой. – Все-таки коньяк лучше, чем собака. Его не надо каждое утро выводить из дому на поводке!
Как только Рина отправилась на свою встречу, предварительно уточнив у Олега, когда он будет дома, он тоже собрался и вышел вслед за ней.
Она не очень спешила и поэтому Бисмарку удалось ее увидеть довольно быстро. Придерживаясь дистанции шагов в двадцать, он поднимался за ней следом к Ярвалу, а потом, чуть отстав из-за малочисленности пешеходов, довел до входа в метро «Золотые Ворота», где тоже немножко подождал прежде, чем зайти внутрь.
Выйдя из поезда на Выдубичах, она перешла железнодорожные пути и дорогу и стала подниматься к двум небоскребам, построенным на этом Печерском холме.
Покрутив по улочкам частного сектора, зашла в калитку солидного двухэтажного дома из белого кирпича. Его фасадную стену, видневшуюся за забором, увил виноград, синие, немного подсохшие гроздья которого до сих пор густо украшали фон из широких пожелтевших листьев. Виноград увивал и перила маленького балкончика на втором этаже. Чуть выше балкончика слева на кронштейне крепилась видеокамера, направленная на калитку.
– Интересно, что это: кабинет врача или конверт-центр? – задумался Олег, проходя мимо дома, стараясь почти прижиматься к забору противоположной ультрасовременной виллы. Он думал, что туда видеокамеры дома, заплетенного виноградом, не достают. На ходу успел рассмотреть табличку с адресом, висевшую не на заборе, как у других здешних усадеб, а на самом доме справа от двери – Редутная 19-А.
Тут, в этих улочках и переулках на Печерских холмах, удобно и неприметно устроиться для наблюдения было негде. Это не Подол с его кафешками и забегаловками. Крайняя точка, с которой еще просматривалась калитка, находилась метрах в ста от дома с балкончиком. Тут улица сворачивала налево, но крайний дом по другой стороне улочки выглядел старым и заброшенным. Олег зашел в его заросший дикой растительностью и кустами двор. Осмотрел покосившийся забор, выбитые окна самого домика, одноэтажного, жалкого, готового к смерти.
Побродив по территории, он нашел деревянные строительные козлы, заляпанные краской. Видно строители забросили их сюда за ненадобностью после сделанной работы. Подтащил козлы к забору. Забрался на них и уперся головой в ветви старой вишни. Эти ветви делали его неприметным, но одновременно мешали хорошему обзору. Но он, поерзав и попробовав разные точки наблюдения за домом с балкончиком, выбрал оптимальную. Теперь отрезок улочки с калиткой, за которой пропала Рина, «висел» в неровной рамке из вишневых веток.
Глава 48
Олесь проснулся от доносившегося с улицы шума. Слышно было, как дребезжит по булыжнику воз, перекликаются дворники, далеко тарахтит мотоцикл. Однако из комнаты, где спала девушка, не доносилось ни звука. Еще спит? Он встал, помылся и заварил ячменный кофе. Не знал, будить ли ее. Вчерашний разговор до сих пор не покидал его голову, сказанное походило на безумие, на плод больной фантазии. Больше всего поразили ее слова о том, что она готова и собственноручно убить его отца. Как? Эта красивая девушка совсем не похожа на хладнокровного убийцу. Хотя в ее глазах иногда вспыхивали искорки решительности, а, может, и жестокости, что, конечно, противоречило ее почти святому облику. Правда, вчерашнее приключение с грабителями показывало, что от нее можно всего ожидать. И как это увязать с уже устоявшимся образом поэтессы? Стихи у нее часто трагические, словно крик о безысходности. Но у нее есть цель и она идет к ней, несмотря ни на что. Можно не позавидовать тому, кто попробует ее остановить.
Вспомнилось, как она притворно искала в сумочке свое удостоверение. Итак, этот разговор она спланировала заранее, так же, как и ночлег у него. А нужен он ей только для того, чтобы убедить отца прекратить свои исследования и бежать из Львова в Краков. Не верится, что отец отнесся к заданию чекистов слишком ответственно. Скорее всего, он лишь делает вид, что увлекся.
Солнечные лучи пробивались сквозь стекла, Олесь открыл окно и впустил свежий воздух, настоянный на цветущем жасмине. Затем подошел к двери и тихо постучал. В ответ ни звука. Приоткрыл дверь и увидел аккуратно застеленную кровать. Девушки не было. Когда она успела ускользнуть? Он ведь даже не услышал!
Сел пить кофе, на завтрак был хлеб и сыр. Арета не выходила из головы. А что, если она права, и отец действительно в опасности? Не имеет значения, правда ли все то, что она рассказала о Богородице, возможно, в тех манускриптах и на самом деле скрыта тайна, за которой охотятся большевики. Возможно, что суть ее действительно надо держать в секрете. Богородица, которая постоянно приходит на землю, из века в век? Так она сказала? А потом еще: «Силы зла стремятся ее выследить и схватить. И эта охота продолжается беспрерывно. И вчера, и ныне, и присно».
Это все похоже на красивую легенду о вечно молодой Деве. Ведь так в Шотландии называют последние несколько колосков, которые оставляют нескошенными на поле. Их называют Девой и хранят до Рождества. В Германии эти колоски уже называют Невестой Овса или Невестой Пшеницы, в зависимости от того, о каком зерне идет речь.
Вдруг дверь открылась, и на пороге появилась Арета в узких брюках-галифе и сапогах, за спиной – рюкзак. Выглядела так, словно никуда и не исчезала. Она опустила рюкзак на пол и произнесла беспрекословным тоном:
– Сегодня отправляемся.
– Во Львов? – спросил Олесь.
– В Сянок. А там дальше… – Она налила себе кофе, села напротив, съела кусочек сыра, сделала пару глотков. Потом подняла глаза на парня: – Я готова.
– Где вы были?
– Ходила к себе за вещами.
– Честно говоря, – сказал Олесь, – я все еще сомневаюсь в целесообразности этого рискованного путешествия.
– Когда ваш отец окажется в тюрьме, сомнения отпадут? – спросила она строго, не сводя с него глаз.
– Вы можете мне конкретнее объяснить, в чем проблема моего отца?
– По четвертой книге Еноха он может разгадать, где и когда появляется Дева. Как ее найти, как она выглядит, какие имеет признаки.
– Вам знакома эта книга?
– Да. Она у меня была. Вместе с другими своими книгами я хранила ее в монастыре василианок. Но, когда пришли «советы», монашек разогнали, а библиотеку разграбили. Таким образом книга попала к чекистам, а теперь она у вашего отца. Когда я была у него, то даже хотела забрать ее, но он выхватил из ящика револьвер. В другой ситуации это меня бы не остановило, однако выстрел мог услышать чекистский сыщик на улице, и я попала бы в ловушку.
– Мой отец и револьвер? – снова удивился Олесь. – Очень сомневаюсь, что он вообще умеет стрелять. И тот старый револьвер, вероятно, и заряженным не был.
– Откуда мне было знать – был, не был… Жаль, что я ему так и не сумела объяснить, какими опасными могут оказаться результаты его исследования.
– Для кого?
– Для человечества. Неужели вы этого еще не поняли? Чекисты хотят благодаря молоку Богородицы создать непобедимую армию и завоевать мир. Вы ведь не зря бежали из их советского рая, а значит, знаете, что это такое.
– Знаю. Не знаю только, как нам убедить моего отца, – развел он руками.
– Я надеюсь, что к этому времени он и сам прозрел или хотя бы догадывается, что сухим из воды ему выйти не удастся. Чекисты лживы и жестоки. Для них не существует никаких обязательств. А еще надеюсь, что он не забыл все, что я успела ему сказать. Он должен был не раз задуматься над моими словами. Но без нас он беспомощен. Сам без проводников он никогда не перейдет границу!
– А где мы возьмем для него проводника?
– А чем я вам не подхожу? – засмеялась она. – Когда я была в Пласте, то облазила все Карпаты.
Олесь опустил голову, он почувствовал себя поверженным. У него больше не было аргументов для споров, сила ее убеждений победила. Но не дай Бог эта переправа пойдет не по плану, тогда погибнут все. Да, если она права, то все равно выбора нет. Он собрал все необходимое в рюкзак – жестяную флягу, складной ножик и фонарик, завернул в бумагу кусок сала, взял хлеб и сыр. Больше ничего из продуктов и не было. Затем накинул на себя брезентовую куртку, сунул в карман все имевшиеся деньги и послушно вышел за Аретой из дому.