Юрий Винничук – Ключи Марии (страница 31)
– Но где же старик? – задумался Бисмарк, водя лучом фонарика по углам. Он подошел к нише между стенкой шкафа и стеной комнаты, где старик прятался. Там его тоже не было. Но что-то в этой нише показалось Олегу странным. Он сам залез боком в нишу и осветил угол комнаты. Провел пальцами по его внутренней линии и ощутил сквозняк. Удивленный, он нажал на стену за шкафом и перед ним, скрипнув, приоткрылась невысокая, метра в полтора дверца, оклеенная теми же серо-голубыми обоями, что и вся комната.
Олег хотел было толкнуть эту дверцу, но тут опять перепуганная мысль попыталась его остановить.
– Там труп! Там точно труп! – зудила она.
– Ну и что? – вдруг совершенно тупо возразил ей Олег. – Я же пока не знаю, что там!
И, нагнувшись, выставив вперед мобильный фонарик, шагнул в темное пространство.
Чулан, в котором он оказался, можно было бы снимать в детских фильмах ужасов.
Старомодная железная кровать с четырьмя набалдашниками под противоположной от маленькой дверцы стеной, над ней наивный сельский гобелен с двумя оленями в лесу. На деревянном, крашенном коричневой краской полу прикроватный коврик и рядом шлепанцы. Окна нет. Слева в углу тумбочка с закрытой дверцей и выдвижным ящичком сверху – тоже закрытым. Значит, сюда ночные посетители не добрались!
Снова ощутил Олег сквозняк и, озадаченный, внимательно прошелся фонариком по стенам. Посветил в потолок – там на проводке висел патрон с лампочкой. Обнаружив быстро, где включается свет, он выключил фонарик и немного расслабился.
Сам выдвинул ящичек тумбочки, а там документы – пенсионное удостоверение, карточка киевлянина, паспорт, какие-то квитанции.
– Вот оно – святая святых семейства Клейнодов! – иронически подумалось ему.
И тут что-то привлекло его внимание на прикроватном истоптанном коврике, ранее, должно быть, имевшем синюю окраску. Он присел на корточки, дотронулся до темного пятна. Пальцы коснулись мокрого. Поднеся руку к лицу, он заметил на подушечках кровь.
Холодный страх возвратился и он с опаской оглянулся на приоткрытую дверцу, которая вела через узкую, практически незаметную нишу прямо в большую комнату.
Вернувшись туда, он не решился включать свет, а на улице еще царствовала серость. Лучом фонарика прошелся по захламленному полу, частично покрытому старым ковром. Нашел еще несколько пятен крови и одно большое в коридоре.
– Все-таки труп был! – мысль принесла на язык горечь. – Надо побыстрее отсюда валить!
И тут до его ушей донесся болезненный скрип медленно распахивавшейся взломанной двери.
Недолго думая, Бисмарк ретировался в тайный безоконный чулан и плотно прикрыл за собой низенькую дверь.
Глава 30
Остап Маркович, выйдя из университета, занял очередь на трамвайной остановке и погрузился в мучительные размышления над тем, что происходит в стенах учебного заведения. От советских преподавательских кадров, появившихся в последнее время в университете, несло идиотской идеологией Маркса-Ленина-Сталина, они ежеминутно пороли чушь, которая далека была от настоящей науки, как Луна от Марса. Спорить с ними было опасно, поэтому каждый отмалчивался или же просто кивал. Профессора, сбежавшие из оккупированной немцами Польши, имели более широкое миропонимание и были смелее, но и они осознавали, что против тупой и грубой силы наука беспомощна. Маркович не мог себе представить, как это он сможет в дальнейшем обучать студентов совершенно лживой, сфальсифицированной истории. Ему захотелось исчезнуть, уехать в село, переждать это страшное время.
Неожиданно его размышления прервал приглушенный незнакомый голос.
– Товарищ Кранц?
Остап Маркович от неожиданности дернулся и затараторил, глотая слова:
– Что? Э-э… вы ошиблись.
– Нет, – услышал в ответ. – С этого дня вы – товарищ Кранц. Чем вам не нравится этот псевдоним? Хотите предложить лучше? Ведь так вы подписывали свои статьи во времена буржуазной Польши?
Маркович онемел и не знал, что ответить. Перед ним из ниоткуда вырос высокий крепкий мужчина в штатском, его пронзительные глаза, казалось, просвечивали насквозь. Грубо вытесанное лицо со следами оспы не вызывало доверия. А статьи, которые Маркович подписывал этим псевдонимом, он предпочел бы больше не вспоминать, ибо были они откровенно антисоветские. Значит, по поводу статей уже настучали. Но кто? Ведь вся редакция выехала. Стало тяжело дышать, но он все-таки вернул взгляд на заговорившего с ним:
– Нет-нет, я ничего… С кем имею честь?
Мужчина взял его под руку и отвел в сторону, подальше от очереди. А через мгновение перед глазами историка блеснула красная книжечка НКВД, но так быстро, что прочитать фамилию не удалось. Маркович почувствовал, как горячая изжога поднимается к груди, и снова не хватает воздуха. Руки задрожали, на лбу выступил пот. Но он набрался смелости и пробормотал:
– Простите, я не успел прочитать, как вас зовут.
– Полковник НКВД Ваврик. Пройдемте… сядем в мою машину и поговорим.
Маркович подумал: «Это все… конец…», и покорно подошел к авто, дверь перед ним распахнулась, и чья-то рука потянула его внутрь. Через мгновение он сидел меж двух чекистов. Тот второй был в темных очках и смачно затягивался папиросой. По запаху Маркович распознал «Герцеговину Флор» – любимые папиросы Сталина. Человек в темных очках выбросил окурок, поднял стекло и внимательно посмотрел на профессора.
– Товарищ Кранц… – сказал с нажимом. – Я с интересом просмотрел ваши статьи, в которых вы распространяли примитивные выдумки о Стране Советов. Я понимаю, что вы вынуждены были выживать в трудных условиях режима помещичье-буржуазной Польши. И мы в принципе можем войти в ваше положение. Дать, так сказать, шанс исправиться и ступить на путь искупления вины. Если бы мы думали, что вы человек безнадежный, то сразу бы отправили вас в Узбекистан на хлопковые плантации. Но мы так не думаем. Поэтому поручаем вам ответственное дело. Вы должны следить за профессором Куриласом. Только и всего. Будете докладывать обо всех его разговорах. Нас интересует каждая мелочь.
Маркович с первых слов этой тирады напрягся, ожидая худшего, но постепенно его отпустило, он осмелел и попытался защищаться:
– Но он ничего крамольного не говорит. Он весь в своих научных исследованиях.
– Научные исследования нас интересуют в первую очередь. Не переживайте, вы этим своему коллеге не навредите. Наоборот, он когда-нибудь вам скажет спасибо за то, что спасли его от беды.
– У нас есть к вам еще одна маленькая просьба, – вмешался полковник Ваврик. – Пригласите профессора и его жену в гости.
– Они у меня на днях были… – засуетился историк. – Мы так часто не собираем гостей. Времена тяжелые. Даже стол накрыть нечем.
– Об этом не беспокойтесь. Скажете, что приехал к вам давний товарищ. Скажем, из Таллинна… И привез угощения – вина, водку, закуску.
– Я буду этим товарищем, – засмеялся коллега Ваврика. – Борис Король к вашим услугам. Тоже историк.
– А почему из Таллинна? – поинтересовался Маркович.
– Потому, что я действительно на днях оттуда прибыл. Был на конференции, посвященной дружбе народов. Получил орден «Знак почета»! Разве это не повод для праздника?
– Хорошо, – согласился Маркович. – А когда вы хотите, чтобы я их пригласил?
– Скажем, завтра или послезавтра. Это уже от них зависит, когда им будет удобнее. Но желательно не затягивать. И сразу же позвоните мне. Вот вам мой номер. Пригласите еще кое-кого из друзей-приятелей. Об остальном не беспокойтесь!
После этого чекисты открыли дверцу, и Маркович выбрался из машины, чувствуя, как его качает, однако он не хотел выдавать свое взволнованное состояние, поэтому остановился и закурил, дожидаясь, пока авто отъедет. Долго провожал его затуманенным взглядом, не зная радоваться или печалиться тому, что его сейчас не арестовали, не повезли с собой. Пока еще не повезли.
Затем он осторожно огляделся, справедливо полагая, что за ним могут следить, пытаясь выяснить, куда он после такого разговора пойдет. Однако ничего подозрительного не заметил. Люди вокруг находились в постоянном движении. Никто не стоял поодаль и не курил, не читал газету. Он вернулся на трамвайную остановку и как раз вовремя, потому что подъехал трамвай. Маркович зашел в переднюю дверь и вполглаза наблюдал, кто зайдет за ним следом. Один небрежно одетый человек его заинтересовал – он стоял на ступеньках у задней двери и смотрел в окошко. На следующей остановке Маркович вышел, прошел несколько метров и вдруг, словно спохватившись, вернулся обратно. Небрежно одетый мужчина шел ему навстречу, на его лице отразилось удивление. Маркович прошел мимо, понимая, что за ним все-таки был хвост. Но он и так не собирался ни к кому заходить и отправился дальше пешком домой.
По дороге обдумывал, что должен будет сказать жене, и что Куриласу. Решил, что правды им не скажет. Курилас всегда отличался осторожностью в своих высказываниях даже в узком кругу. Он себя под удар не подставит. Но ведь сказали пригласить еще кого-то… Может, Гуркевича?
Вечером Маркович позвонил Куриласу и пригласил на ужин по случаю приезда его давнего знакомого Бориса Короля. Курилас сначала колебался: «Недавно же были… не знаю, что на это скажет жена… да и дел много…», но услышав, что будет особенное угощение, покорился. Он любил хорошую компанию. В конце концов, ему было бы не только приятно, но и полезно расслабиться и посвятить несколько часов приятному безделью. Гуркевич тоже не отнекивался и пообещал прийти.