Юрий Винничук – Ключи Марии (страница 26)
Олег усмехнулся, оглядываясь по сторонам. Тут можно было бы одной только макулатуры сразу килограмм сто запаковать! Пачки газет – перевязанные и просто стопками, старые журналы, папки на завязочках, все покрыто пылью, сырой пылью, которая хорошо прилипает к поверхностям.
– А память у меня еще ничего! И вот я, когда выходил с мусором, уже их видел! Этих, что в дверь ломились. Один раз они сидели у соседнего парадного, второй раз стояли у арки во двор… Понимаете, к чему я?
– Думаете, что за вами следят? – Олег уставился в серые узкие глаза старика.
Тот кивнул.
– А чем вы такую честь заслужили? Может, у вас просто мания величия? У меня у самого такое бывает!
На мгновение по тонким губам Клейнода проскользнула хитрая улыбка. И сразу сменилась выражением озабоченности.
– Ну время такое! Понимаете! Черное время! Я – старик, совсем одинокий, у меня квартира в самом центре Подола! Это же для черных риелторов просто мечта! Напоить меня, вывезти в какое-нибудь село, отравить на смерть, подделать документы и все!
– Так вы считаете, что это они?
Старик задумался. Но показалось Олегу, что он задумался о чем-то другом.
– Вы не хотите у меня пожить? – неожиданно спросил старик. – Ну, как квартирант, только совершенно бесплатно!
– У меня квартира возле Золотых Ворот! Чего это я должен у вас жить? – вскинул Бисмарк удивленный взгляд на Клейнода.
– Ну это я так… Понимаете, одиноко. Поговорить не с кем.
– А соседи? – поинтересовался ехидно гость.
– Кофе у меня, боюсь, нет! – старик неожиданно поменял тему. – Может, выйдите в магазин? От же тут рядом! Как в прошлый раз!
Олег в мыслях выругался. Старик, похоже, вызвал его ради болтовни и бесплатного ужина. Хотел было встать и попрощаться, но тут подумал, что все-таки надо еще с ним поболтать! Бумажки Рины, те, что в пластиковой папке, могут и подождать.
– Хорошо, – Олег решительно поднялся с кресла и заметил, как старик обрадовался.
На Межигорской возле ближайшего углового мини-маркета он заметил двух молодых мужчин в черных куртках и джинсах. Они стояли и курили, время от времени поглядывая по сторонам. Посмотрели и на него, когда он проходил мимо. Без особого интереса.
В этот раз Бисмарк угощал старика варениками с печенью. Не без брезгливости выдраил он кастрюлю, в которой прошлый раз варил пельмени и которая с того самого момента, не вымытая, стояла на тумбе между умывальником и газовой плитой. Наполнил водой, зажег под ней газ.
– Вы говорили, что поищите письма от Польского вашему отцу? – сказал он, вернувшись в комнату.
– Я говорил? – переспросил старик. – Нет, лекарство он присылал с чистыми листами вместо писем!
– Но, может, все-таки были письма? Вначале?
– Может… – согласился хозяин. – Да, вначале были! А потом только лекарства! А ведь мог и пару строчек своему другу чиркнуть! Сволочь!
Бисмарк удивленно посмотрел на старика.
– Ну почему же сразу сволочь? – спросил он. – Ведь лекарствами помогал!
Клейнод-младший тяжело вздохнул.
– Они же тридцать лет плечом к плечу копали! Мог бы хоть здоровьем поинтересоваться!
– Да, мог! – закивал Олег, внимательно наблюдая за лицом старика. – И что, совсем не интересовался?
– Совсем. Он даже не знает, что папа умер!
– Ага, – понял Олег резкость выражений. – Тридцать лет дружили и даже не поинтересовался? – повторил он.
– Я ж и говорю, что сволочь!
– Так может, они не дружили, а просто работали вместе?
– Тридцать лет работать вместе и не подружиться? Вы что, смеетесь? Вы когда-нибудь работали с кем-то плечо к плечу?
Олег отрицательно замотал головой.
Вареники с печенью закончились быстрее, чем пельмени в прошлый раз.
Старик заглянул в кастрюлю, ткнул вилкой в последний, лежавший на дне. Сразу поднес его ко рту и смачно кусанул.
И тут зазвонил дверной звонок, противно и пронзительно. Клейнод чуть не поперхнулся, бросил жалостливый взгляд на гостя.
Олег не понял поначалу, что ему делать: бить старика по спине, чтобы он не подавился вареником, или идти к двери?
Все-таки подошел. Глянул в глазок – там те же двое, что стояли у магазина и, видимо, те же, что приходили раньше.
– Вы к кому? – крикнул им через дверь Бисмарк.
– Налоговая! – ответил один. – Давайте, открывайте!
– Нет, вы скажите, к кому пришли! – настаивал Бисмарк, решивший тянуть время и разговор, чтобы лучше понять, что происходит.
– К Кренделю Игорю Витальевичу, открывайте, Игорь Витальевич!
– Крендель? Тут такого нет! – ответил Олег. И еще раз посмотрел в глазок – эти двое не вызывали у него страха, они больше были похожи на аферистов, чем на бандитов.
– Клейнод, не Крендель, – поправил второй голос.
– А зачем он вам нужен?
– Ты охренел, мужик! – снова включился первый. – Ты что, не понимаешь, чем это закончится?
– Во первых я не Клейнод, я его дальний родственник, а во вторых Игорь Витальевич тяжело болен, у него туберкулез!
– А нам фиолетово: туберкулез у него или сифилис! Общественную организацию учредил? Учредил! Право подписи имеет? Имеет! Левые деньги на счет принял? Принял! – голос за дверью становился все конкретнее и злее. – Не откроете сейчас, придем ночью с фомкой и будет вам весело!
– А покажите ваши удостоверения в глазок! – Олег решил окончательно убедиться, что перед ним аферисты, а не налоговики.
В ответ деревянная дверь загудела от мощного удара ногой.
– Ни хера себе! – подумал Бисмарк и присмотрелся к хлипким дверным замкам. – Эта крепость рухнет после третьего удара!
Но шум затих, даже второго удара не последовало. А когда Олег снова прильнул к глазку, на площадке перед дверью никого не было, а по лестнице поднималась старушка с синей хозяйственной сумкой.
– Ну что? – из угла комнаты донесся перепуганный голос старика.
Олег нашел его взглядом – он влез в нишу между платяным шкафом и стенкой. Ниша была узкой, но и сам старик отличался худобой. И вылез оттуда легко, словно уже не в первый раз там прятался.
– Ушли. – ответил Олег. – Но боюсь, что вернутся. С фомкой. Наверное, ночью.
– Вот видите, Олежка, вам надо остаться на ночь! – просящее старик посмотрел на гостя.
– Это вам надо, чтобы я остался, – спокойно ответил гость. – А мне это не надо.
– Ну пожалуйста! Вам что, легче будет, если меня убьют?
– А за что вас могут убить? Люди, которые приходят и говорят, что они из налоговой, они приходят не убивать, а грабить. У вас есть деньги?
– Да откуда! Сами посмотрите! – Он широким жестом провел рукой по комнате, словно подчеркивая свою бедность. – Их, кстати, мог и Польский подослать!
Олег, услышав предположение старика, обалдел.
– Зачем богатому пенсионеру из Греции присылать вам этих аферистов?
– Вы не поймете, вы очень мало прожили! – С сожалением произнес Клейнод. – Ладно, идите! То, что со мной произойдет, останется на вашей совести на всю жизнь!
Эта фраза неожиданно крепко зацепила Бисмарка. Слово «совесть» он вообще не любил, считая его пережитком советской идеологии, о которой он имел понятие только по фильмам того времени, странным, наивным и жестоким. Но тут эта фраза старика прозвучала как раз, будто ее произнес один из правильных героев фильма одному из неправильных. И Бисмарк сам почувствовал себя таким неправильным героем, которого зрители будут потом клеймить десятилетиями за трусость и безволие.
Удивившись собственным ощущениям, он посмотрел на жалкого перепуганного старика благосклоннее.