Юрий Винничук – Ключи Марии (страница 23)
– Со шкварками или с брынзой? – спросила служанка в дверях.
– Что? – не понял Курилас. – С какими шкварками?
– Я о кулеше… – извиняющимся тоном сказала служанка.
– А-а… – отмахнулся Курилас. – С брынзой…
Служанка исчезла, а через мгновение в кабинет зашла высокая худая девушка с совершенными чертами лица. Казалось, она сошла с портрета Габриеля Россетти. И одета была в длинное клетчатое платье, облегающее ее фигуру. Ее длинные темно-каштановые кудри опадали на плечи. Она одарила хозяина очаровательной улыбкой так, будто они знали друг друга невесть сколько лет, вежливо поздоровалась и сказала мелодичным бархатным голосом:
– Сразу скажу, что я не ваша студентка. Но у меня к вам дело и оно вам покажется странным.
– Да, – нетерпеливо перебил ее Курилас, которому очень не нравилось, когда его отвлекали от научных занятий. – Прошу садится.
Но девушка проигнорировала его приглашение и продолжала стоять.
– Я прошу вас не торопиться с выполнением задания, которое вы получили от НКВД.
При этом она мило улыбнулась. Курилас снял очки, протер их, снова надел и спросил:
– Кто вы такая? Откуда вам известно, какое задание я получил?
– Я бы попросила вас не спешить! Чем дольше вы будете тянуть время, тем лучше для вас. Иначе вас ждет беда.
– Беда? Какая такая беда? Да вы, наверное, с Кульпаркова* сбежали? У меня нет никакого желания выслушивать этот бред. – Курилас поднялся с кресла. – Не знаю, кто вы и зачем сюда пришли! Передайте своим хозяевам, что я ученый, а не аферист. И все, что пообещал, выполню.
– А зря, – покачала головой девушка. – Как только вы передадите им свое исследование, ваша жизнь потеряет ценность. Вы станете лишним. А лишних людей да еще и таких, которые знают слишком много, уничтожают. Неужели вы действительно хотите, чтобы красная нечисть воцарилась над миром? Неужели вы хотите им в этом помочь?
Курилас уже не сомневался, что это провокаторша, от присутствия которой надо любой ценой избавиться. Чекисты просто решили его проверить и подсунули ему эту… хм… студентку. Но не на того напали.
– Я советский человек! – воскликнул он и помахал девушке пальцем – Не старайтесь меня провоцировать! Я не собираюсь предавать свои идеалы!
– Интересно! – засмеялась девушка. – Какие такие идеалы? Неужели коммунистические?
– Конечно! Нас от польского ига освободила великая красная армия. И я ей за это глубоко благодарен. Поэтому сделаю для новой власти все, что в моих силах. А вас попрошу… – он указал ей на дверь, за которой, как он догадывался, притаилась служанка.
– Значит, вы отказываетесь прислушиваться к голосу разума? – сказала девушка сухо и подошла ближе, пронизывая профессора холодным взглядом, от которого ему стало на мгновение страшно. Он еле сдержался, чтобы не отступить назад.
– Голос разума? – засмеялся довольно наигранно Курилас. – Пока я не услышал в ваших словах ничего разумного. И я не собираюсь с вами дальше дискутировать.
Девушка сделала еще шаг и протянула руку так, словно хотела коснуться профессорской груди. Курилас дернулся, забежал за стол и выхватил из ящика револьвер.
– Немедленно покиньте мой кабинет! – скомандовал он решительным тоном и направил дуло на девушку.
Она сокрушенно улыбнулась, но не сдвинулась с места. Ее взгляд все еще пронизывал профессора, парализуя его тело и волю. Не было уже куда отступать, но и уверенности профессору не хватало в том, что сможет он воспользоваться револьвером. Против такой-то красавицы?! Ее глаза кого-то ему напоминали, они были суровые и вместе с тем теплые, чтобы не сказать материнские. Но слова, вылетавшие из этих девичьих уст, никак не могли ей принадлежать.
– Вы делаете большую ошибку, профессор, – сказала девушка. – Очень большую ошибку. У меня еще есть время, чтобы вас остановить. И не сомневайтесь: я остановлю. Потому что, как бы это пафосно не звучало, от этого зависит судьба мира. – Ее лицо при этих словах прояснилось и стало таким же нежным и мягким, как и тогда, когда она только вошла. – Своим новым хозяевам лучше ничего не рассказывайте, потому что не оберетесь хлопот.
После она резко толкнула перед собой дверь, а служанка от удара в лоб упала на пол и заойкала. Курилас не бросился ее поднимать, потому что хорошо знал эту натуру, которая любила притворяться, но еще больше страсть как любила подглядывать и шпионить. Интересно, слышала ли она разговор с самого начала?
Не прошло и часа, как позвонил полковник и спросил, как продвигается дело, все ли в порядке, и не мешает ли кто профессору в работе. Курилас почувствовал в этих вопросах что-то недосказанное, своеобразный затуманенный намек, и решился признаться, что одна студентка вывела его из равновесия. Тут полковник оживился:
– Да, конечно, мой человек ведет наблюдение за вашим домом. Исключительно в целях вашей безопасности. И мне доложили, что молодая дама зашла в ворота и поднялась в ваше жилище. Однако из ворот она не выходила.
– По крайней мере она вышла от меня, – сказал Курилас, вытирая пот со лба.
– Странно… Видно наши ее упустили. А что ей было нужно?
Курилас лихорадочно размышлял, как правильно ответить. Служанка не могла слышать всего, потому что с кухни в начале разговора доносился звон посуды. Но, когда тон разговора стал агрессивным она, пожалуй, заинтересовалась и затаилась за дверью.
– Эта молодая дама уговаривала меня бросить исследование, – сказал Курилас как можно более будничным тоном. – То есть прекратить работать на новую власть. Я ответил, что я советский человек по убеждению, а не по принуждению… А потом… потом я выгнал ее.
Полковник засмеялся:
– Это восхитительно. Я никогда не сомневался в вашей преданности советской власти. Однако вам следовало под каким-то предлогом задержать ее и позвонить нам. Ну, да ничего. Если она еще раз заявится к вам – дайте нам знать.
– Конечно, обязательно…
Опустив трубку на аппарат, Курилас посмотрел на мокрую от пота ладонь.
Глава 23
Косой хлесткий дождь начал лупить по окнам глубокой ночью. Олег просыпался несколько раз, накрывался подушкой, считал овец, тупо смотрел в потолок, которого в темноте не видел, закрывал глаза и снова проваливался в сон, но дождь всякий раз вынимал его оттуда, вытаскивал на поверхность, как рыбак вытаскивает пойманную на крючок рыбу. Поэтому ночь в этот раз закончилась рано, голова болела, губы выражали недовольство, а мысли искали подтверждение бессмысленности и безрадостности жизни.
Первое, на что обратил внимание Бисмарк, включив свет, это отсутствие Рины на диване. Получается, он уже три ночи подряд «резервировал» половину дивана неизвестно для кого! Для привидения, которое не появлялось. А значит, спал он, контролируя свои руки и даже боясь согнуть ногу в колене, чтобы из-за этого она не попала на вторую половину дивана.
За окном дождь уже не бил по стеклу, а просто шуршал. Можно было бы теперь попробовать заснуть, но уже не хотелось. Хотелось на кого-нибудь вызвериться, или просто выругаться! Однако тишина сдерживала, не позволяла себя нарушить. А сердиться на Рину, которую он не видел три дня и три ночи, имело смысл только в ее присутствии! Зачем ее ругать, пусть даже и мысленно, если он не знает, что с ней и где она? Наоборот, несмотря на свое дискомфортное состояние, он действительно озаботился вдруг ее отсутствием, и его гудящую, болящую голову посетили одна за другой несколько крайне неприятных мыслей-предположений. Все плохое, что могло с ней случиться, его воображение уже нарисовало. Теперь бы переключить свое внимание на что-нибудь другое, на что-нибудь менее трагическое!
Но как переключить, если вместе с Риной исчез второй ключ от его квартиры? Этот ключ, с которого она, к тому же, сделала дубликат, чтобы передать своему «ангелу-хранителю», «брату» Коле! А может, она сделала несколько дубликатов?!
Губы Олега скривились еще болезненнее. Он оглянулся в сторону коридора, в сторону двери, которая, на самом деле, давно уже не защищала его личное жилое пространство, двери, которая могла неожиданно отвориться и впустить в квартиру не только Рину, но и этого «брата» Колю, а может и еще кого-нибудь? Кто гарантирует, что Коля сам не сделал дубликат ключа и не передал его еще кому-то?
От возникшего мысленного напряжения Олег услышал в правом виске стук своего сердца. Вена пульсировала в учащенном ритме, словно хотела закачать в мозг больше крови, чем там могло поместиться. Захотелось успокоиться, отвлечься.
– У меня же есть его визитка! – вспомнил Бисмарк почти радостно.
Отыскал, набрал номер.
– Абонент поза зоною, відправте смс або залиште повідомлення! – сообщил приятный женский голос.
Олег неожиданно резво набрал на телефоне смс: «Рина пропала. Перезвоните. Олег». Отправил.
На душе полегчало. Присел на кухне. Теперь он был при деле – ожидал звонка или смс-ку от «брата» Коли.
А за окном светлело. Начинался рассвет. Серый, сырой, осенний.
Показалось, что в коридоре что-то стукнуло. Он выскочил туда. Тишина.
Бросив на дверь недоверчивый взгляд, вернулся на кухню.
В десять утра по мокрому асфальту прошелся до Гоголевской. В магазине «Замки и сейфы» купил новую сердцевину замка. Когда заменил сердцевину и закрылся изнутри, улыбка на губах сама заиграла, выдавая его улучшавшееся настроение. Теперь снова ключ есть только у него, теперь никто без его ведома в квартиру не зайдет!