Юрий Верхолин – Всё включено прошлое-тоже (страница 1)
Юрий Верхолин
Всё включено прошлое-тоже
Самолёт приземлился.
Толчок шасси о бетонную полосу прокатился по телу Александра короткой судорогой — от копчика до затылка. Он машинально сжал подлокотники кресла, хотя давно уже не боялся перелётов. Просто привычка, выработанная годами командировок, когда он ещё работал в телеком-компании и летал по регионам с налоговыми отчётами и первичной документацией. Тогда каждый полёт был стрессом: начальница требовала невозможного, сроки горели, а в багаже везли килограммы бумаг, которые нельзя было потерять.
Сейчас бумаг не было. Был только лёгкий чемодан на колёсиках, пара сменных шорт, футболки, сандалии и чувство странного освобождения. Он уволился из того ада восемь лет назад, но освобождение пришло не сразу. Оно приходило постепенно, маленькими глотками: сначала перестал вздрагивать от звука входящего сообщения в мессенджере, потом перестал просыпаться в три утра с мыслью о незакрытом отчёте, потом научился смотреть на цифры без внутреннего содрогания. А теперь вот сидел в кресле самолёта авиакомпании «Россия», который привёз его из промозглой Москвы в солнечный Шарм-эль-Шейх.
— Уважаемые пассажиры, просим вас оставаться на своих местах до полной остановки воздушного судна, — раздался приятный женский голос с лёгким акцентом. — Температура за бортом плюс двадцать пять градусов по Цельсию.
Александр усмехнулся. В Москве было минус два и мелкий противный снег, который зарядил ещё вчера и, судя по прогнозу, собирался идти ещё неделю. Он специально выбрал этот тур ещё в сентябре, по раннему бронированию, когда цены были ниже, а до вылета оставалось полгода. Тогда он ещё не знал, что февраль в Шарм-эль-Шейхе окажется мягким и приятным — не жарким, как летом, а ласковым, с дневной температурой около двадцати пяти градусов и утренней — около девятнадцати. Идеально для того, кто хочет сбежать от русской зимы, но не готов плавиться под сорокаградусным солнцем.
И вот он здесь. Двадцать третьего февраля 2026 года.
Это была его первая поездка за границу за восемь лет — с тех самых пор, как его «попросили» уйти из телеком-компании. За эти годы он сменил три работы, но так и не решился снова сесть в самолёт. Сначала не было денег, потом — времени, потом — желания. А теперь вот собрался. И это была его вторая поездка в Египет за последние одиннадцать лет — первый раз случился задолго до той истории, в другой жизни, он приезжал отдыхать с отцом.
Паспорт у него был новый, свежий, полученный всего за месяц до вылета. Ни одного штампа, ни одной визы — чистая тёмно-бордовая книжечка, которая только начинала свою историю. И этот первый штамп должен был стать египетским.
Рейс задержали в Москве из‑за беспилотной безопасности — пришлось ждать в здании аэровокзала почти два часа. Для Александра это оказалось больше плюсом, чем минусом: заселение в отель начиналось только в четырнадцать часов, и если бы он прилетел вовремя, ему пришлось бы болтаться по территории с чемоданом. А теперь время складывалось идеально.
Через двадцать минут после посадки к самолёту подкатили комфортабельные автобусы — белые, с затемнёнными стёклами, кондиционерами на полную мощность. Александр поднялся с кресла, потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки после четырёхчасового полёта. Захватил ручную кладь — небольшой рюкзак, где лежали документы, книга и пауэрбанк — и двинулся к выходу.
Он вышел из люка самолёта и вздохнул.
Долгожданный египетский воздух ударил в лицо теплом и морским воздухом — не той удушающей жарой, которая бывает в разгар лета, а мягкой, почти ласковой. Февраль здесь был бархатным сезоном: море ещё тёплое, солнце не жжёт, а ласково греет. Александр закрыл глаза на секунду, втягивая носом запахи: бензин от работающего трапа, сухая пыль, которая всегда висит над аэропортами жарких стран, и отдалённый запах моря — солёный, свежий, обещающий.
Аэровокзал вдали был всё тем же. Он узнал его сразу — огромный купол-шатёр из стекла и бетона, который казался каким-то инопланетным сооружением посреди пустыни. Архитектура не изменилась ни на йоту, словно время здесь застыло. Александр направился к автобусу, поднялся по ступеням и сел у окна. Автобус тронулся, и через пять минут они уже парковались у здания аэровокзала.
Внутри было прохладно — кондиционеры работали на полную, создавая резкий контраст с уличной теплотой. Александр прошёл в зону паспортного контроля, ориентируясь по указателям на арабском и английском. Очередей почти не было — конец февраля не сезон, туристов меньше, чем летом или на новогодние праздники. Через десять минут он уже стоял перед смуглым пограничником в форме цвета хаки.
Мужчина был лет сорока, с усталыми глазами и аккуратно подстриженной чёрной бородой. Он смотрел на пассажиров с выражением человека, который за день повидал столько паспортов, что уже не отличает российские от казахских без придирчивого вглядывания.
Александр положил на стойку свой новенький загранпаспорт — тёмно-бордовую книжечку, в которой ещё не было ни одной отметки. В паспорте лежала миграционная карта, которую он заполнил в самолёте: аккуратным почерком вписал имя, фамилию, номер рейса, цель поездки — туризм.
Пограничник взял паспорт, полистал, нахмурился. Потом поднял глаза на Александра и что-то спросил на ломаном русском, в котором угадывалось всего два слова: «виза» и «есть?».
Александр мгновенно вспомнил выученную заранее фразу. Он готовился к этой поездке ответственно: читал форумы, смотрел ролики на RuTube, где бывалые туристы делились опытом. Главное знание, которое он вынес из всей этой подготовки, звучало как заклинание или пароль: «Синай Онлай».
— Синай Онлай, — произнёс он чётко и уверенно, глядя пограничнику в глаза.
Лицо египтянина дрогнуло — то ли в улыбке, то ли в одобрительном кивке. Бесплатная виза для Синайского полуострова, которая давала право находиться здесь до пятнадцати дней. Штамп ставился прямо в паспорт, без всяких наклеек и дополнительных бумаг. Всё просто, если знаешь правильные слова.
— Нет проблем, — сказал пограничник по-английски, и в его голосе послышалось что-то вроде уважения к подготовленному туристу.
Штамп шлёпнулся на страницу с глухим звуком, который Александр всегда находил почему-то приятным — словно печать, закрывающая один этап и открывающая следующий. Он забрал паспорт, проверил: всё верно, имя напечатано без ошибок, дата въезда проставлена. Сунул документ в рюкзак и двинулся дальше.
Та часть аэровокзала, где принимали и выдавали багаж, встретила его тишиной. Зал был почти пустым — несколько пассажиров из его рейса, пара египтян в спецовках, уныло прислонившихся к стене, и ни души больше. Ленты багажные ещё не крутились, и Александр прислонился к перилам, ожидая.
Ждать пришлось минут двадцать. За это время он успел рассмотреть зал во всех деталях: потёртый пол из светлого камня, пластиковые кресла, в которых явно не сидел никто последние полчаса, огромные рекламные щиты с изображением пирамид, Красного моря и улыбающихся туристов. На одном из щитов мужчина в маске для дайвинга показывал большой палец вверх, а подпись гласила: «Египет. Страна, где сбываются мечты». Александр подумал, что его мечта сейчас довольно скромная — просто не думать о работе семь дней.
Ленты багажные плавно загудели и пришли в движение. Сначала пустые, они медленно поползли, набирая скорость, и через пару минут на них начали выезжать первые чемоданы. Александр внимательно всматривался в каждую появляющуюся сумку: вот огромный розовый кофр, явно принадлежащий девушке, собиравшейся в отпуск с запасом нарядов на каждый день; вот заляпанная наклейками старая сумка, которая видела уже не один десяток стран; вот детский чемоданчик, набитый игрушками.
Свой чемодан он узнал сразу. Тёмно-синий, с выцветшей биркой авиакомпании от прошлого перелёта, он выехал через пять минут и поплыл по ленте, как важный пассажир, которому некуда спешить. Александр шагнул к ленте, дождался, пока чемодан поравняется с ним, и ловко выхватил его из стремительного потока. Колёсики на секунду заскользили по пластику, и он поставил чемодан вертикально, выдвинул ручку.
Дальше — последний рубеж. Перед выходом в город его ждала ещё одна линия постов пограничников, где нужно было формально пропустить багаж через сканеры. «Формально весело», — подумал Александр, вспоминая предыдущие поездки, когда египетские таможенники делали вид, что их очень интересует содержимое чемоданов. На самом деле их интересовало только одно — не везёт ли турист что-то запрещённое или, наоборот, не пытается ли вывезти древности. Впрочем, в его чемодане были только шорты, футболки, плавки, два тюбика солнцезащитного крема и аптечка с минимальным набором: йод, бинт, активированный уголь.
Досмотр прошёл быстро. Молодой парень в форме мельком глянул на экран сканера, зевнул, махнул рукой — проходи. Александр кивнул, подхватил чемодан и вышел на улицу.
И тут он вдохнул по-настоящему.
Воздух был тёплым, мягким, с лёгким ветерком, который дул с моря. Этот ветер не был холодным — скорее освежающим, как глоток воды после долгой прогулки. Вдалеке виднелись горы: остроконечные, невысокие, выжженные солнцем и временем до такого состояния, что казалось, любое прикосновение превратит их в песок. Их коричнево-охристые склоны были изрезаны трещинами и складками, словно лицо древнего старика, видевшего и фараонов, и крестоносцев, и Наполеона, и вот теперь — туриста из России в сандалиях и панаме.