Юрий Верхолин – Изумруд времени (страница 1)
Юрий Верхолин
Изумруд времени
Пролог
Пахло выдохшимся кофе, пылью дорогих, но уставших обоев – и ожиданием, которое дрожало в воздухе, как тепло над плитой.
Анна стояла у окна, прижимая к груди путёвку – свой билет к солнцу, морю и к себе самой. Они с Сергеем копили на этот отпуск три года – между ипотекой, детскими кружками, вечными перерасчётами коммуналки и редкими минутами счастья под вечерним светом телевизора.
Работа, усталость, ритм, от которого звенело в висках, – всё это должно было остаться позади, там, где будни гаснут, как лампы в офисах, и ни одна не загорается снова.
Сергей вышел из спальни, застёгивая чемодан.
– Всё, Ань, поехали. Если сейчас не успеем – опоздаем и на отдых, и на жизнь.
Он улыбнулся – той редкой, настоящей улыбкой, какой она полюбила его когда-то: чуть усталой, но тёплой.
Они проверили выключатели, окна, квитанции, позвонили маме, чтобы та не волновалась, и вышли в подъезд, пахнущий холодным железом перил и вечной пылью почтовых ящиков.
Такси стояло у подъезда. Фары – как два фонаря, режущих остаток ночи.
Аэропорт встретил их бледным светом мониторов, гулом колёс чемоданов и тем особым настроением, когда все вокруг – временные соседи, и никто никому ничего не должен. В очереди на досмотр Анна подумала, что жизнь – как эта лента, по которой медленно движутся вещи, и всё, что можно, – следить, чтобы ни одна из них не упала.
Самолёт оторвался от земли. Москва осталась снизу как тёмная ткань с редкими золотыми швами. Когда подали чай, Сергей посмотрел на неё поверх стаканчика и тихо сказал:
– Мы справились.
Она кивнула. Справились.
Посадка в Кочине – как вход в тёплую баню. Влажный воздух пах как чужая память – смесью соли, керосина и чего-то древнего, будто этот запах существовал раньше людей. В автобусе до отеля они молчали – оба смотрели на вывески йоги, аюрведы, на яркие ткани, на снующие моторикши, на мальчишек с воздушными змеями на фоне выпуклого, масляного неба.
Номер был прост и светел: белые простыни, плетёные циновки, крошечная ваза с жёлтым цветком, чья свежесть казалась подарком лично для них. И тишина, которая звенела в ушах после дороги.
– Научимся отдыхать? – спросил Сергей.
– Попробуем, – ответила Анна.
И в эту минуту, впервые за долгое время, ей не хотелось ничего доказывать – ни себе, ни миру. Она не знала, что это утро станет последним, которое можно было назвать обычным.
Глава 1. Подвеска из старого золота
Прежде чем всё изменилось,
Анна и Сергей жили самой обычной жизнью.
Им хватало простых вещей – утреннего света, запаха кофе, тихого шума города за окном.
Они были той парой, о которой редко пишут книги: без драмы, без громких жестов,
но с редким умением быть счастливыми в тишине.
Анна преподавала литературу.
Она говорила о книгах так, будто рассказывала о живых людях.
В её голосе была мягкость и уверенность человека, умеющего слушать.
После занятий она садилась за ноутбук и писала – медленно, вдумчиво,
словно боялась, что случайное слово нарушит дыхание истории.
Она была красива – по-настоящему, без позы.
Высокая, стройная, с плавной походкой и лёгкой осанкой.
Светло-русые волосы чуть вились на концах, глаза – серо-голубые,
в них отражалось небо перед дождём.
Она не стремилась нравиться, и именно этим нравилась сильнее.
Сергей часто говорил, что любит в ней не внешность, а присутствие:
в ней всё было подлинным – улыбка, голос, даже тишина.
Сергей снимал документальные фильмы.
Он видел свет там, где другие видели обыденность.
Иногда он ставил камеру просто ради Анны – чтобы запомнить,
как она пишет, читает, прикусывает губу, задумываясь над фразой.
Он называл это «мой лучший фильм – в котором она просто живёт».
Они были разными, но в их разности жила гармония.
Анна искала слова, Сергей – свет.
Вместе они создавали невидимый мир, где всё имело смысл.
По вечерам говорили о времени, о том, что случайности – не случайны,
и что, возможно, где-то есть дверь, ведущая в иной мир.
Анна улыбалась:
– Если бы я увидела такую дверь, я бы шагнула туда первой.
Сергей смеялся, но знал: пошёл бы за ней.
А потом наступил тот день – ясный, ленивый,
как будто придуманный для покоя.
Он не обещал ничего необычного —
начался, как и сотни других, с солнца, запаха кофе и надежды на прогулку без мыслей.
Они решили вырваться из привычного круга
и поехать туда, где время течёт иначе.
Так они оказались в Кочи, у моря, где всё пахло специями и солью.
Жара начиналась не утром – она жила здесь всегда, просто меняла плотность.
Солнце ещё не показалось, а воздух уже стоял вязкий, как сладкий сироп, из которого никуда не уйти.
Из кухни доносился запах кардамона и жареного теста, уличные лотошники раскрывали навесы,
крики ворон переплетались с гулом первых моторикш.
Анна и Сергей спустились из своего небольшого отеля, выкрашенного в жёлтый цвет,
где стены были теплее человеческой кожи, а плитка пола холоднее мысли.