Юрий Верхолин – Дары библиотеки(рассказ) (страница 1)
Юрий Верхолин
Дары библиотеки(рассказ)
Три года назад Александр, бывший бухгалтер и ныне действующий юрист-консультант, совершил побег. Не из тюрьмы – из Москвы. Из вечной сирены пробок, из метро, где люди утром превращаются в одержимые сардельки, пихающиеся в вагон. Из шума, который не даёт думать ни о чём, кроме выживания. Ему захотелось пасторали. Тишины. Возможности утром выйти во двор и услышать не грохот стройки, а пение дроздов, или хотя бы шум ветра в ольхе, растущей через забор.
Выбор пал на Павловский Посад – город, где время будто застряло между индустриальной гордостью советской эпохи и постсоветским забвением. Александр с семьёй поселился в одном из бывших индустриальных районов. Место имело свою мрачную романтику: полузаброшенные цеха ткацких фабрик стояли как памятники умершей эпохе, а за ними простирался огромный пустырь с захолустным озером посреди. Посреди пустыря возвышалось здание, похожее одновременно на заброшенный кинотеатр «Победа» и Дворец культуры имени кого-то очень важного и очень забытого. Зимой над озером клубился пар – озеро не хотело признавать морозы, – а весной сильный ветер разносил по пустырю пыль с прошлогодней травой, устраивая маленькие песчаные бури прямо под окнами.
Из плюсов: железнодорожная станция в шаговой доступности, откуда за час можно было добраться до Москвы, до работы, до шума, который он ненавидел, но который кормил семью. И соседство частного сектора с высотными домами, создававшее странный эффект «города в деревне или наоборот». Много зелени летом, когда старые яблони в частном секторе сбрасывали тень на асфальт девятиэтажек.
Александра всё это устраивало. Он считал мелкие неудобства – пыль, пар, ветер, гудок фабричной сирены, которая почему-то всё ещё работала по утрам, – временными. Как и положено человеку рациональному, он верил, что любой хаос можно упорядочить, любой бардак – завернуть в проводочку и сдать в архив.
Однажды в районе началась масштабная стройка. Снесли тот самый Дворец культуры. Сначала долго гудели экскаваторы, потом стена за стеной превращалась в груду кирпича, потом приехали самосвалы и вывезли всё. На месте руин развернулась подготовка к возведению огромного парка с активностями – так было написано на щите, установленном за забором. «Парк с активностями» звучало загадочно, но Александр, глядя на вечно клубящуюся над пустырем пыль, думал, что активность там сейчас одна – строительная. Каждый день, открывая окно, он вдыхал известковую взвесь, которая оседала на подоконнике слоем, достойным археологических раскопок.
Творческий порыв может настигнуть каждого. Учительницу, которая тридцать лет объясняет, что «жи-ши» пишется с «и», и вдруг решает написать детектив о пропавшей указке. Психолога, выслушавшего столько чужих травм, что они выплескиваются на бумагу в виде сюрреалистической прозы. Продавца в «Магните», который после тысячи кассовых чеков начинает сочинять поэму о сканере штрих-кодов. Сантехника, который, глядя на вечно текущую трубу, записывает философские размышления о природе времени.
В один из прекрасных дней порыв настиг Александра. Может быть, это случилось в тот момент, когда он стоял в очереди в местной столовой, наблюдая, как раздающая тётка Галина Ивановна методично кладёт на тарелку одну котлету, но так, словно это последняя котлета в её жизни, и отдать её ей больно, но надо. Или когда он видел, как бухгалтерша Тамара Петровна, та самая, которая ведёт учёт ложек и вилок, устраивает облаву на пропавшую чайную ложку, угрожая всему отделу кадров административным наказанием. Эти картины повседневного абсурда государственной столовой, где логика бухгалтерского учёта встречалась с человеческой глупостью, где каждая сдача банки тушёнки превращалась в эпическую драму, – всё это вдруг захотелось выйти наружу.
Он сел за стол в одиннадцать вечера, открыл ноутбук и начал печатать. Слова лились рекой, складываясь в истории. Он писал о том, как завхоз списывает табуретки, а потом обнаруживает их в буфете у заведующей. О том, как повар, ненавидящий гречку, из принципа делает её каждый день, и посетители пишут жалобы, а повар говорит: «Они не ценят искусство». О том, как в столовую приходит комиссия, и весь коллектив изображает кипучую деятельность, а на самом деле уже три дня нет хлеба, потому что водитель заболел.
За две недели сборник юмористических рассказов был готов. Александр назвал его «Кухня» – коротко, ёмко, без лишних претензий. Он отправил рукопись в одно из московских издательств, специализирующихся на современной прозе. Через неделю тщательных проверок – на экстремизм, на запрещённую пропаганду, на соответствие всем бесчисленным требованиям, которые современное российское законодательство предъявляет к печатной продукции, – ему позвонили. Голос в трубке был сухим, деловым, но в нём чувствовалось уважение:
– Александр? Ваш сборник прошёл. Подписывайте договор. Выходим на все крупные площадки.
Книга появилась на Wildberries, на Ozon, на Litres. Продавалась. Не миллионными тиражами, но уверенно, собирая отзывы тех, кто узнавал в героях коллег своё прошлое, свой невысказанный взгляд на мир казённой еды.
Спустя два месяца после публикации, когда гордость за собственное детище уже остыла до комфортной температуры, Александр решил совершить благородный поступок. Он хотел подарить экземпляр своей книги местной центральной библиотеке. Не продать, не сдать в макулатуру, а именно подарить. Вручить. Чтобы книга стояла на полке, несла свет разума и сарказма посадским читателям.
Библиотек в городском округе было несколько, но он выбрал центральную – по принципу удобства. От его дома, из индустриального района с вечной пылью, до центра ходил автобус. Десять остановок. Не близко, но и не на краю света. К тому же центральная библиотека, по логике, должна была быть главным культурным учреждением города. По крайней мере, так думал Александр, пока не увидел её своими глазами.
Здание стояло в центре, рядом с поликлиникой, неподалёку от старейшего центрального парка, до городской администрации можно было дойти пешком, что, как он потом понял, было символично. Двухэтажное строение не выделялось ничем, кроме таблички над крыльцом, которая скромно сообщала: «Центральная библиотека». Внутри пахло старыми книгами, пылью и чем-то влажным, словно страницы плакали по тем временам, когда чтение было массовым увлечением, а не экзотическим хобби.
День был пасмурным, с низкими облаками, которые давили на город серой ватой. Ветер гонял по асфальту прошлогоднюю траву и мелкий мусор, обнажившийся после таяния снега. Александр одёрнул куртку и толкнул тяжёлую дверь.
В фойе, за стойкой, сидели две женщины. Одна – в синей униформе охранника, сильно полная, так что стул под ней издавал жалобные звуки, напоминая о хрупкости мироздания. Другая – лет пятидесяти пяти–шестидесяти пяти, с интеллигентными очками в тонкой оправе, с опрятным видом, с причёской, которая явно требовала времени и лака. Она сидя выглядела важно, словно за стойкой не библиотека, а приёмная заместителя министра культуры.
Александр подошёл, держа в руке листок с названием книги и своим псевдонимом. Он был спокоен, как и положено человеку, пришедшему с добрым намерением.
– Здравствуйте! – обратился он, и его голос звучал уверенно, с лёгким юридическим оттенком, отработанным годами консультаций. – Я автор. Желаю подарить экземпляр книги библиотеке. Как тут обстоит дело с этим? Принимает ли библиотека в дар книги?
Женщины оживились. Особенно та, что в очках – её глаза за стеклами очков заблестели, словно она услышала слово «автор», и это слово автоматически перевело её в режим повышенного внимания.
– Да! Понимаем любые книги, – отозвалась интеллигентша, и в её голосе звучала готовность к подвигу. – Какую вы хотите отдать?
Александр почувствовал лёгкое внутреннее напряжение. Слово «отдать» звучало слишком по-бытовому, слишком небрежно. Как будто речь шла о старом чемодане или коте, которого выбрасывают на улицу.
– Я хочу преподнести книгу в дар, а не отдать как макулатуру, – спокойно ответил он, и в его тоне появилась лёгкая сталь, та самая, что появлялась, когда клиенты пытались доказать, что налоги – это добровольное пожертвование государству.
– Да у нас запросто, – вмешалась охранница, и её голос был густым, с придыханием, словно она только что откусила большой кусок сосиски и не до конца его прожевала. – Приносите, и книги больше не ваши.
Обе женщины хихикнули. Александр посмотрел на них. Охранница жевала что-то во рту – явно семечки или конфету, – и её щёки двигались в такт смешку. Интеллигентша прикрыла рот ладонью, но глаза смеялись.
– Моя книга не хлам, – повторил Александр, и теперь в его голосе звучало негодование, приглушённое вежливостью. – Я хочу в фонд библиотеки подарить, и мне нужно знать, какие для этого есть процедуры.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.