Юрий Валин – В долине всё спокойно (страница 51)

Позже Гр случайно подслушал философскую дискуссию деда-дарка и вездесущей сыщицы.

…— У него нет могилки. И кто тебе вообще сказал, что Моде-Лу умер? — сухо поинтересовался дарк.

— Это как «не умер»? А где он?

— Ушел. Древним существам свойственно отправляться на поиски новой плоти и новых смыслов бытия. Потом они возвращаются. Или не возвращаются. Зависит от результата поисков и осмыслений. Кстати, я объяснял — Моде-Лу вовсе не пес.

Сыщица печально вздохнула:

— Милорд, я же маленькая. Мне ж разве кто-что толком пересказывает? Разве что правописание постоянно вдалбливают. Но разве оно в жизни главное⁈ Вот и приходится самой размышлять над важными вещами. Дай, думаю, спрошу прямо, раз уж у нас в гостях такой знающий маг. Извините, если неучтиво, у меня опыта нет.

— Понятно. Ты малолетняя, но весьма хитрая особа. Непонятно только в кого такая пошла. Хотя твою мать я знаю только понаслышке.

— Ой, это же нехорошо! Вы непременно еще к нам в гости наведайтесь. Все уже дома будут, познакомитесь, очаруетесь. Мама у меня удивительна и прекрасна. Но в моей принципиальной прямоте общения, которую иногда можно принять за невоспитанность, она не виновата. Это я в отца пошла. Дедуктивностью мысли и внешностью.

— Гм, тогда позволь поинтересоваться…

— Как, вы не знаете⁈ Я — дочь лучшего сыщика всех времен и народов.

— Странно, я думал у него все дети рыжие.

— Ой, вообще не то! С дядей Ква у нас чисто дружеские, дальне-родственные отношения. Мой папа из иного мира, там весьма-весьма известен и знаменит. Хотя и скромен как истинный джентльмен. Слушайте, давайте я вам книжку про него дам? Немножко зачитанная, зато «в бумаге», вам все понятно будет.

— Вот это недурная идея. Давно хотелось почитать чего-то современного.

— Отлично! Книга с меня. Отдыхайте, милорд, не буду мешать, я в самую меру навязчивая. Вы точно колбаску не хотите?

— В моем возрасте много мясного вредно. А вот фермерские оладьи еще остались?

— Уже несу! Сервировка будет простая, но ведь нынче простительные обстоятельства. Хотя у нас прислуга и до магии была немного дремотная.

За «упрощенную сервировку» ушлой сыщице прилетело позже, когда Ингерн окончательно встала на ноги и добралась до кладовой со съестным.

…— Агата, да как такое вообще возможно⁈ Это же был годовой запас! Не могли вы столько слопать! И почему только колбаски⁈ Окорок же есть, сосиски, нормальная колбаса — двенадцать сортов у нас. Сыр, соленья, мочености. Тушенка и солонина — вот как раз для войны!

— Как⁈ Как по-вашему малый ребенок должен вскрывать бочонки⁈ Там дно вышибать надо, а у меня даже ножа нет.

— А вот кто там в углу груду кухонных ножей нашвырял? Все сюда перетащила. И почему ты связки колбасок назад не вешала? Ну, взяла, ну, отрезала сколько надо, так верни на крюк.

Агатка, предобморочно закатывая глаза, схватилась за «котелок» на голове:

— Тетя Ингерн, я вас с детства уважаю, честно, с самых ранних лет. Но сейчас что вы за странные непонятности несете⁈ Как вы вообще себе представляете войну⁈ Это же маневр, спешка, метания! Вот я вбегаю — срочно, бойцы голодны! Подпрыгиваю, крюк высоко, повисаю, отгрызаю или отрезаю сколько ухвачу, падаю. Превозмогая боль ушибов, слезы, страх за вас — спящих, за родичей, стреляющих по пятнистым ворогам, за будущее Долины — бегу разогревать колбаски. Там же надо кормить, питать, подтаскивать поленья и гранаты, следить за периметром стен. Есть ли у меня время вешать жалкий остаток связки на крюк? Что мы о мелочах-то спорим? Сейчас помогу, развесим всё по местам, ножи вымоем. А на будущее нужно крюки чуть ниже передвинуть. Грядущие поколения «Двух Лап» нам спасибо скажут.

— Да уж. Мыши тебе спасибо скажут, а не поколения. Неси таз, сейчас собирать остатки будем.

— Несу. А вообще нам кот нужен. Я Крапке намекала, у них дома котята регулярно случаются.

— Про тех котиков такая слава, что ой… — Ингерн горько вздохнула. — Нет уж, лучше мы убыток колбасок потерпим. Вы на пару с котом окончательно замок развалите. Слушай, неужто ты те жуткие гранаты сама таскала?

— Не, чуть преувеличиваю. Гранат было мало, мне не досталось. Но я им цели указывала….

Потихоньку всё налаживалось. Были эвакуированы последние «выспавшиеся», началась дезактивация Новой деревни. Вроде бы в уборке снега опять же нет ничего особо сложного, но изрядные площади и особенно снятие снега с крыш заставили потрудиться. К счастью, погода благоволила. Внутри деревни работали только дарки и полукровки, снег вывозился в лощинку у ручья, сразу получившую название Сонной. По расчетам магов сила заклятья уже ослабевала, весной, во время половодья заразу окончательно смоет. Гр было поручено известить речных жителей, что он с готовностью и сделал.

Так-то удовольствий было немного, сплошь шли неотложные дела. Но командовать уже было кому. Возвращалась жизнь Долины в нормальное русло, пусть и весьма небыстро. Но устроили легкий праздник — без всяких горячительных напитков, поскольку «выспавшиеся» были еще слабоваты, а иногородним спасателям предстоял непростой путь домой. Ну, ничего, обозы загрузили бочонками — по прибытию домой спасатели вспомнят славный марш и благодарную Долину, здешний джин повсеместно известен с самой лучшей стороны, его и продать можно, расходы на поход окупить. Энгус счел, что почти полное опустошение винного подвала «Двух Лап» в данном случае более чем оправданно. Леди поймет, все ж сложилась откровенно форс-мажорная ситуация. Ну и черничной пастилой гостей, конечно, нагрузили. Как выразились некоторые особо умные дети «обойдемся до нового урожая, а то с нее уже мутит».

Еще до отбытия иногородних спасателей, Гр и Белесая проводили старого мага. Расстались на Оленьих Пустошах.

— Было весело, — проскрипел Фир Болг, дружески похлопывая кобылу по холке. — Людишки-то слегка у вас изменились, это нужно признать. Не так нервируют и довольно вежливые. Но ты, Гр, не обольщайся. Людям свойственно не только в лучшую сторону меняться. Чуть отвернешься, и опять — вот она, полная дикость и глупость.

— Постараемся избежать, — заверил Гр. — Еще раз выражаю глубочайшую признательность от всей Медвежьей. Ну и непременно передайте наше приглашение на лето несравненной леди Ладж.

— Передам. Посмеемся с девочкой. «Леди-дриада», надо же. А еще недавно в смолу окунали и жгли.

— Будем надеяться, эпоха изуверств прошла. В смысле, какие-нибудь иные изуверства наметятся, но истинную красоту люди больше жечь не станут.

— А ты, малыш, изрядным сердцеедом вырастешь, — покачал головой старый дарк, и, не оглядываясь, зашагал по неочевидной настовой тропе к уже близким горам.

…Шуршали полозья, размеренно шагала кобыла, Гр, пригревшийся под меховой полостью, размышлял над тем, что сказал маг. Вообще Фир Болг много чего интересного наговорил, тут думать и думать. Но вот «сердцеед» — это как расценивать? Нет, все равно это не пророчество. Истинных пророчеств на взгляд опытного мага вообще не бывает. Да, иной раз удается заглянуть в будущее, но правильно истолковать, понять и определить — истинное ли это будущее? — практически никогда не получается. Но «сердцеед» это такое… слишком уж на «людоеда» смахивает.

Белесая считала, что все это ерунда. Сердечные дела в жизни не главное. Случится неурожай овса — вообще про любовь можно надолго забыть, не будет в ту сторону никаких помыслов. Гр заверил, что учтет подобную практичную точку зрения, но исключительно на нее опираться, пожалуй, не станет.

Вообще эта зима стала богатой на умные беседы. Наверное, потому что стремительно повзрослело очередное поколение Медвежьей. А может, просто интересных людей и нелюдей в этот сезон в Долине побывало на удивление много. Вот и с Дженни и Литом удалось неспешно побеседовать, причем, не только полезность зимних купаний обсуждали.

Отбыли все гости, пришли в себя деревенские жители, возобновились школьные уроки. Гр, наконец, выспался. Ниночка назвала это «истинной спячкой тролля» — почти четверо суток, пробовать будить не рискнули. Вот так живешь-живешь, и даже не знаешь, что на такую слабость способен. Просто ужас какой-то.

Но ничего. Гр как-то всем телом почувствовал облегчение, видимо, рекордный сон организму был необходим.

…— Ничего странного, — авторитетно объясняла Агатка, аккуратнейшее намазывая масло на ломтик хлеба. — Ты полутролль Медвежьей долины, следовательно, должен блюсти и определенные медвежачьи законы. Еще хорошо, что не на всю зиму в спячку брыкаешься. Вообще бы жизнь была несносна. Я и так-то едва держусь.

— Это у тебя авитаминоз начинается, — сказала Ниночка, обреченно наблюдая, как на слой масла детского бутербродика ложится ломтик сыра, сверху накрывается изрядной полоской ветчины.

— Сестра моя, помни — медицинская отмазка — самая беспомощная из отмазок! — известила сыщица, замазывая ветчину аккуратным, но весомым слоем меда. — Отмазки, как и приколупывания, должны нести определенное зерно здравого смысла. А не грубо сокрушать ранимое сознание ребенка своей зловещей необъяснимостью. К примеру, вот эта навязчивая идея с ношением юбки — она к чему? Была война, ребенок трудился в штанах, себя не жалел, претензий не было. Победили — так на тебе заново длинный подол, носи, не обляпывай. Где это видано, чтоб победа приносила одни горести и напасти?